– Никогда! – крикнул он вслед супруге, направляющейся во двор.

– Разумеется, – шепнула женщина, понимая, что, обращаясь к ней, Берад меньше всего хотел услышать то, что услышал. Ей следовало бы утешить его, согласиться ходить за Греем и создать видимость лечения, а после смерти старика убедить мужа в том, что такова божья воля и ничего нельзя изменить. Но истина гласит: если ты не выносишь лжи и не хочешь, чтобы тебе лгали, научись не лгать сам.

– Уф-ф-ф, – вздохнула женщина. – Такие истины применимы только к Матери и жрецам. А среди обычных людей никому не под силу прожить жизнь честно.

В конце концов, она – Шиада, воплощение Матери Сумерек, Владычицы Тени, а в тени все является не таким, как выглядит. Тень потворствует лжи, покрывает ложь, несет ее в себе вместе с опасностью как самую свою суть – суть коварства.

Женщина зашла к свекру. Оглядела приподнявшееся на постели тело: немощный дряхлый старик, полный яда, как раздувшаяся гнойная рана.

– Надеюсь, мой сын образумился и стал лупить тебя, как рабыню, чтобы выбить дурь!

– Не образумился. – Шиада бесцеремонно села на кровать, разглядывая лицо свекра.

– Стало быть, ты по указке мужа пришла поздороваться?

– Увы, я до сих пор слушаюсь только Богиню, а твой сын на нее совсем не похож. Я здесь, чтобы убедиться в собственных предположениях. – Она поднялась и отошла от кровати, всем видом выказывая брезгливость.

– Что я немощен и скоро умру тебе на радость?

– Что ты будешь мучиться долго.

– Да как ты?!.. – Грей что-то надрывно захрипел, закашливаясь. Пытался приподняться в кровати и сесть, потрясая кулаком, но тут же падал обратно. Воробей, который безуспешно тщится сойти за орла. Шиаде оставалось только его пожалеть.

И облегчить боль старика, презирающего Змееугодных, настолько, насколько это возможно, не убивая его.

Шиада развернулась к выходу, спокойно перебив свекра посреди тирады:

– Отдыхай, я зайду еще.

В тот же день Шиада обратилась к отцу Нелары:

– Я хочу попросить – если вдруг вы присмотрели для дочери мужа, не венчать их и также подождать с помолвкой. Хотя бы до лета.

– Но ведь это больше полугода! – воскликнул тогда отец девушки. – Я рассчитывал к четырнадцати годам уже пристроить девчонку замуж. А ей уже пятнадцатый пошел!

– Еще до следующего лета здесь будет мой брат, я хочу познакомить их. Может быть, из этого что-то выйдет, – проговорила жрица.

– Вот еще! – воскликнул мужчина, однако, взяв себя в руки, продолжил сдержаннее: – Ваша светлость, старший из ваших братьев уже женат и имеет наследника, а младшие не наследуют. Извините, но выдавать дочь за малоимущего рыцаря не намерен, – решительно рассек он воздух отрицательным жестом.

«А сам-то ты кто?» – Шиада едва удержала ухмылку.

– Младшую, когда подрастет, – может быть, не красавица, но Нелара имеет куда лучшие шансы. И потом! Вы говорите, может, что-нибудь выйдет. «Может»! Я хочу знать наверняка, что, если вы знакомите мою дочь со своим братом, значит, тот преследует мысль жениться, причем не затягивая.

– Да он не видел ее ни разу! – усмехнулась жрица.

– Вот и прояснили. Позвольте судьбой моей, – нарочито выпятил мужчина, – дочери распоряжаться мне.

– Судьбой Нелары, если уж на то пошло, домлжно распоряжаться ей самой.

– А вы своей распорядились сами? – Рыцарь посмотрел в упор.

«Чтоб тебя, въедливый червь!»

– Да, – сухо ответила жрица, – замуж я вышла по своей воле.

– Так вот почему на всех углах трещат о том, что герцог и герцогиня спят порознь! Что он полюбил бестию, которая околдовала его черными чарами! Вы, миледи, – пренебрежительно бросил рыцарь, – замужем год, а хоть слова о вашем первенце еще никто не слышал!

Шиада отвернулась, давая понять, что разговор закончен:

– Я все сказала, будь добр подождать с замужеством Нелары.

