Ближе к часу ночи выхожу на кухню попить воды. Набираю полный стакан и отхожу к окну, смотрю на ночной город.

Я не слышу, как Батыр подходит ко мне со спины, поэтому, когда он кладет руку мне на талию, я едва не вскрикиваю, разливаю воду и хватаюсь за рот, чтобы не разбудить Виту и Лейлу.

— Тая… — произносит тихо мне в волосы, а у меня все сжимается внутри.

Тая

Батыр обнимает меня со спины и прижимает к себе.

Я не сопротивляюсь, но и не лащусь к нему. Кожа горит, голова идет кругом.

Я очень скучала по Батыру. Но все еще зла на него за все, что он сделал с нами.

Он разворачивает меня, берет мое лицо в свои руки, проводит пальцем по брови и ведет ниже, по виску, к подбородку.

Я замираю, не понимая, чего он хочет сейчас от меня.

В комнате темно, свет не горит. Но уличного освещение вкупе с лунным светом достаточно для того, чтобы видеть лицо Батыра. Уставшее и измотанное.

Он выдыхает и говорит:

— После того как мы с Гулей поженились, она практически сразу забеременела. Несмотря ни на что, это был желанный ребенок. Мы были счастливы.

— Зачем ты мне говоришь это? — спрашиваю сиплым голосом.

— Потому что должен. Я должен был тебе рассказать обо всем раньше, но оказался глуп и слишком эгоистичен, чтобы открыться. Боялся, что, узнай ты правду, возненавидишь меня.

— Ты отправил меня на аборт!

Батыр кладет руки мне на плечи.

— У меня были на то причины, Тая. Дослушай меня, это важно.

— Хорошо, — говорю тихо.

— Первая беременность шла нормально. Токсикоз мучал ее, но кого им удивишь? Однако Гуля чувствовала себя плохо и по истечении первых трех месяцев. На сроке в пять месяцев сердце ребенка перестало биться.

Я слышала уже это. В принципе, ничего нового. Тем не менее это откровение пронизано болью, в словах Батыра она видна, как белая нить, которой прошито черное полотно.

— Гуля переживала. Она тяжело перенесла эту потерю. Нам обоим было тяжело. Врачи говорили — такое бывает, ничего не поделать. Потом случилась вторая беременность.

Я ежусь, уже заранее понимая, что произошло дальше, и обнимаю себя. Батыр проводит кончиками пальцев по моим рукам и опускает взгляд в пол, будто погружаясь в события тех лет.

— Беременности не было и трех месяцев, когда случился выкидыш.

— Почему снова так вышло? — спрашиваю тихо.

— Врачи говорили, что в моем ДНК есть некая хромосомная аномалия, которая может приводить к подобному, но это скорее вероятность, а не стопроцентная гарантия, и точно нам никто не сказал.

— Мне жаль, — все, что остается сказать мне.

— Я хотел остановиться и прекратить попытки завести ребенка, но для Гули это стало смыслом жизни, и она упорно старалась вновь забеременеть. Когда у нас получилось в третий раз, мы уже не испытывали радости — только страх. Ничего, кроме него. Шесть месяцев ада, после которого исход был один.

Батыр замолкает и поднимает на меня глаза, смотрит проникновенно.

— Я нашел Гульнар в луже крови в ванной. Она перерезала себе вены, едва вернулась из больницы.

— Аллах! — закрываю рот ладонью.

В глазах Батыра одна тьма, но он смотрит на меня, не пряча взгляда.

— Я не мог потерять и тебя, Тая. Просто не мог, — произносит это тяжело, слова даются ему с трудом. — Когда я узнал, что ты беременна, первое, о чем подумал — ты пройдешь через все то же, что и Гульнар. В конечном итоге попытка закончится точно так же. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не смог жить, Тая. Меня бы просто не стало.

— Но почему ты мне все не рассказал? Мы бы могли пройти обследования. Почему ты даже не предположил, что все может закончиться хорошо? — спрашиваю сквозь слезы.

— Я был в панике, Тая, — признается честно. — Мне никогда в жизни не было так страшно. Отправляя тебя на аборт, я пытался спасти тебе жизнь. Уже позже я говорил с врачом, и он признал, что вероятность хорошего исхода существовала.

Он мог бы не говорить мне о Гуле. Но в глубине души меня радует, что теперь он честен со мной, — пусть и таким способом, но мы пришли к этому.

