Бледное лицо, постоянная усталость — гемоглобин низковат. Ну так, а что же вы хотите при внутреннем кровотечении?

— Предупреждаю, Иван Павлович — ни в какие больницы я не поеду!

— Да знаю, знаю. Вы это уже говорили, кажется… Ну, что ж — вот ваш диагноз…

Доктор чуть не лукавил, рассказав пациенту все и предупредив о возможных осложнениях.

— Да понял я, понял… — выслушав, нетерпеливо покивал хозяин. — Что делать-то?

— Лечится, Антон Антонович! — улыбнулся гость. — Полный покой, диета… Молочко пейте. И вот, кое-что я вам прописал… Будете принимать. Тут сульфат атропина… еще — дицитрат висмута трикалия — для блокировки хеликобактер пилори…

— Хели-ко… Это еще что за зверь?

— Бактерия, вызывающая язву. Надо ее вывести, иначе напрасны все наши труды. Итак…

Иван Павлович со всей строгостью посмотрел на хозяина:

— Питаться будете дробно, пять-шесть раз в день, небольшими порциями, как я вам в прошлый раз и говорил. Слишком горячее и слишком холодное тоже не есть. Никаких крепких бульонов, тем более — ухи. Так же избегайте жареного, копченого, соленого, маринованного, острого…

— Господи-и, Господи… — замахал руками Антон Антонович. — Ничего нельзя! Что же мне теперь, до конца жизнь только постную кашу и есть?

— До излечения — избегайте. А мясо, рыбку, курочку — все же можно. Отварными или тушеными… А лучше всего — на пару!

— Хорошо, хорошо, я скажу Глаше…

Вошла Глаша — крепенькая деревенская женщина лет сорока. Принесла на подносе две фаянсовые чашки и чайник.

— Сейчас еще пироги! — подмигнув доктору Рыбаков. — Знаете, какие Глаша печет пироги? Язык проглотишь.

— Нет, нет, — Иван Павлович строго погрозил пальцем. — Никаких пирогов, тем более — свежих. Только белый слегка посушенный хлеб. Поняли, Глаша?

— Угу… Пойду тогда, подсушу…

— Иди-иди голубушка, — улыбнулся хозяин.

— Вам бы еще гемоглобин повысить… Ну, железо в крови.

— Господи! — Антон Антонович лукаво прищурился. — Это что же, теперь железные опилки придется есть? Ну, на нашем заводе этого-то добра сыщется!

— Ну, уж не опилки… — хмыкнул доктор. — Но, гематоген пусть Глаша в аптеках поищет. Слышали про гематоген? Микстура на основе яичного желтка и бычьей крови. Изобретение швейцарца Адольфа Гоммеля. Дефицит страшный! Но, постараюсь в следующий раз привезти… Да, Антон Антонович! Хочу сразу предупредить — если лечение не поможет, будем оперировать.

— Вы будете? — уточнил Рыбаков.

— Да, лично я.

— Ну, вы хоть пилой пилите! Глаша, ну что там с пирогами? Я-то не буду. А уж вы, дорогой Иван Павлович, откушайте.

Гематоген никак не вылезал из головы доктора почти все дорогу. В те времена сей препарат делали именно в виде микстуры, иногда даже на красном вине. Микстура быстро портилась, и в самом начале века врач Ошер Вайншенкер из Санкт-Петербурга изобрел способ вакуумной сушки бычьей крови и представил новый препарат «Сангвинол» в виде таблеток, покрытых сахарной глазурью. Увы, дело заглохло…

А ведь хорошо бы! На тех же заводах, в Люберцах! Либо на том, что производил пенициллин, либо — на «глюкозном». Наверное, второй даже более предпочтительней. Дать задание в наркомате, пусть ищут технологию. Тому же Ковалеву и поручить — он парень хваткий.

Да, если висмут не поможет, если уровень резистентности бактерий к висмуту слишком высок… Тогда — что-то на основе пенициллина. Скажем, амоксициллин… В Люберцах надо бы синтезировать…

Господи! Они же здесь про хеликобактер… ни сном, ни духом! Надо по всем медицинским ВУЗам. Приказом Наркомздрава внести в программы. И — при повышении квалификации врачей… и в медицинских журналах… Везде!

