— Верно, — нехотя ответил Иван Павлович. — Тогда что делать?

— Слежка за аптекой ну хотя бы пару дней. Думаю, они появятся. Если уж не получится, то тогда… к Рыбакову пойдем. А какой еще у нас есть вариант? Никакого.

Иван Павлович молчал, переваривая услышанное. Валдис был прав — спешка могла всё испортить. Но сидеть и ждать, пока убийцы и торговцы кровью продолжат своё дело, было выше его сил.

— Два дня, — сказал он наконец. — Два дня мы ждём. Если за это время никто не появится — я иду к Рыбакову. С тобой или без тебя.

Валдис усмехнулся, покачал головой.

— Упёртый ты, Иван Палыч. Как наш старый конь в упряжке. Ладно, договорились. Два дня. Но если кто-то появится — мы берём его тихо, без шума. И только потом идём к Рыбакову.

Они разошлись. Петров вернулся домой уже под утро. Анна Львовна спала, Лилия тихо посапывала в колыбели. Он разделся, лёг на диван, но сон не шёл. Мысли метались, не давая покоя. Зайцев, аптека, Рыбаков, таинственный свёрток — всё это сплеталось в один тугой узел, который он никак не мог развязать.

«Кто ты, Лев Борисович? — думал он, глядя в потолок. — Просто торговец сомнительными лекарствами? Или часть чего-то большего? И где твоя лаборатория? Где ты готовишь свои 'чудо-препараты»?

Он закрыл глаза и попытался представить себе этого человека. Бывший аптекарь, уволенный из Первой Градской. Тот, кто воровал морфий и продавал его на чёрном рынке. Тот, кто, возможно, связан с Щербатым и его кровавым промыслом.

Утром он проснулся разбитым. Анна Львовна уже ушла на работу. Он выпил чаю, съел кашу, но аппетита не было. Всё утро он сидел у окна, глядя на улицу, и ждал. Ждал звонка от Валдиса. Ждал новостей.

Звонок раздался ближе к обеду. Петров схватил трубку.

— Есть подвижки, — сказал Валдис. — Зайцев появился у аптеки сегодня утром. Мы не стали его брать — следили. Он зашёл, что-то взял, вышел и уехал.

— Куда?

— В сторону центра. Мы проследили до Пречистенки. Там он зашёл в один дом. Район старый, купеческий. Мы записали адрес.

— И что теперь?

— Думаю, надо брать. Как только он вернётся за товаром, тогда и возьмем.

— Отлично!

— Будем надеяться, что Зайцев этот заговорит, — хмуро ответил Валдис.

— Заговорит. Еще как заговорит!

Он положил трубку, посмотрел на часы. Отличные новости! Но радость длилась не долго. Через полчаса раздался еще один звонок.

— Иван Павлович, снова я, — сказал Валдис. — Все отменяется.

— Это еще почему?

— Новые обстоятельства.

— Какие еще новые обстоятельства? Валдис, ты же понимаешь, ч то это наш единственный шанс и мы не может…

— Иван Павлович, тут проблема у нас нарисовалась, — и словно вколачивая гвозди Валдис выдал: — Новый труп. Мальчик. Разные глаза. Обескровлен.

Подвал городского морга. Пахнет… не передать как. Света мало — единственная керосиновая лампа под потолком разбрасывала жёлтые, дрожащие тени по облупившимся стенам. В центре помещения стоял стальной стол, накрытый белой простынёй, под которой угадывались очертания человеческого тела.

Иван Павлович ругался. Ругался вполголоса, но употреблял такие выражения, что Валдис, слыхавший разного, то и время кидал на своего друг удивленные взгляды. Ругаться было от чего. Новая жертва. А убийца не найден.

Иван Павлович шагнул вперёд, к столу. Рядом Валдис — бесшумно, как всегда.

— Тело нашли сегодня утром, — тихо сказал Валдис. — Мальчишка, лет пятнадцати. Беспризорник. Без документов. Без имени. Опять обескровлен.

Доктор подошёл к столу, взял край простыни, задержал дыхание и откинул её. На него смотрело бледное, почти белое лицо. Глаза закрыты, рот приоткрыт. Кожа — восковая.

Валдис подошёл ближе, остановился рядом.

— Тот же почерк, — сказал он. — Укол в локтевую вену. Следы верёвок на запястьях. Кровь откачана полностью.

