«Да ладно… Это Затупка, что ли, Избранным выбрали?»

— Ага! — я развел руками с видом гордого отца. — Только имей в виду, это отдельная история, и рассказывать ее надо не торопясь. Так что, давай сперва разберемся с твоим вопросом, а потом уже поговорим.

«Разберемся?» — она посмотрела вниз, где как раз змея толщиной с башню перекусила пополам кого-то бронированного. — «Сандр, их там тысяч сорок, и это только те, кто еще шевелится.»

— Ага, — согласился я и шагнул со скалы.

Приземлился я метрах в тридцати ниже, на плоский камень, торчащий над самой свалкой, и сразу выпустил свою силу. Я никого не бил, и не жег, и даже не призывал никакие техники, а перестал себя сдерживать, вот и всё. Наружу полезла та самая аура, которую я обычно прикручиваю до состояния — просто мужик с мечом, чтобы не портить людям настроение, ну сейчас я развернул ее на всю долину.

Первыми легли те, кто ближе. Не умерли, а именно легли, подогнув свои лапы, брюхом в землю, вместе с гонором, планами на новую территорию и постоянным голодом. Волна пошла дальше, и по всей долине звери начали складываться, как костяшки домино, только очень большие и очень вонючие. Крылатые твари сыпались с неба, тормозя у самой земли, потому что даже в таком состоянии инстинкт не разрешал им разбиться. Кислотные ручьи и те, кажется, потекли медленнее.

Дольше всех держалась живая гора в центре. Здоровенная, тупая и упрямая, она еще дважды подняла лапу, а потом села на задницу и обиженно заревела, и в этом реве было ровно столько же смысла, сколько в претензии соседа снизу, на которого она только что, блин, села.

— Молодец, — похвалил я. — Уважаю.

Дальше было еще интереснее. Иллюзии я люблю, тут не поспоришь, штука эффектная и почти бесплатная. Но иллюзия всё же объемная картинка. Каждый зверь ноздрями чует картинку за пару секунд и потом смеется тебе в лицо, поэтому надо чем-то ее наполнить.

Я заглянул в свой Океан Душ.

— Господа! Есть у меня для вас работа на десять минут. Вышел-зашел, как два пальца об асфальт. Постоять, порычать, никого не трогать. Обещаю вернуть всех до одного и немного скосить вам срок.

Океан отозвался так, что у меня даже заложило уши. Желающих нашлось, мягко говоря, больше, чем требовалось, ведь моя коллекция копилась несколько тысяч лет, и работы у нее было маловато. Я отобрал только тех, кто еще при жизни умел производить впечатление. Ну и конечно же не трогал явных рецидивистов, которых никогда в жизни не собираюсь отпускать.

Над долиной один за другим начали разворачиваться силуэты. Первым встал Скальный Ухват, с крыльями поперек неба и с башкой, в которую спокойно въехал бы товарный состав. Следом за ним второй, поменьше и позлее, потому что при жизни он, похоже, был женой первого. Потом поднялся кто-то шестирукий, чье имя я так и не выучил, зато прекрасно помнил, как он держал перевал против трех наших Легионов до моего прибытия. Потом еще, и еще, пока небо над долиной не стало выглядеть как потолок в очень плохом сне.

Каждой картинке я подсунул душу, которые задышали. Они не атаковали, не жгли, вообще ничего не делали, а просто висели сверху и ревели хором, и от этого рева с деревьев на опушке осыпалась кора, а у меня самого начали натурально зудеть зубы.

Внизу же происходило тоже нечто любопытное. Твари, которые полчаса назад рвали друг другу глотки за право владеть планетой, теперь лежали вплотную, бок к боку, и очень старательно не смотрели наверх.

Я подождал, пока проникнутся все, включая живую гору, и сказал.

— Так, дамы и господа! Спасибо, что собрались. Этот мир теперь принадлежит Карамельке.

Долина молчала. А потом снизу, из-под самого моего камня, прошелестело сразу несколько мыслей, и все с одинаковой интонацией.

«Королеве Карамельке.»

Я обернулся. Там стояли пантеры, штук двадцать, в багровых прожилках, потрепанные, половина из них хромые, но все смотрели на меня с одинаковым выражением оскорбленного достоинства. Видимо, это была личная гвардия моей пантеры.

