Он обучал свою птицу – позже я узнала, что это был кобчик, маленький и проворный, – а я наблюдала за ним из-за огромной гранитной глыбы. Вместо того чтобы вспугивать добычу из зарослей, Генри просто стоял и поджидал мурмурацию мелких птиц. И когда это неестественное облако появлялось, волнообразно колеблясь в ритме некоего незримого воздействия, юный Тремейн запускал кобчика с перчатки, и мы оба следили за воздушной погоней. Каждый раз сокол добывал птичку, и вынужденное бездействие сменялось всплеском бурной активности: кобчик преображался в устрашающее создание, следовал взрыв перьев, и в завершение Генри доставал кусочек мяса, чтобы отвлечь хищника от добычи. Но время между атаками тянулось мучительно долго, и мне в конце концов надоело разглядывать, как настоящие облака в небе принимают какую-нибудь форму, рассеиваются и затем снова собираются в кучу. Немалую часть соколиной охоты составляет терпение. А в тот день, во время этой игры в прятки, таковое у меня отсутствовало напрочь. От скуки я пнула голыш.
Даже не оборачиваясь в сторону моего укрытия, Генри крикнул:
– Здравствуйте, Этель!
Я вышла из-за скалы, из-за жгучего любопытства совершенно позабыв о смущении. И выпалила:
– А откуда сокол знает, что нужно возвращаться к вам?!
– Приятно вновь с вами повстречаться.
– И почему он отдает вам птичек, а не съедает их сам?
Явно развеселившись, Генри наконец-то повернулся ко мне:
– Мясо, которое я даю, съесть гораздо проще. Сокол только рад поменяться.
– Он убивает птиц без всякой причины? – нахмурилась я.
Мы оба опустили взгляд на ягдташ у ног Генри, в котором лежали два пернатых трупика.
– Скворцы склевывают урожай, и их на много тысяч больше, чем следовало бы. Да и потом, позже Мириам все равно съест их. – Он чуть приподнял руку в перчатке, на которой сидела птица. – Это Мириам. Хотите подержать ее?
Я замялась – но не потому, что не хотела, а, напротив, потому, что хотела ужасно и считала, что момент сей заслуживает некоторой церемонии.
– Ну же, давайте, – подбодрил меня Генри.
Он метнул соколиху вверх, и та устремилась к нижней ветви дерева неподалеку. Когда птица устроилась, юноша снял перчатку и протянул ее мне.
Не произнося ни слова, я подошла к нему и взяла эту странную вещь. Тяжесть и жесткость перчатки удивили меня, но я надела ее – моя тонкая рука просто утонула в широком зеве, погрузившись внутрь по локоть. Не в пример пуговицам из драгоценных камней и расшитым шатрам, перчатка оказалась простой и изготовленной едва ли не топорно: грубая толстая кожа, бечевка вместо плетеного шнурка, а пальцы, утолщенные дополнительной набивкой, большущие и неприглядные.
Юный сокольник одобрительно кивнул:
– А теперь вытяните руку. Мириам спустится и сядет на перчатку. Только не дергайтесь, стойте твердо и спокойно.
Он отвел меня в центр расчистки и показал, под каким углом нужно держать руку и как расставить пальцы, чтобы из большого получился своеобразный насест. А затем издал пронзительный свист из трех нот – низкая – высокая – низкая, – и Мириам, несколько раз взмахнув крыльями, слетела с ветки. Широко раскинув крылья, она спикировала, но в нескольких дюймах от земли опять взмыла и устремилась к моему кулаку. И снова я удивилась – силе хватки птицы, тяжести ее тельца.
– Здравствуй, Мириам, – прошептала я.
У нее были темные обсидиановые глаза и желтый клюв, на кончике обесцвечивавшийся до серого. Что-либо человеческое в ней отсутствовало напрочь. Даже не верилось, что древняя тварь, сидящая у меня на руке – взъерошенная и словно бы пульсирующая сдерживаемой силой, диковинный комок сухожилий, перьев и смертоносных когтей, – это то самое грациозное создание, способное парить по воздуху.
– Почему она не улетает? – тихонько спросила я.
Великолепие птицы превратило меня в часть пейзажа – рука моя была словно ветка.
Генри тыльной стороной пальца погладил Мириам грудку.
– Она хорошо выдрессирована.
– Как гончая?
Юный Тремейн покачал головой:
– При дрессировке сокола происходит запечатление – то есть он начинает воспринимать хозяина как кормильца. Или родителя. Возникает чувство доверия и зависимости. Я – вернее, мы, сокольники – для него источник еды. Но если не уследить и перестараться, птица может улететь.
Я взглянула на небо над нами, казавшееся таким бездонным, и уточнила:
– В каком смысле перестараться?
– Я имел в виду, с едой. – Генри помог мне снова запустить Мириам, и она опять улетела на ветку – прежние движения, только в обратном порядке. – То есть если птицу перекормить, ей не нужно будет возвращаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.