Отъехав от театра, извозчик подогнал лошадку.

Шлоссер за рулем усмехнулся:

— Гони не гони — а от авто не уедешь! Двигатель тебе не лошадь.

— Сам не слишком гони, — предупредил Валдис. — Шеф сказал — не брать. Проследить только.

— Проследи-им… Никуда он теперь от нас не денется!

— Не говори гоп… Игнат! Молодец, что номер заметил.

— Стараемся, — улыбнулся парень.

Смеркалось. Покатив по Бульварному кольцу, пролетка свернула в проулок и остановилась под горящим фонарем, возле заброшенной аптеки. Той самой.

Пассажир расплатился и вышел…

— Ага-а… — азартно протянул Иванов. — Макс, чуток еще вперед дай и остановись во-он за теми тополями.

— Вижу… Только это не тополя, а каштаны!

— Каштаны? Хм… не знал.

Между тем, преследуемый курьер отпустил извозчика, настороженно огляделся… и юркнул в дверь… Из которой почти сразу же и вышел — со свертком в руках!

Вышел, поправил на голове кепку и спокойненько зашагал себе по тротуару, насвистывая какое-то танго.

Слав Богу, с погодой нынче повезло: народу на улицах было много. Пахло тополями и сиренью. На бульварах зажглись фонари…

Гуляли в обнимку влюбленные, чинно прохаживались пары. Вот где-то пиликнула гармошка, послышался смех… Суббота!

Все так же насвистывая, человек с бритым лицом прошелся по бульвару и, свернув на неприметную улочку, вошел в подъезд.

— Живо во двор! К черному ходу, — глянув на Алешина, распорядился Валдис.

Парень тут же унесся во двор, Иванов же со Шлоссером расположились невдалеке, за тополями. У тротуара стояли машины: грузовик — платформа с открытой кабиной — и синий почтовый фургон.

Обычный доходный дом, шестиэтажный, с эркерами. Два фонаря над входом. Вывеска…

Иванов прищурился, прочитал:

— Гостиница ремтреста номер двадцать пять. Хм… Интересно. Что же у него, квартиры в Москве нет?

— Может, он с окраины или вообще из Подмосковья, — предположил Шлоссер. — А на ночь глядя неохота тащиться. Да тут цены копеечные, можно и заночевать.

— Вот что Максим… — покусав губы, Валдис ненадолго задумался и тряхнул головой. — Давай-ка за машиной. Там хоть сидения — будем и мы ночевать. Ночи нынче теплые! Иначе, чую, упустим. Кто его знает, когда он выйдет?

— Да, пожалуй, — согласно кивнув, Максим отправился за машиной.

Тем временем, со двора показался Игнат:

— Нет там черного хода — заложен кирпичом! Видать, еще одну комнату сделали.

— Двор проходной?

— Да, но там решетка. Дворник запирает на ночь.

— Все равно, будем приглядывать… Ага! Вот и Максим.

Поставив ФИАТ метрах в двадцати от входа в гостиницу, сразу за почтовым фургоном, чекисты подняли тент и расположились в машине, кто как.

Иванов уселся на заднее сиденье, вытащил из кармана часы и выругался:

— Ни черта не видно! Ну, тут и фонари… Максим, подсвети спичкой… Ага… Значит, сейчас полдвенадцатого… Дежурим по два часа. Ты, Игнат, как самый молодой — два с половиной. С двух до четырех — ты, Максим. Ну, и я — уже под утро. Если вдруг что подозрительное… Ну, вы поняли.

— Слушаюсь, товарищ начальник! — шутливо вытянулся Алешин. — Думаете, он нас не срисовал?

— Вряд ли, — Валдис покачал головой, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Срисовал бы — давно б попытался оторваться. И в аптеку за товаром точно бы не пошел.

— Хорошо, «Паккард» не взяли, — зевнув, потянулся Шлоссер. — Вот на нем-то сразу бы и попались! Больно уж машина шикарная.

— Да уж, — согласился Игнат. — Не то, что эта сеялка!

— Но-но! — Максим обиженно погрозил пальцем. — Ты не очень-то… Машина, как машина. Правда, капот от «Руссо-Балта». И еще кое-что… Зато неприметная!

— Это уж точно, — вытянув ноги, хмыкнул Иванов. — Ладно, Макс. Давай-ка спать.

Ночь прошла спокойно. Из гостиницы никто не выходил, в окно не выпрыгивал, да и курьер, похоже, спал крепким сном. Может, и в самом деле — из Подмосковья?

В кустах пели соловьи. Бегали, орали кошки. Где-то недалеко, во дворе, снова растянули гармонь…

— Э-э… Валдис! Подъем… — сдавая смену, Шлоссер едва растолкал старшего.