— Да-да! — покладисто исправился я. — Я так и сказал. Королеве Карамельке. Расходимся, господа, не задерживаемся, порталы вон там, я их хорошо вижу.

Разошлись, конечно, не все. Первым передумал уходить длинный ящер с двумя рядами гребней, из тех, кто всю жизнь был самым большим в своем болоте, поэтому слегка потерял связь с реальностью. Он поднялся, сгреб воздух ноздрями и попер на мой камень, справедливо рассудив, что раз я маленький, то и проблема маленькая.

Я сделал шаг в сторону и уронил ему на хребет одного из своих Ухватов. Не иллюзию, а всю тушу целиком, с массой, набранной из его собственного страха. Ящер сложился так аккуратно, что даже гребни не помялись, а Ухват снялся, поблагодарил меня очень довольным рыком и вернулся висеть в воздухе.

Вторым пошел умный, что всегда было хуже. Здоровенная жаба, покрытая наростами, надулась, набрала полную пасть кислоты и плюнула не в меня, а в скалу подо мной, чтобы обрушить площадку. Отличное решение, и я оценил.

Правда, его кислота до скалы не долетела. Я подхватил ее в силовой купол, свернул в аккуратный шар и вернул отправителю, чтобы не пропадало добро. Что ж, у жабы были очень удивленные глаза, секунды две, а потом ей уже нечем было смотреть.

Третьим и последним оказался тот самый мохнатый исполин. Этот никуда не пошел, а просто поднял лапу и опустил ее туда, где я стоял, без всякой подготовки, зато с душой, но я ловко поймал его лапу.

Долина, которая уже почти встала и почти пошла к порталам, села обратно.

— Тяжелый, — сообщил я исполину, глядя ему в единственный доступный мне с нижнего ракурса глаз. — Тебя вообще чем кормят?

Он попытался на меня надавить. Камень подо мной хрустнул, ушел вниз сантиметров на двадцать, и на этом всё закончилось. Я перехватил его лапу поудобнее и уронил его через себя, как борец на ковре, вот только ковром служила часть долины. Старый приемчик, которому меня научил Старый Мак, простите за каламбур. Кажется он туда еще добавил, что «чем больше шкаф, тем тяжелее падает». Этот был очень большой и упал он очень тяжело. Земля подпрыгнула и что-то где-то обвалилось. Исполин полежал, подумал и потихоньку, не делая резких движений, пополз в сторону порталов, потому что он был умнее, чем выглядел.

— Вот и славно, — сказал я, отряхивая ладони. — Еще есть вопросы?

Вопросов не было. Над долиной начали открываться порталы, кривые, наспех, вперемешку с чужими, и вся эта публика повалила по домам с такой скоростью, что я даже немного обиделся. Через пару минут внизу остались только пантеры, трупы и несколько особо упрямых падальщиков, которые справедливо рассудили, что уж их-то точно никто не тронет.

Души я вернул в Океан, поблагодарил лично каждого, пообещал вскоре устроить для некоторых амнистию, и иллюзии погасли.

Карамелька спрыгнула ко мне на камень, и камень это приземление пережил с трудом.

«Красиво, » — сказала она.

— Ага. Ну а теперь давай, рассказывай мне про Путевые нити, потому что у меня, знаешь ли, в последнее время явные проблемы с логистикой.

«О-о-о, вот тут интересно! Смотри, они сюда сходятся не просто так, а…»

Внезапно мир вокруг меня начал… гхм… проявляться, как бы это правильно объяснить. Всё это время я гулял, дрался и разговаривал в каком-то приятном тумане, словно между мной и Мирозданием кто-то положил хорошее толстое одеяло. А тут вдруг это одеяло стало тоньше. Звуки прибавили резкости, запахи ударили в нос, свет местного солнца стал раза в три ярче, и вместе со всем этим я почувствовал, как кто-то или что-то нащупывает меня. Это была не Карамелька, не Океан и уж точно не Кодекс.

Я внезапно вспомнил, что это такое. Это называлось внезапная отрезвление. Пространство над долиной пошло рябью, и оттуда, с изнанки слоев, вниз потянулся жгут, тонкий, слепой, шарящий по земле, как рука в темноте по тумбочке в поисках очков. Он прошел в стороне от меня метрах в пятидесяти, дернулся, вернулся и пошел шарить ближе.