Поправляю волосы и протираю камеру.

— Привет, Таюш! — Адам машет из экрана ноутбука.

— Привет, — улыбаюсь ему в ответ.

— Ну как ты? Как там моя племянница?

Рожать мне уже скоро. Два месяца — вот максимум, который дают врачи.

— Мы обе прекрасно, — улыбаюсь искренне. — Малышка сегодня полночи толкалась, так что я плохо спала.

— Егоза, — смеется Адам, на его лице появляются милые ямочки. — Ну а ты сама как? Не обижает тебя никто?

— Нет, ты что. Тут замечательно.

— Тай… Я сказать хотел. Я с Батыром разговаривал. Просил его о разводе от твоего имени.

Улыбка на моем лице дергается. Я не просила Адама об этом. Просто потому, что мне кажется, Батыр не отпустит меня.

— Я просто подумал — ну какое у вас будущее?

Хороший вопрос. В моей голове он возникал периодически, но я игнорировала его. Переводила фокус внимания на ребенка…

— У нас общий ребенок, — вздыхаю.

— Который родится только благодаря тебе! — чуть ли не выкрикивает брат.

Когда я рассказала правду Адаму, он был очень зол на Батыра. Не мог поверить в то, что тот настолько жесток. Какие-то струны в душе моего брата задела эта ситуация, он воспринял ее очень близко к сердцу.

— Да, Адам, все так, — вздыхаю. — И что сказал Батыр?

С замиранием сердца жду ответа.

Я дура? Да, определенно. Странное чувство любовь. Она всепрощающа и одновременно с этим заставляет ненавидеть человека так сильно, что лишает рассудка. Это необъяснимая смесь.

— Батыр продолжает тебя искать, но у него до рождения ребенка не выйдет ничего, мы запутали следы. Он не хочет тебя отпускать. Говорит, что любит, что ты нужна ему. Он хочет тебя вернуть и вымаливать у тебя прощение. Просит тебя вернуться, Тая…

— Я не вернусь, — решительно качаю головой. — По крайней мере, пока не родится дочь.

Это бред. На седьмом месяце беременности уже никто не возьмется за аборт, мне никто не навредит. Но воспоминания о том, как безжалостно меня отвезли на аборт, свежи.

— Я так ему и сказал.

— Подожди! Он знает, что я беременна? Что аборта не было? — сердце заходится в бешеном ритме.

Я не хотела, чтобы Батыр узнал. По крайней мере, не сейчас.

— Нет, ты что. Ты же просила — вот я и молчу. Никому не говорю. Тайну твою храню как зеницу ока. Поверь, я не меньше тебя боюсь, что малышке могут навредить…

Адам резко обрывает фразу, смотрит задумчиво в экран.

— Что?

— Знаешь, мне кажется, с Батыром что-то происходит. Он уже не тот категоричный мужик. И додавить его до развода, по ощущениям, у меня получится. Он будто сдал. Даже постарел. Возможно, если ты вернешься, он отнесется по-другому к ребенку. Что-то в нем изменилось, понимаешь?

— Предлагаешь проверить это? — усмехаюсь холодно.

— Нет. Такой риск ни к чему. Тая, мне нужно понимать: продолжать мне продавливать его насчет развода или как?

Сглатываю. Решение тяжелое, но правильное. Ну какая дальше у нас совместная жизнь? Одна боль…

— Да, — выдаю тихое.

— Хорошо, — кивает Адам. — Я постараюсь. А ты отдыхай, высыпайся, дальше будет нелегко, Тай… Одной с маленьким ребенком непросто. Откуда помощи ждать? Я бы хотел помочь тебе, быть рядом. Но уверен, что, как только я выеду из дома, за мной сразу же поедет хвост. Знаешь, сколько труда мне составляет шифровать наши разговоры? — смеется беззлобно. — Батыр нанял как-то хакера, чтобы атаковать мой комп, но не на того нарвались. Я все предусмотрел.

Смеется, довольный собой, а я просто улыбаюсь. Адам действительно большой молодец и очень умелый айтишник.

— Как папа и мама? Вита?

— О-о-о, Вита фотки выкладывает в соцсети. В бикини на чужой яхте, — смеется со злостью. — Сестренка наша живет, довольная жизнью, пока мы тут..

— Брось, — останавливаю брата. — Хоть кто-то счастлив.

— Отец зол, но будто бы принял ситуацию. А мама плачет, скучает по тебе и Вите. Но я успокаиваю их как могу.

