В вестибюле каждому отводилось свое место. Последней явилась Алиса – высокая, угловатая и худая как палка – и расположилась возле Вентелен. Кухарка, к моему удовольствию, надела чистый передник и прикрыла волосы. Я ожидала на середине лестницы, Матильда и Рози стояли за мной, в порядке рождения. Я даже спиной ощутила, как они затаили дыхание, когда раздался стук.

Вентелен распахнула парадную дверь, огромную и тяжелую, со скрипящими петлями, – и нашим глазам предстал королевский гонец. Позади него маячил паж; лакей же, весь перепачканный после своих стараний на дороге, держался возле кареты.

– Леди Брэмли! – провозгласила Алиса и шагнула в сторону.

– Здравствуйте, – чопорно произнес гонец.

– Здравствуйте! Прошу вас, входите! – отозвалась я, сделав приглашающий жест.

Он переступил через каменный порог и окинул взглядом вестибюль.

Воздвижение нашего особняка (сколь бы много лет назад сие ни происходило) велось поэтапно, так что каждая часть здания датировалась разным временем, словно некое постоянно растущее живое существо десятилетиями отпускало все новые и новые придатки, но вестибюлю неизменно уделялось повышенное внимание. Потолок над перекрещивающимися деревянными балками украшала замысловатая фреска, ныне уже заметно выцветшая. Стены были обиты гобеленами, тянущимися от линии крыши до самого пола: благодаря способностям Рози нам удавалось сохранять их в образцово-показательном виде. В былые дни для встречи важной особы в этом зале выстраивались по старшинству многочисленные слуги. Теперешнее отсутствие людности мы восполняли канделябрами и коврами, опустошив другие комнаты особняка – лишь бы вестибюль выглядел по-прежнему пышно.

Гость прочистил горло.

– Я – гонец его королевского величества.

– Ваш визит огромная честь для нас, – со всей любезностью произнесла я.

Паж – хрупкий мальчонка никак не старше двенадцати лет – поднял рожок и протрубил, огласив зал пронзительным звуком. Гонец извлек из-под накидки свиток и завозился с непослушным узлом.

У меня за спиной Рози не очень удачно попыталась сдержать нервное хихиканье, и королевский посланник посмотрел на нее строго и неодобрительно. Дочь прикусила губу, и какое-то время мы молча ждали, пока гонцу в конце концов не удалось ослабить ленту и развязать узел. Прежде чем зачитать сообщение, он осмотрелся: взгляд лишь скользнул по Вентелен и Алисе, задержался на мне и затем поочередно на каждой девушке, после чего продолжил путешествие по залу, словно бы составляя опись.

Наконец королевский гонец поднял свиток, хотя оглашал он послание, даже не заглядывая в текст.

– Именем его королевского величества я явился сегодня в ваш дом, дабы пригласить вас во дворец на именины принца. Празднества начнутся на заре двадцать седьмого дня сего месяца. – Он свернул свиток в трубочку, дав понять, что сообщение закончено.

Я кивнула, заново переживая все те опасения, которые ранее пробудило во мне появление кареты, и одновременно испытывая облегчение.

– Сердечно благодарим вас.

Дочери позади сделали книксен, вторя моей дежурной вежливости.

– Путешествовать в распутицу тяжело, а день долог. Позвольте предложить вам немного передохнуть. – Широким жестом я указала на коридор позади себя, как будто бы прямо за дверью находился стол с многоярусными блюдами, наполненными пирогами, конфетами и прочими яствами.

Вентелен у входа застыла в ужасе, что гонец разоблачит обман. У нас был сидр. Овсяное печенье. Тушеные овощи, угощать которыми пристало разве что крестьянина. Ну, и еще мертвый кролик. Вот и все. Я старалась сохранять невозмутимый вид.

Гонец спрятал свиток под накидку и покачал головой:

– Благодарю, но нам предстоит объехать еще множество семей.

Стоило определенных усилий не выдать охватившую меня радость.

– Желаю вам безопасного путешествия!

Однако мужчина в придворной ливрее достал из кармана еще одну бумагу, сверился с ней и уточнил:

– Приглашение распространяется на достопочтенную Элин Брэмли и ее опекуншу, леди Этельдреду Брэмли.

