Я чувствовал то, насколько он сильнее меня, что одним ударом кулака он может пробить моё тело насквозь, и для этого ему ничего не нужно будет делать, напрягаясь и использовать этер. Да ему даже знать боевые искусства было не нужно, чтобы победить меня, потому что он мог сделать это спокойно, как раз за счёт того, что он физически сильнее и быстрее меня и подготовлен к взаимодействию с внутренней энергией гораздо лучше.

Но клеймо было поставлено, и на этом можно было продолжать путь. Никто даже не пытался возразить тому, что эти люди присоединяются к нам. Даже Рен, который, казалось бы, недавно с ним дрался, он не испытывал по этому поводу ни вины, ни неудовольствия. Для него это была просто необходимая часть дела, которую он сделал. Он получил свою долю славы, а теперь получил товарища, который силен и может прикрыть ему спину.

Мне пришлось доработать их медальоны, с которыми они уходили на поверхность, чтобы они могли спокойно дойти до строящегося лагеря Глубинщиков и там спокойно переместиться под землю для того, чтобы не находиться на открытой местности.

— Сейчас меня ждут дела, — сказал я. — Но я вернусь, и мы с вами поговорим внимательно и обстоятельно уже на новом месте.

И пока основные отряды уходили, забирая с собой новичков, Рен с двумя десятками бойцов и я пошли к стене. На этот раз Бабай был с нами, и настроение у него было приподнятое. Он транслировал мне что полюбил ходить, и особенно новые места, где может прятаться вкусное местное мясо.

На этот раз мы передвигались понизу, потому что чем дальше мы шли, тем лес всё сильнее менялся, так же как это было, когда мы двигались в сторону Шпиля. Крупных зверей здесь не было, а вся мелочь разбегалась, чувствуя приближение большого байшоу, поэтому мы могли спокойно передвигаться, и никто нам не мешал.

И когда деревья неожиданно резко закончились, мы вышли и остановились, потому что стена, стоящая буквально в сотне метров впереди, заслуживала того, чтобы на неё посмотреть.

Она поднималась вертикально, без наклона, уходя вверх и теряясь в черноте Штормовой Крышки. При этом поверхность была гладкая, оплавленная, словно кто-то специально сплавил камень до состояния стекла. Лишь редкие трещины и выступы нарушали эту гладкость, но их было так мало, и располагались они так хаотично, что забраться по ней было просто довольно сложно, да и без толку. Помимо этого, на поверхности стены, виднелись темные небольшие дыры, похожие на норы зверей или птиц, которые мне захотелось проверить. Вот только ближайшее было метрах в восьмидесяти над землей.

— Красиво, — сказал я стоящему рядом Рену. — Кто-нибудь пробовал на нее подниматься?

— Пробовали, — ответил Рен. — Но я точно не могу сказать, как высоко они это делали. Я знаю, что все срывались. Чем выше ты забираешься, тем воздух становится всё тяжелее и дышать невозможно.

Это было логично. Концентрация дикого этера здесь росла с каждым приближением к стене. Я прямо чувствовал, что просто подойти к стене, это уже заставит меня сильно напрячься. Но раз пришел, нужно проработать этот момент по максимуму. Лучше меня всё равно справиться никто не мог. Задрав голову, попытался оценить высоту. Сколько здесь метров? Двести, пятьсот? Сложно было сказать. Штормовая Крышка искажала перспективу и расстояния плыли, да и толщина самой крышки была неизвестна никому.

Ненравится-невкусно.

Тут я был с Бабаем согласен, но мне нужно было посмотреть. Места здесь свободного было много, поэтому я смог спокойно расправить свои крылья, удивляя тех, кто из новичков не видел, как я летал до этого. А затем неторопливо я начал подниматься вдоль стены, с каждым метром ощущая, как всё сильнее и сильнее давит меня энергия.

До той черной точки я не долетел и половины. Мне пришлось остановиться на узком выступе, чтобы отдышаться. Крылья не тянули. Я просто чувствовал, как мои накопители, даже новые, которые содержали гораздо больше этера, истощались с каждой секундой, несмотря на всё происходящее. Дальше мне лететь уже не получится, полноценно получу по куполу как в прошлый раз, придется ползти.