— Щербатый сидит, — медленно произнёс Иван Павлович. — Он в камере. Он не мог этого сделать.

— Понятно, что не он, — улыбнулся Валдис. Но глянув на спутника, понял, что тот таким образом пытается разогнаться, начать хоть как-то начать накидывать версии и найти хоть какую-то ниточку, чтобы зацепиться за нее.

— Не он… — выдохнул Иван Павлович. — Кто-то другой… Опять мы на шаг позади!

— Иван Павлович, ты бы глянул как доктор, — предложил Валдис. — Может быть, хоть что-то найдется?

Иван Павлович наклонился над телом, осмотрел руки мальчика. Тонкие, с синеватыми венами. На запястьях — следы от верёвок. Такие же, как у того, первого. Проверил локтевой сгиб. Точечный след от иглы. Идеально ровный, аккуратный.

— Все так же. Это сделал кто-то, кто умеет работать с иглой, — сказал он. — Профессионал. Или тот, кто много раз это делал.

— Зайцев? — предположил Валдис.

— Может быть, — ответил Иван Павлович, выпрямляясь. — Но я сомневаюсь. Зайцев — торговец. Он перепродаёт. Распространитель. В аптеке работал, там больше важно умение продавать.

Он повернулся к Валдису, и в глазах его мелькнула холодная, почти пугающая ясность.

— Убийца — не Зайцев. И не Щербатый. Щербатый сидит в тюрьме, да и признаться, он просто добытчик. Ищет жертв. Думаю, у основного заказчика таких добытчиков должно быть много.

— С чего ты так решил?

— Людей с гетерохромимей очень мало, это аномалия достаточна редка. Один человек всем в глаза в Москве не заглянет. Нужны помощники. Много помощников. Причем в злачных местах они должны быть, там где беспризорники, хулиганы, жулики — словом, те, кого не бросятся искать. Так что ловить их всех нет смысла — долго будем возиться. Нужно выходить на самого главного.

— Согласен, — буркнул Валдис.

Повисла пауза. Иван Павлович вновь принялся разглядывать тело.

— Я думаю, это сеть, — произнес Иван Павлович. — У каждого есть своя функция. Кто-то убивает и забирает кровь. Кто-то перерабатывает и продаёт. Кто-то ищет покупателей. Но кто-то стоит над ними всеми. Тот, кто придумал этот план. Тот, кто знает, что кровь людей с гетерохромией может быть использована как лекарство.

— Слушай, ты сказал, что кто-то ищет покупателей? — задумался вдруг Валдис.

— Ну.

— А ведь твой знакомый, этот Рыбкин…

— Рыбаков.

— Вот-вот, Рыбаков ведь не на ровно же месте вдруг решил пить эту кровь. Ему должен был о ней кто-то рассказать.

— Верно, — задумчиво кивнул Иван Павлович. — И что ты…

— Нужно с этим Рыбаковым поговорить как следует. Он может дать нам след.

— Отличная идея!

Иван Павлович и Валдис подъехали к дому Рыбакова уже в сумерках. В окнах усадьбы горел свет — уже зажгли лампы. Петров постучал в дверь, и через минуту им открыл сам хозяин — хмурый, с бледным лицом и запавшими глазами. Он был без трости, но стоял, опираясь на косяк, и смотрел на гостей с явной неприязнью.

«Ничерта ему новое лечение не помогает», — вдруг отметил про себя доктор.

— Иван Павлович? — сказал хозяин, явно не ожидая его тут увидеть. — Я же сказал, что больше не нуждаюсь в вашей помощи. Зачем вы приехали?

— Антон Антонович, — твёрдо ответил Петров, переступая порог без приглашения. — Мы должны поговорить. Это очень важно.

Рыбаков поморщился, но увидев валдиса в характерной одежде, спорить не стал и посторонился, пропуская их в прихожую. Прошли в гостиную, где горел камин. Петров сел в кресло напротив хозяина, Валдис остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Я не понимаю, зачем вы снова здесь, — сказал Рыбаков, садясь в своё кресло. — Я понимаю, что это может задеть ваше самолюбие, все-таки я сам просил вас помочь, а потом отказался от вашей помощи… и за это я прошу прощения. Но я чувствую себя лучше. Гораздо лучше. Моё новое лекарство помогает.

— Вот об этом я и хочу поговорить, — сказал Петров, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Покажите пожалуйста мне это лекарство.

Рыбаков нахмурился, посмотрел на него с подозрением.