– Да как вы смеете указывать мне, как поступать в вопросах, которые касаются моих – моих, слышите! – моих детей! – перешел рыцарь на крик, жестикулируя, будто прогонял пятнадцатилетнюю судомойку обратно на кухню, откуда она сбежала по какой-то придури, не сделав работу.

«Глупец! Дети приходят через нас, но не от нас, и не обязаны ни быть с нами, ни походить на нас».

– Кто дал тебе право повышать на меня голос? – спокойно спросила женщина, оборачиваясь. – Не тебе, безродному христианину, оспаривать мои решения.

– Я рыцарь, а ты мелкая потаску…

– Замолчи, – гвоздем шепнула женщина, и – о, Праматерь! – мужчина неожиданно для себя заткнулся и посмотрел в пол.

– Я происхожу от двух королевских кровей. Я дочь династии Сирин и Вторая среди жриц. Я жена твоего господина и твоя госпожа, наконец. И если я говорю, что ты безроден, – так и есть.

Мужчина сообразил, что стоит посреди коридора, когда Шиады уже и след простыл. Кажется, он не на шутку перегнул палку. Или ему приснилось?

Женское начало, властолюбие или гордыня, но что-то со временем привело Шиаду к тому, что она стала помогать Бераду. Не акцентируя внимания мужа на собственных действиях и не скрываясь нарочно. Однако в итоге об этой перемене узнал весь замок.

Началось, как бывает, с малого: помимо привычных забот, жрица взяла на себя часть мелких дел. Однажды застала у дверей мужнего кабинета человека, рьяно умолявшего стражника пустить к герцогу. Несколько секунд Шиаде казалось, что она слышит разговор глухих:

– Но у меня важное дело к его светлости!

– Милорд не велел его беспокоить. Ни по какому поводу.

– Но у меня важное дело к его светлости!

– Милорд не велел его беспокоить. Ни по какому поводу.

– Но у меня важное дело к его светлости!

– Милорд не велел его беспоко…

– Что здесь происходит? – тихо спросила женщина, заставив мужчин вздрогнуть. Не от голоса или тона – от того, что Шиада возникла перед ними будто из ниоткуда.

«Великая!» – пронеслось в голове жрицы в ответ на удивление мужчин. Они что думали, что госпожа ходит неслышно, потому что у нее пятки толстые? Да она семь лет билась, чтобы наработать ауру сокрытия присутствия!

– Гос-спожа, – заикаясь, отозвался стражник, опомнившись первым.

– Что за вопрос? – спросила жрица, приближаясь. Просящий поклонился. Было видно, как он замялся, судорожно размышляя, как бы избежать грядущей неловкости.

– Видите ли, госпожа… У меня есть вопрос, который касается моего сына, я хотел обсудить его с герцогом.

– Тебе, кажется, доходчиво объяснили, что герцог занят. Приходи завтра, – отвернулась она.

– Но мое дело очень важное!

Шиада скрыла вздох, обернувшись к мужчинам.

– Хорошо, – отозвалась доброжелательно. – Раз важное, обсуди со мной.

Просящий замялся пуще прежнего, едва ли не расшаркиваясь.

– Поймите верно, ваша светлость, – сказал с улыбкой, – я отношусь к вам с глубоким почтением, но мой вопрос касается военных дел, а такое, согласитесь, лучше обсуждать с теми, кто знает, о чем речь.

Шиада окинула рыцаря взглядом. Сразу видно, не дипломат. Привык мечом махать, так и молчал бы.

– До того, как получить титул Второй среди жриц, я служила в храме Шиады, Кровавой Госпожи Войны, и смыслю в войне больше обычных женщин, так что говори, – разрешила жрица.

Мужчины переглянулись – вот тебе выпад. «Ну и что делать?» – глазами спрашивал стражника ожидавший аудиенции рыцарь. «Сам думай, мне все равно. Мое дело на посту стоять», – как бы отвечала безразличная мина охранника.

Заметив колебания, жрица улыбнулась:

– Ну, стало быть, не так уж это и важно и не особо к спеху. Я предупрежу мужа, что есть к нему проситель, но его дело терпит, так что он может им заняться после того, как разберется с остальными. Месяца через два или три, – протянула женщина, отворачиваясь.

Мужчина громко выдохнул и раздраженно оттараторил:

– Во время осады мой сын спас молодому Кэю жизнь, рискуя своей, и не был вознагражден за преданность. Теперь мой сын собрался жениться, а его светлость отправляет его руководить одним из оборонительных отрядов на границе.