Конечно, можно было все списать на старость или на характер. Но Иван Павлович успел понять натуру Рыбакова и вряд ли мог сейчас сказать, что поведение его знакомого зависит от старческих причуд. Нет, тут что-то другое.

Он сел в машину, завёл мотор и долго сидел, глядя на закрытую дверь. В голове его вертелся один и тот же вопрос: что за «другой способ» нашёл Рыбаков? И почему он так странно себя ведёт?

— Надо будет проверить, — сказал он вслух. — Обязательно проверю.

Он выехал со двора, но всю дорогу думал о старике. О его бледном лице, о дрожащих руках, о странной уверенности в голосе. О том, что он явно что-то скрывает.

И чем больше он думал, тем тревожнее становилось на душе.

Иван Павлович уже тронулся с места, когда в зеркало заднего вида заметил, как со стороны лесной дороги, ведущей от большака, вынырнула машина. Она двигалась не спеша, будто водитель искал нужный дом. Петров притормозил, свернул на обочину за густым кустарником и заглушил мотор. Сердце его забилось быстрее — он не знал, что именно привлекло его внимание, но интуиция подсказывала: лучше остаться и посмотреть.

Машина была незнакомая. Старый «Паккард», но не тот, на котором ездили чекисты, — этот был тёмно-синим, с облупившейся краской на дверцах и пыльными стёклами. Номер, насколько мог разглядеть Петров, был московский. Из машины вышел мужчина — высокий, худощавый, в длинном тёмном пальто и шляпе с опущенными полями. Лица было не разглядеть — мешали кусты и тень от кроны старого дуба. Однако походка у незнакомца была уверенной, как у человека, который привык бывать в чужих домах.

Рыбаков уже стоял на крыльце. Он вышел навстречу гостю без трости, и Петров заметил, что старик двигается бодрее, чем неделю назад. Они встретились у калитки, обменялись несколькими словами. Петров не слышал разговора, но видел, как Рыбаков кивнул, затем взял из рук гостя небольшой свёрток — завёрнутый в тёмную ткань, размером примерно с книгу. Незнакомец что-то сказал, Рыбаков ответил, и Петров заметил, как старик сунул руку в карман, вытащил бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул гостю. Тот спрятал деньги, коротко кивнул, и пошёл обратно к машине.

Ни слова, ни жеста, ни лишнего взгляда. Всё было тихо, деловито, как при обычной сделке. И в этой обыденности было что-то пугающее.

Петров сидел неподвижно, глядя, как незнакомец садится в машину и тронулся с места. Синий «Паккард» покатил обратно по лесной дороге. Иван Павлович выждал несколько секунд, затем плавно тронулся с места, стараясь держать дистанцию, чтобы его не заметили. Кустарник кончился, и теперь дорога была прямой, ровной — хорошо просматривалась. Петров видел машину впереди, на почтительном расстоянии. Она не спешила, держалась скорости, будто водитель никуда не торопился.

— Кто ты? — прошептал Петров, вглядываясь в пыльные стёкла синего «Паккарда». — И что ты привёз Рыбакову?

Иван Павлович сидел за рулём автомобиля, стараясь дышать ровно и не нервничать, чтобы не привлекать к себе внимания. Синий «Паккард» шёл впереди, чуть покачиваясь на ухабах лесной дороги, и Петров держался на почтительном расстоянии, прячась за поворотами и притормаживая, когда машина выходила на прямые участки. Он не знал, кто этот человек, но интуиция подсказывала: терять его ни в коем случае нельзя.

Дорога вывела к шоссе, ведущему в Москву. Синий «Паккард» шёл ровно, без спешки, и Петров, следуя за ним на расстоянии, старался запомнить каждую деталь — номер машины, состояние кузова, особенности ходовых огней. Всё могло пригодиться.

А вот и Москва, уже в вечерних сумерках. Уже зажглись первые фонари, и город, уставший за день, погружался в синеву начинающейся ночи. Синий «Паккард» свернул на Большую Ордынку, затем нырнул в один из переулков, теряясь между старыми купеческими особняками и доходными домами. Петров сбавил скорость, стараясь не потерять машину из виду.

