Он как раз изучал падение одной валюты и прикидывал, сколько стоит вложить в её окончательное добивание, когда двери распахнулись.

В кабинет вбежал человек в золотом одеянии. На ходу едва не запутался в полах церемониальной мантии, добрался до стола и рухнул на колени.

— Отец, у нас проблемы! Приборы взбесились. Расчётные контуры спорят друг с другом, главная матрица уже дважды объявила полную эвакуацию. Питание, защита, внешние каналы — всё проверено, всё исправно. А опасность системы показывают такую, будто нас завтра начнут делить. Только вот источника мы найти не можем.

Мидас отложил отчёт.

— Поднимись. Когда человек лежит на полу, цифры от этого точнее не становятся. Ты уверен, что операторы сначала проверили системы, а потом уже начали бегать по кораблю и пугать остальных?

Посланник быстро поднялся, поправил мантию и кивнул.

— Трижды, Отец. После второй проверки мы заменили операторов. Новая смена получила те же цифры и запаниковала ещё быстрее старой.

— Значит, хотя бы дело не в одной группе дураков. Уже легче — Он задумался…

А затем Мидас встал и направился к выходу.

Дети любили статистику. Ещё сильнее — точные цифры, которые можно положить в отчёт, умножить на доход и получить понятный ответ. Догадки их раздражали. Именно поэтому на флагмане стояло столько механизмов, просчитывающих вероятность нападения, обвала рынка или исчезновения нужного мира. Сейчас один из них увидел опасность, остальные подхватили, и весь корабль решил, что пришёл конец.

Скорее всего, сломалась какая-нибудь древняя пластина.

Путь до главного пункта управления занял несколько минут. Флагман был огромным. Золотые панели закрывали переходы, по стенам шли энергетические жилы, а за прозрачными вставками двигались механизмы, соединявшие магию с технологиями. Для чужого глаза всё это выглядело неприлично дорого. Сами же Дети считали золото запасом силы, бронёй и топливом, так что экономить его на собственном флагмане никто не собирался.

Двери пункта управления разошлись.

Внутри творился бардак.

Дети Мидаса бегали между расчётными постами, спорили над показаниями и перекрикивали сигналы тревоги. Кто-то уже строил маршрут отхода для флота. Двое операторов пытались отключить древний вычислитель, а тот отбивался от них золотыми разрядами и требовал немедленно распродать все активы.

Мидас прошёл в центр зала и опустил трость.

Наконечник коснулся пола почти бесшумно, но все экраны одновременно погасли, а сигнал тревоги захлебнулся на высокой ноте.

— Я вижу, что приборы напугали вас сильнее вражеского флота. Это даже полезно, теперь мы знаем слабое место нашей обороны. Всем вернуться к постам. Идут на нас войной — противник подождёт, пока мы закончим расчёты. Опасность можно купить — сначала узнаем цену. Остальное я решу сам — толкнул он свою речь дабы унять панику.

Суета начала спадать. Люди расселись по местам и восстановили связь между контурами. Через минуту зал вернул рабочий вид. Биржевой паники на сегодня хватило.

Мидас подошёл к главной матрице.

Первый прибор обещал крах экономики. Согласно его расчётам, в ближайшие годы главные валюты должны были потерять доверие, а золото выйти из привычных потоков их потоков…

Второй показывал нищету Детей Мидаса через несколько поколений. Ещё один настаивал, что значительная часть их богатств окажется вне контроля семьи. Прогнозы расходились в сроках, но итог у всех выходил паршивым.

— Они сломались, — заключил Мидас. — Причём, похоже, одновременно решили поиздеваться именно над нами. Откройте исходные данные и уберите трактовку вычислителей. Посмотрим, что они увидели до того, как начали сочинять конец света.

На центральном экране потянулись строки.

Мидас читал быстро. Потоки золота шли штатно. Крупные держатели не выводили запасы. В имперских казнах наблюдалось обычное воровство, которое укладывалось в расчётную норму. Даже драконы в своих горах вели себя прилично и пока не пытались объявить чужое золото своим.

Тогда откуда опасность?