— А? — дернулся тот. — Что? Что такое? А-а-а… Все спокойно?

— Угу… Никто не выходил. Решетка во дворе на замке, не сломана… Давай местами поменяемся, а?

Пересев на сиденье водителя, Ивонов тупо уставился перед собой. Поежился… Вышел. Прошелся от фургона к грузовику. Снова уселся…

Светало. На улице появились дворники.

Дверь гостиницы распахнулась и на крыльцо возникла знакомая фигура в сером пиджаке и кепке.

— Эй! Просыпайтесь! — Валдис живо растолкал всех. — Вон он, к бульвару идет.

— Однако, ранняя пташка, — зябко поежился Шлоссер. — Ну? Мы с Игнатом за ним. А ты, товарищ начальник, поезжай по бульвару и жди.

— А чего это ты раскомандовался-то?

— А потому что я в наружке два года оттарабанил! — Максим хмыкнул и приосанился. — Тебе ли не знать?

— Ах, да, да… Ну, командуй тогда. Только быстрее — уйдет.

— Никуда он не денется! Так… — наклонившись, чекист раскрыл объемистый кофр. — Игнат — вот тебе пиджачок и шляпа. Мне — куртка с кепочкой… А ты Валдис, надень-ка шлем! Все. Уходим…

Призывно гудели заводские гудки. Рабочий люд заполонил улицы. С одной стороны — хорошо, не нужно особо прятаться. Но, с другой — в такой толпе запросто можно потерять клиента.

— Не расслабляемся! — Шлоссер догнал Игната. — Где он?

— Вон, уже у тумбы… А вон и наш ФИАТ, сразу за таксомотором.

— Молодец Валдис — удачно притулился… Черт! Клиент извозчика подозвал… Уселся… Скорей!

И снова ФИАТ, дребезжа, покатил следом за извозчиком, то обгоняя, то вновь держась позади. Черепашья скорость авто подозрений не вызывала — судя по виду, эта машина только так ездить и могла.

Между тем, пролетка свернула на Большую Спасскую, и вскоре остановилась на площади перед Казанским вокзалом.

— Неужели, на поезд?

Чекисты переглянулись.

— Игнат! Живо за ним. А мы следом! — Иванов выскочил из машины первым. — Держитесь поближе. В такой сутолоке немудрено и потерять.

Однако, на вокзал курьер даже не заглянул! Прошел мимо стоянки извозчиков, мимо таксомоторов «Рено» и, обойдя роскошный «Руссо-Балт», спокойно уселся в старенький черный «Форд» с поднятым верхом. Затарахтел двигатель…

Чекисты со всех ног бросились к ФИАТу. Шлоссер уселся за руль… Погнали!

— Вон он! За грузовиком, — привстав, указал Иванов. — Похоже, в Сокольники едет…

— Ага-а!

Миновав парк, «Форд» выехал на загородное шоссе и резко прибавил скорость. Взметнулась из-под колес желтая дорожная пыль. Замелькали растущие по обочине деревья.

— До шестидесяти разогнался, гад! — сквозь зубы бросил Максим.

Иванов молитвенно сложил руки:

— Быстрей, Максимушка, быстрей! Упустим!

— Нельзя быстрей, Валдис! Заметит!

— Так уйдет же!

Тарахтенье мотора перебил протяжный паровозный гудок.

— Не уйдет! — перекладывая руль, обрадовано протянул Максим. — Слышите — поезд? А впереди — переезд. Я здесь все знаю — это на Мытищи дорога.

Иванов тут же вздрогнул:

— Мытищи, говоришь? То-то я и…

Впереди показался железнодорожный переезд с опущенным полосатым шлагбаумом. Черный «Форд» стоял вторым, перед белым спортивным «Спидвеллом». За «Фордом» застыли в ожидании два грузовика и подводы.

— Так! — обернулся Шлоссер. — Пошарь-ка там в саквояжике…

— Думаешь, надо переодеться?

— Обязательно!

Окутав все густым черным дымом, прошел пригородный поезд. Подняли шлагбаум…

— Едем!

Проехав по шоссе еще верст пять, «Форд» снизил скорость и свернул на неприметную лесную дорожку.

— Там дачи… — чуть выждав, туда же повернул и Максим.

— Знаю, что дачи… — Валдис неожиданно выругался. — Черт! Там же, кажется, Рыбаков, Иван же предупреждал… Значит, решили восстановить старые поставки. Ах, черт… Что ж теперь делать-то? Макс, останови! Игнат! Живо беги на станцию там телефон, телеграф… Скажешь… Ах, черт. Некогда объяснять. Ладно, сам побегу! Вы же… Догоняйте машину, обгоняйте и сталкивайте в кювет… или в кусты! Куда угодно!