Переулок был узким, тёмным. «Паккард» остановился у старого здания — двухэтажного, с облупившейся штукатуркой и заколоченными окнами. Когда-то здесь была аптека: об этом напоминала полустёртая вывеска над входом, на которой всё ещё можно было разобрать буквы «…тека» и изображение ступки с пестиком. Теперь здание казалось заброшенным.

Незнакомец вышел из машины, огляделся по сторонам и быстро шагнул к двери. Ключ легко повернулся в замке, и он скрылся внутри.

Иван Павлович припарковал машину чуть поодаль, за углом, так чтобы его не было видно из окон старой аптеки. Заглушил мотор, выключил фары и замер, глядя на входную дверь.

Прошло пять минут, десять, двадцать. Свет в окнах не зажигался. Незнакомец словно растворился внутри. Иван Павлович начал нервничать — не ушёл ли он через другой выход? Не упустил ли он его? Но заставил себя ждать. В этой старой аптеке может быть ключ к разгадке.

Наконец дверь открылась. Незнакомец вышел, неся в руках другой свёрток — поменьше, чем тот, что он передавал Рыбакову. Он сел в машину, завёл мотор и, не оглядываясь, выехал из переулка.

Иван Павлович подождал, пока хвостовые огни исчезнут за поворотом, и только тогда вышел из машины. Он подошёл к двери аптеки, прислушался. Внутри было тихо. Он подёргал ручку — закрыто. Ключ, видимо, был только у незнакомца.

Петров отошёл на пару шагов, посмотрел на окна. Ни одного целого стекла. Залезть внутрь? Нет, слишком опасно. Нужно вернуться сюда с Валдисом.

Иван Павлович вернулся в машину, завёл мотор и поехал домой. В голове уже выстраивалась картина, которую надо было проверить. И первым делом — завтра же найти Валдиса и узнать, что ему известно об этой аптеке.

На следующее утро Иван Павлович первым делом отправился в управление. Валдис вернулся с командировки и был на месте — сидел за столом, заваленным бумагами, и пил остывший чай из гранёного стакана. Увидев Петрова, он отложил папку и поднял брови.

— Иван Палыч? Ты рано. Если ты узнать про Щербатого, то ничем обрадовать не могу — молчит, как рыба. Или… что-то случилось? — догадался Валдис, глядя на хмурого друга.

— Случилось, — сказал Петров, садясь напротив. — Вчера я был у Рыбакова. Это инженер один, пожилой такой мужчина, за которого просил сам Семашко. Этот Рыбаков ни у кого, кроме меня не согласен был лечится, вот и пришлось… В общем, лечение ему назначил, лекарства выписал. А вчера приехал проведать. Так тот старик отказался от лечения.

— Отказался? — Валдис нахмурился. — Он же вроде был согласен?

— Был. А теперь говорит, что нашёл «другой, более эффективный способ». И ведёт себя странно — холодно, отстранённо, будто я ему враг.

— Так, я пока не совсем понимаю к чему ты и причем тут этот Рыбаков.

— Думаю, это связано с тем, что я видел. Когда я уезжал от него, к его дому подъехала машина. Тёмно-синий «Паккард». Из него вышел мужчина, передал Рыбакову какой-то свёрток, тот заплатил, и незнакомец уехал. Я проследил за ним до Москвы. Он остановился в Замоскворечье, у старого здания — бывшая аптека, судя по вывеске.

Валдис слушал внимательно, не перебивая.

— Номер машины запомнил?

— Записал, — Петров протянул ему листок.

Валдис взял бумагу, взглянул на номер.

— Сейчас передам своим, они быстро поднимут картотеку.

Валдис сделал звонок, в кабинет вошел помощник.

— Леша, узнай владельца, — сказал Валдис, протягивая тому бумажку.

Помощник ушел.

— Иван Павлович, и ты думаешь что этот эпизод связан с нашим делом? Я понимаю, что все подозрительно, но тут… Ну подумаешь какой-то старик отказался от лечения. Может, другого аптекаря нашел? Бывает такое. К тому же сам говоришь — инженер. Значит деньги водятся.

— Интуиция подсказывает, что не все так просто. Этот Рыбаков категоричен был по поводу медицины. Говорит, ничто не лечит. Он и меня то еле допустил. А тут так просто и легко согласился на другие методы лечения.