Он вернулся к самому началу сигнала и заметил маленькую отметку в нижнем углу. Старая система распознавания крови активировалась впервые за столько лет, что часть операторов вообще не знала о её существовании.

Мидас увеличил знак.

Золотая линия вышла из закрытого мира, пересекла старую границу и вошла в Многомерную. Совпадение по крови было таким чистым, что Мидас несколько секунд молчал.

— Понятно, — произнёс он.

По залу прошёл шелест. Старший оператор всё-таки не выдержал и повернулся к нему.

— Отец, что именно вам понятно? Мы нашли источник? Это нападение? Кто-то идёт за нами? Прикажете поднять флот и закрыть центральный мир?

— Я нашёл проблему. И опасность тоже нашёл — правда от того легче ему не становилось.

Дети Мидаса замерли.

— Она пришла за нами? — спросил тот же оператор. — Сколько у неё сил?

— Флот останется на месте. Вряд ли она вообще знает, где находится наш центральный мир, — Мидас ещё раз посмотрел на золотую линию. — Она просто вышла в Многомерную. Её зовут Сара.

Стоило произнести имя, как приборы снова взбесились.

Главная матрица выдала сразу несколько несовместимых прогнозов. Один из накопителей лопнул, залив стену расплавленным золотом. Древний вычислитель объявил, что дальнейший расчёт убыточен, и отключился сам. Где-то под потолком хлопнула защитная сфера, после чего на операторов посыпались дорогие осколки.

Мидас прикрыл людей щитом и продолжил смотреть на экран.

Теперь всё сходилось.

Сара вышла из закрытого мира. Та самая Сара, которая без его помощи сумела накопить состояние, собрать вокруг себя влиятельные семьи и заставить сильных мира сего относиться к ней с уважением. В её жилах текла кровь Мидаса, причём той самой пробы, что не разбавляется и за десяток поколений. И теперь перед этой женщиной открылась Многомерная, где золота лежало столько, что крупнейшие держатели ещё не понимали, почему им уже пора вздрагивать.

Играть придётся по-крупному.

Сара иначе не умела.

Мидас взял со стола монету и привычно прокатил её между пальцами. Обычно одного броска хватало, чтобы выбрать направление, когда оба варианта выглядели одинаково выгодными. Сейчас монета зависла над ладонью, задрожала и встала на ребро.

Он посмотрел на неё и убрал обратно.

Сегодня советов не будет.

— Установить наблюдение, — распорядился Мидас. — Тихое. Ни одного корабля рядом с ней, никаких посланников с предложениями о службе и ни слова о том, что приборы уже просчитали наше разорение. Мне нужны все её сделки с момента выхода в Многомерную. Отдельно узнайте, что она успела купить.

— А потом, Отец? — спросил оператор.

Мидас снова посмотрел на прогноз нищеты.

— А потом решим, помогать ей зарабатывать или спасать от неё рынки.

За спиной взорвался ещё один прибор.

— Быстро решим.

К женам я решил ехать красивым.

Нет, я серьезно. Когда мужчина появляется дома после долгой отлучки, помятый, небритый, с разводами теневой пыли на скулах и с выражением лица человека, который последнюю неделю кого-то убивал, женщины делают вид, что рады, а потом весь вечер осторожно спрашивают, всё ли у него в порядке с головой.

Да, раньше мне на это было пофиг, но сейчас я человек семейный и приходится соответствовать. Поэтому целый день перед отъездом я посвятил себе любимому.

Начал я с самой модной парикмахерской Иркутска. Той самой, куда я хожу уже который год, потому что мастер там работает без лишних разговоров, а если разговаривает, то только по делу. Собственно, наверное, именно поэтому эта парикмахерская стала самой популярной в Иркутске. Ну а может быть это просто совпадение. Правда, в этот раз без разговоров не вышло.

— Ваше Благородие! — пожилой, но держащий себя в форме мастер, забитый татухами по самое нехочу, по имени Палыч чуть ножницы не выронил. — Да я вас… да как же… Садитесь, конечно, какая очередь, сейчас всё сделаем в лучшем виде!