Разговариваем с Адамом еще какое-то время. Я скучаю по ним всем, чего уж тут. Вдали от дома грустно.

Зато безопасно…

Батыр

Дом как призрак, и я в нем главное привидение.

Здесь никогда не звучал смех, по сути, я никогда не был в нем счастлив. Какого хрена я не продал его? Почему не переехал в городскую квартиру? Начерта мне эти хоромы?

Сейчас кроме меня тут нет никого. Охрана на улице, Мустафа приезжает сюда время от времени.

Прохожу по коридору, заглядывая в комнаты. Безжизненные и безмолвные. Пыльные, пустые.

Провожу взглядом по поверхности камина. Я знаю, что тут установлена камера, словно из прошлой жизни. Поправляю плотную штору, поднимаю с пола горшок с засохшим растением.

После того как я выпер отсюда Татьяну, а следом ушла и Тая, я так и не нанял прислугу. Пару раз в дом приезжал клининг, не более того.

Поднимаюсь на второй этаж и иду в детскую, уже спокойно распахиваю дверь. Внутри что-то по-прежнему отзывается болью. Я знаю, что отзываться будет до самой гробовой доски. Такое не забудешь, не вычеркнешь.

Но теперь комната пуста.

Я распорядился, чтобы все вещи утилизировали. Ничего не осталось, даже занавесок нет. Теперь кроме пыли тут больше нет ничего.

Пыли и моего личного привидения.

Я закрываю дверь и иду в кабинет, звоню помощнице и прошу найти мне квартиру в городе. Можно было бы вернуться в отель, но душа не лежит ехать туда.

— Квартиру искать меблированную или вы хотите перевезти свою мебель и технику? — интересуется деловито.

— Квартира нужна с мебелью, я заберу только личные вещи. Также найди риелтора, пусть выставит мой загородный дом на продажу.

— Как скажете, — никаких лишних вопросов, действует профессионально.

Я приношу коробки и принимаюсь складывать в них документы, безжалостно выкидываю то, что не пригодится мне. На Гулиной шкатулке замираю.

Это всего лишь карточки, какие-то безделушки. Якоря, которыми я привязал себя к давно ушедшей женщине.

Забираю шкатулку и выхожу на улицу. В хозпостройке нахожу металлическое ведро, выворачиваю в него содержимое шкатулки, зажигаю спичку и опускаю ее в ведро.

Огонь разгорается быстро. Прошлое сгорает буквально за несколько минут. Что я чувствую в этот момент?

Это удивительно, но мне становится легче.

— Батыр, там к тебе приехал парень, — Мустафа подходит со спины и смотрит в обугленное нечто. Уже не разобрать, что это было.

— Что за парень?

— На коляске.

Адам, больше некому.

— Мустафа, можно попросить тебя по-дружески? Убери здесь, когда все… закончится.

— Конечно, Батыр, — мужчина отвечает серьезно и остается с моим догорающим прошлым.

А я иду к будке охраны, возле которой стоит коляска с Адамом.

— Привет, — здороваюсь с ним. — В доме поговорим?

Он тут же хмурится:

— Я не поднимусь по ступеням на коляске.

Даже думать боюсь, что чувствует сейчас брат Таи. Как жить вот так? Даже в дом без чьей-то помощи не попасть. Бессилие и безнадега.

— Тогда пойдем в сад, там есть беседка, — веду рукой, показывая направление. — Тебя покатить?

Спрашиваю беззлобно, реально желая помочь, но у Адама это вызывает обратный эффект — он кривится, от помощи отказывается.

В беседке говорит мне в лоб:

— Когда ты дашь Тае развод?

— Разве я обещал, что сделаю это? — поднимаю брови.

— Ты сказал, что подумаешь.

— Для начала я бы хотел поговорить со своей женой, — я тоже злюсь. — Уверен, мы сможем договориться с ней и решить свои проблемы без посторонних.

На деле я просто ее закрою в своем доме и не выпущу больше никогда. Как ее отпустить, когда она под кожей? Как вырвать из сердца, если она растворена в крови?

— Это невозможно, — резко выдает Адам.

— С ней что-то случилось? Адам? — у меня аж кровь заливает глаза.

Она одна, где-то далеко. Маленькая, хрупкая, совсем не знающая жизни, буквально из рук в руки перешедшая из-под опеки отца под опеку мужа.