Позади меня потрясенно ахнули Розамунда и Матильда. «Умеренный и ровный темп, – отчеканила Агата в моей голове. – Сохраняй спокойствие, не опускай подбородок!»

– Я подтверждаю, что приглашение доставлено в дом Элин Брэмли. Но в семье есть и другие девушки ее возраста.

Гонец снова заглянул в список:

– В приглашении упоминаются лишь мисс Элин и ее опекунша.

«Обходительные манеры и изящные жесты!»

– Все молодые женщины в этом доме соответствующего происхождения и возраста.

– Мадам, – уже раздражаясь, парировал королевский посланник, – из вашей семьи на бал во дворец приглашены лишь те, чьи имена я только что огласил.

Агата и все ее нотации разом вылетели из головы, и я гневно выпалила:

– Несомненно, это какая-то ошибка!

– Мама! – предупреждающе прошептала Матильда у меня за спиной.

– Мама! – взмолилась и Розамунда.

– Смею вас заверить, – отрезал мужчина в ливрее, – король не ошибается!

Этому перечить я не осмелилась. Пока мы выполняли рутинные процедуры – все эти «благодарю», «в добрый путь», «желаем безопасного путешествия», – сердце у меня так и заходилось. Девочки тихонько перешептывались между собой. Наконец Алиса закрыла дверь. Какое-то время мы лишь молча и неподвижно стояли, вслушиваясь в хруст гравия под колесами отбывающей кареты.

Я обернулась к дочерям, серому и желтому цветочкам на лестнице. И увидела Элин – настолько бледную, что так и подмывало обвести ее чернилами. Она стояла на верхней площадке, свесив одну руку через перила.

Я потерла виски, уже начавшие пульсировать.

– Когда ты пришла?

Розамунда опустилась на пол безвольной кучкой шелка и слез.

– Почему нас не пригласили? – взвыла она.

– Не знаю, – сухо ответила я, отрывая взгляд от Элин.

Я сказала неправду. Причина была мне известна. Все это случилось из-за Генри.

Глава 4

Семью Генри я знала, сколько себя помню. Во времена моего детства Тремейны пользовались в нашем церковном приходе уважением по многим причинам: семейство многочисленное, и наследники – все сплошь мужского пола; большой охотничий домик и, самое главное, внушительное состояние. Будучи купцами, богатевшими из поколения в поколение, Тремейны основную часть времени проводили в своей родовой усадьбе в центральной части королевства. Однако в охотничий сезон они выезжали в ту местность, где находился мой родной дом, – бить водоплавающую и промысловую птицу, обильно плодившуюся на наших озерах и торфяниках. Прибытие Тремейнов – с бесконечной вереницей карет, лошадей, скота, работников, горничных, поваров и прочих слуг, багажа, бочек с вином и элем – мои земляки встречали с неизменным восхищением, наблюдая за процессией из-за изгородей и из окошек, а затем подолгу обсуждая это событие на рынке и кухнях.

Все обставлялось с помпой, к чему народ в моей деревушке был непривычен. Большинство жителей тут постоянно голодали и отличались худобой. Открытые всем ветрам клочки земли, как бы их ни обхаживали, урожай давали весьма скудный. Здешняя местность холмистая и каменистая, сплошь заросшая сосняком. Тремейны путешествовали с расшитым шатром для придорожных перерывов на обед.

Помимо этого шатра и прочих атрибутов роскоши – люди шептались, будто у них пуговицы из драгоценных камней, а повозки, среди прочего, загружаются и настоящими стеклянными окнами, на замену пергаментным в старом охотничьем домике, – Тремейны также славились своими птицами. Каждый член семьи имел сокола. Охотничьих птиц перевозили в ящиках, особых отделениях карет и специально изготовленных для их транспортировки повозках, затянутых сверху сетью или просвечивающей тканью.

Поскольку соколиная охота требует соответствующего снаряжения, денег, времени и земли, то большинству жителей наших мест она была абсолютно чужда. Но соколов в небе узнавали все, потому что птицы эти означали: Тремейны у себя в поместье.