— Это моя вина, что нашего с тобой ребенка нет. Только моя вина в том, что ты перестала верить мне и увидела монстра. Во всем только моя вина. Тая, не прощай меня. Я не заслужил прощения.

Слова застревают в горле. Во многом хочется признаться, ведь ничего непоправимого не случилось. Наша дочь спит в соседней комнате, с ней все хорошо. Она жива и здорова.

— Ты должен был сказать мне раньше, — произношу тихо, глотая слезы.

— И в этом тоже моя вина, Тая, — соглашается покорно. — Но и это еще не все.

— Ты пугаешь меня.

Батыр гладит мое лицо, проводит рукой по волосам.

— Татьяна. Есть вероятность того, что она подмешивала ядовитые травы, грибы и токсины в пищу Гули. Потому что только так возможно объяснить стопроцентную гибель плода. — У меня подкатывает ком к горлу от новости. — Я разговаривал со специалистами. Конечно, нужны анализы для точного вердикта, но, как ты понимаешь, сделать их нереально. Чисто теоретически даже малая дозировка яда, ежедневно потребляемая в пищу, могла привести к этому.

— Как ужасно! Она больная на всю голову! Где Татьяна сейчас?

— Залегла на дно. Но мои люди найдут ее, Тая. Обещаю.

Аллах! Хорошо, что я сбежала! Даже думать не хочу, что она подмешивала в еду и к чему бы все могло привести.

— Чего ты хочешь от меня сейчас, Батыр?

Я рада, что он открылся мне. Но мне нужно понимать его мотивы.

— Останься, — выдает он горячо. — Я не притронусь к тебе. Просто будь со мной рядом. Я хочу знать, что ты в безопасности. И может быть, когда-нибудь ты сможешь переступить через наше прошлое.

Ох Батыр, Батыр.. знал бы ты…

Я не отвечаю, и Умаров, пользуясь моей растерянностью, прижимает меня к себе. Я прикрываю глаза, позволяя себе эту слабость.

Все длится недолго, потому что начинает плакать Лейла, и я отстраняюсь от Батыра.

— Мне нужно подумать.

— Я понимаю.

— Я пойду… — чуть ли не говорю «к дочке», но вовремя себя останавливаю, — к Лейле. Наверное, Вите нужна помощь.

— Конечно, Тая, — говорит он.

Я отхожу от Батыра и слышу в спину:

— Я люблю тебя, Тая. И не переставал любить ни на день.

Интересно, почему тогда он подписал документы на развод, раз так любил?

Тая

Вита снова уехала к врачу, с ногой у нее какая-то беда. Несмотря на все старания, боль так и не проходила, ко всему прочему нога еще и опухла.

Мы остались дома втроем. Я с Лейлой и Батыр.

Батыр работал у себя в кабинете, а я была с Лейлой, которая лежала на полу и сначала терзала прорезыватель, а потом пыталась уползти.

— Тай, сегодня должны привезти кроватку, пеленальный стол, еще я заказал какой-то мягкий коврик, на котором можно ползать, и игрушек по мелочи.

— Зачем, Батыр? Не стоило, но спасибо тебе. Слушай, побудешь с Лейлой, я отойду на минутку?

— Куда? — ошарашенно спрашивает Батыр.

Мне кажется, он даже бледнеет.

— В туалет.

— А мне что делать с Лейлой?

Хочется засмеяться. Сильный и бесстрашный мужик. Как легко его можно напугать маленьким ребенком.

— Да просто побудь с ней рядом, чтобы она не уползла никуда и не свалила на себя что-нибудь.

— Да, хорошо. Конечно.

И садится рядом с Лейлой. Та смотрит на него. Он смотрит на нее. Немой разговор.

В глазах Батыра паника.

Сбегаю. Пусть это будет первым испытанием нерадивого папаши. Я должна понимать, что могу доверять Батыру и что сюрпризов на тему детей больше не будет.

В туалете я сижу дольше обычного. Просто потому, что хочу посмотреть, чем это закончится.

Слышу плач Лейлы. Спешу к двери и прислоняю ухо к полотну. Тут же слышу, как Батыр пытается ее уговорить. Естественно, это не работает.

— Я тебе куплю дом для Барби, только пожалуйста, перестань плакать!