Выступ был не самый удобный, узкий, шириной в полторы ступени, и мне пришлось стоять на нём боком, упираясь плечом в стену. Затем я аккуратно убрал крылья и прижался уже спиной к камню. Камень Бурь на груди уже был холодным, еще не ледяным, но ощутимо чувствовался через кожу. Ну, судя по всему, опасность была связана именно с огромной концентрацией этера, и тут уже, как я понимаю, он выбирал между своими двумя состояниями, быть горячим, показывая, что этера здесь много, или показывать, что здесь опасно для меня находиться, могу получить серьезные повреждения.

Я попробовал прощупать стену щупом, и у меня буквально заныли зубы от того, что я почувствовал. Внутри скалы этер двигался как вода. Он был настолько плотный и концентрированный, что щуп воспринимал его как физическое препятствие. Такого встречать мне еще не доводилось.

Зато стало понятно, почему пробиться сквозь стену и выйти наружу, с другой стороны, невозможно. Любой, кто будет пробиваться через эти стены, будет раздавлен этером и гарантированно умрёт.

Прикинув расстояние до того черного пятна, которое представлялось мне отверстием или небольшой пещерой, я начал неторопливо ползти дальше. Буквально с каждым метром набора высоты чувствуя, как становится всё хуже и хуже. Последние метры я преодолел на одном упрямстве. При этом тело стало таким тяжелым, как будто я начал весить как минимум раз в пять больше. Этер давил снаружи и распирал изнутри одновременно. Мне казалось, что я сейчас взорвусь.

Ну вот она, дыра, и это действительно оказалась небольшая пещера. Я забрался в неё, сел и принялся оглядываться. Сама она была небольшая, и в близи была похожа на нору червя, а не птицы, как я подумал изначально. Она уходила вглубь стены, сужаясь постепенно, и там, в глубине, чувствовался настоящий жар, исходящих от концентрации и потоков энергии, расходящихся в разные стороны.

Щуп же показывал настоящее безумие. Камень и скальная порода, из которой состояла стена здесь на высоте, также были пропитаны рунами, как и Горький Корень. Но рунные структуры на стенах были настолько плотными, что сливались в сплошное полотно. Я даже не мог разглядеть отдельные символы. Они просто перекрывали друг друга тысячами слоев, входя вглубь породы на такую глубину, что сигнал просто терялся. Это было немного похоже на то, что я видел в Шпиле, только в сотни раз сложнее и мощнее. Но, определённо, это были родственные структуры, созданные по одному образу и подобию.

Посидев немного на краю, я так и не понял, на что смотрю, и что проходит там внутри. Выглядело это как настоящая артерия, то есть канал, по которому этер поднимается откуда-то снизу к Штормовой Крышке и питает её. Поэтому, когда я сосредоточенно изучал этот момент, неожиданное повышение навыка меня немного испугало.

Навык повышен. Поглотитель — 8.

Ага. На самом деле это мной было воспринято как приглашение к тому, что стоит продолжить и пройти чуть дальше. Я прополз несколько метров вглубь.

Нора постепенно сужалась, и последние метры я полз на животе. Радуясь, что у меня крепкие доспехи. А потом нора кончилась, она упёрлась в небольшое расширение, похожее на пузырь внутри камня, размером чуть больше бочки. В этом пузыре, в углублении, лежали шарики, золотые, размером с кулак, штук триста или четыреста примерно. Сосчитать было сложно, свет так бил в глаза, что приходилось сильно жмуриться, пытаясь разглядеть это странное место. Одна из точек силы, которое создаёт поток этера.

Голова гудела, и я понял, что нужно отсюда уходить. Долго я не протяну. Каждая минута, проведённая в этом каменном кармане, стоила слишком дорого. Она фактически меня убивала. Но уйти с пустыми руками было сложно. Я взял один шарик и попытался его сковырнуть. Получилось всё это с трудом, но стоило мне оторвать шарик от других, в ту же секунду мир вокруг сломался.

Рунные структуры, которые были до этого статичными, пришли в движение, и каменный пузырь начал сжиматься. Я услышал, как скрежещет порода, и понял, что еще немного, и меня здесь раздавит, поэтому быстро рванул назад, задом, отталкиваясь локтями и коленями.