Заручившись поддержкой начальства, Иван Павлович в тот же день поехал в Люберцы, благо самому теперь не надо было рулить — наркомздравовский водитель, жизнерадостный молодой парень по имени Кузьма как раз вышел с отгулов. Брал по какому-то личному вопросу — то ли родной брат женился, то ли выходила замуж сестра. Где-то под Тверью, что ли…

— Иван Павлович, не откажитесь!

Завидев доктора, шофер выскочил из машины и протянул доктору небольшой горшочек, запечатанный вощеной бумагой, тщательно перевязанной суровой бечевкой, какие обычно используют на почте.

— Медок! Наш, тверской… С заливных лугов! Как раз для вашей дочки!

— Ну, дочке моей, думаю, мед пока рановато… Сильный аллерген, знаешь ли.

Глянув на обескураженного водителя, Петров тут же заулыбался и похлопал шофера по плечу:

— Но, все равно — спасибо! Супруга что-то покашливает… Вот медок ей и пригодится! Спасибо, дорогой!

— От чистого сердца, Иван Павлович! И супружнице вашей — на здоровье. Куда ехать прикажете?

— В Люберцы. И не прикажу, а попрошу! Забыл? Господ у нас теперь нету!

Шутливо погрозив водителю пальцем, Иван Павлович забрался в салон, запоздало пожалев, что так и не собрался отогнать машину в те же Люберцы. Когда-то там, конспирации ради, еще занимались кабинами. Нынче же такая надобность отпала, и оставалось только прямое дело — глюкоза.

Пассажирский салон в «Минерве», как и в любом другом авто такого же класса, был весьма просторен даже отдавал неким старорежимных шиком! Малиновый бархат, шпон, вот только позолота с ручек слезла. Зато было очень тихо, все же закрыто, да и мощный мотор машины вовсе не тарахтел, как какой-нибудь «Рено» или «Форд»! В таком салоне очень хорошо думалось. И водитель разговорами не мог отвлекать, при всем желании.

Проехав по Солянке, где, недалеко от Воспитательного дома располагался Наркомздрав, водитель свернул на Яузский бульвар и прибавил ходу, насколько это было возможно.

Старинная улица Солянка была названа так в честь царского Соляного двора, располагавшегося здесь еще с шестнадцатого века, и до сих пор считалась одной из самых красивых и престижных улиц Китай-города. Именно по Солянке проезжал князь Дмитрий Донской со своим войском, направляясь на Куликово поле, именно здесь высились вычурные особняки высшей московской знати — Нарышкиных, Бутурлиных, Волконских… А перед самой войной в самом начале улицы построили целый комплекс доходных домов Московского купеческого общества, ныне — общежития Пролеткульта.

Изысканная и разностильная архитектура старой Москвы весьма сильно действовала на доктора: все хотелось узнать, что это за дом? А вон тот? Этот? А здесь вот, в подвале, кажется, снимали «Через тернии к звездам». Если верить Алисе. Впрочем, никакой Алисы не будет еще сотню лет, самому приходится все держать в памяти, во всем разбираться.

Итак, препараты висмута… Обладают защитным и противовоспалительным действием, помогают заживлению язвы и частично подавляют хеликобактер пилори. Антибиотики… У нас пока только пенициллин… Но, на его основе можно сделать амоксициллин, оборудование в Люберцах имеется.

Теперь — гематоген… Второй завод озадачить? Однако ж, с другой стороны — а как же борьба с голодом, глюкоза? С голодом-то еще не покончили! Особенно в отдаленных районах, где-нибудь в Поволжье, так что нагружать завод еще и гематогеном было бы слишком уж опрометчиво. Кстати, коллега и помощник доктора Леонид Ковалев — молодой, но весьма опытный и много чего повидавший — раздобыл технологию рецептуры тез самых глазированных таблеток Вайншенкера.

Как их? «Сангвинол»! Иван Павлович улыбнулся…

Нужен только аппарат для вакуумной сушки бычьей крови… Сделаем! Только вот отвлекать завод… Черт!

Доктор хлопну себя по коленям, вспомнив о «подставном» заводике в Звенигороде! А что? Ну, шарашкина контора, да… Так леденцы и производят. Но инженеры там хваткие! Им и карты в руки!

Сразу после фармацевтической фабрики в Люберцах, Иван Павлович заехал еще и на «глюкозный» комбинат, где имел долгую беседу со старым железнодорожником Лебедевым, механиком от Бога.

— Машина для вакуумной сушки? — старик азартно потер руки. — А что? Сладим! Вы даже не сомневайтесь, Иван Павлович! Сделаем сушку… Вот только где взять бычью кровь?