Я вернулся в мастерскую и сел за расчеты. Нужно было убрать лишний дикий этер на полях, структурировать его, упорядочить и создать возможность для растений расти и питаться энергией спокойно. Фактически я проектировал некую систему капельного полива, только вместо воды по трубкам шла энергия по рунным каналам.

Затем меня отвлекли один раз, потом второй, мне пришлось окончательно выйти из мастерской и подняться на поверхность снова, и там мне пришлось заниматься десятком мелких вопросов, которые накопились за время моего сидения внизу. Кто-то из прибывших поставил шалаш прямо на тропе, ведущей к руинам, и его нужно было переселить. Двое охотников подрались за добычу, и Гарда прислала их с просьбой рассудить. И куча подобной бытовой мелочевки. Все это были мелочи каждая по отдельности, но вместе они складывались в картину, которая говорила мне одну простую вещь.

Мне нужен срочно был Клык. Без него я просто утону в быте, который жрет время, как голодный рогач жрет те самые горькие корни. Гонец уже давно был отправлен к Клыку с приказом возвращаться. Рен справится там сам, у него достаточно опытных бойцов и проводников. А мне нужен был организатор, который возьмет на себя все, что не связано с рунами и войной. Я даже мысленно представил лицо Клыка, когда он вернется сюда и обнаружит здесь такую толпу неорганизованных людей. Вот он потешится в свое удовольствие.

И словно издеваясь над моим запыхавшимся видом, из леса появился довольный Бабай, который притащил и оставил в кухне лагеря очередную тушу добытого животного. Он буквально лучился счастьем и удовольствием от происходящего и того, что он может делать.

— Зараза ты лохматая, — сказал я, потрепав здоровенного зверя, который встал рядом со мной. — Мне кажется, тебе пора уже перестать расти. Ты уже не пролезешь в мои руины.

А в руины Бабай не хотел. После того раза, когда мы нашли пролом, он покинул их окончательно и не собирался больше возвращаться. На поверхности ему нравилось гораздо больше. Здесь было светло, вкусно и интересно, да ему даже на охоту можно было не ходить, так его все закармливали в округе.

Через метку я потянулся в сторону Рена, пытаясь понять, как далеко находится Клык от меня и вышел ли он в мою сторону. Обычно я чувствовал каждую метку как отдельную спокойную точку, а сейчас же в стороне второго сектора буквально все это выглядело как месиво. Точки метались, некоторые пульсировали так быстро, что сливались в сплошную линию, а несколько точек, при этом я пока не мог сосчитать точно, три или четыре, были совершенно неподвижны. Неподвижные метки могли означать только одно, либо человек без сознания, либо он мертв, в любом случае, ничего хорошего это не значило.

— Гарда! — громко крикнул я.

Главная среди Глубинщиков тут же появилась предо мной, как будто всё это время находилась рядом.

— Собери мне два десятка бойцов, срочно выдвигаемся на помощь Рену, кажется, у нас проблемы.

Я повернулся к Бабаю, который уже стоял рядом, прижав уши и глядя на восток. Через связь от него шло одно довольно простое определение.

Враг-Много-Не вкусно.

Два десятка бойцов, собранные Гардой за считанные минуты из дежурящих пятерок, практически сразу обросли еще как минимум несколькими десятками, которые находились либо наверху, тренируясь, либо вообще теми, кто клейма не имел, но хотел поучаствовать в драке.

Всё-таки я мог гордиться собой за то, как люди вокруг меня были замотивированы, несмотря на всё тот же самое клеймо, да оно особо и никому не мешало. Слухи о том, что я могу заставить всех подчиняться против их собственной воли так и оставались слухами, Рен был единственным, кто испытал на себе клеймо полноценно и знал правду, остальные особо не верили. Да я бы и сам не верил в то, что какими-то закорючками можно управлять человеком, если бы просто от кого-то слышал. Воспринял бы как сказки.

Меня вел Бабай. Я вцепился одной рукой ему в густую шерсть, буквально намотав ее на руку, и бежал рядом с ним, порой перепрыгивая по несколько метров, настолько быстро он мчался. Все остальные уже следовали за мной. При этом я наблюдал за тем, как метки продолжают метаться в моей голове.

Судя по всему, там происходил бой. Большинство меток двигались хаотично, то сбиваясь в кучу, то разлетаясь. И по характеру движения я видел, что часть отряда отступала, кого-то прикрывая, а кто-то стоял насмерть. Рен при этом горел ярче всех. Его метка пульсировала с такой бешеной частотой, что я знал, что парень жив и дерется. Клык тоже был жив, и почему-то он тоже участвовал в сражении, хотя вообще не должен был этим заниматься.

И с каждым метром я всё отчётливее чувствовал людей, которые сейчас дрались в полную силу. До границы соседнего сектора мы добрались за три часа. Обычно этот путь занимал пять, но никто не жаловался. На подходе метки наконец успокоились, движение замедлилось, и я понял, что бой кончился. Причём кончился, скорее всего, нашей победой. Видимо, драться уже оказалось больше не с кем.

Проход в руины я нашел только с помощью чуткого нюха Бабая, который определил, где находится наш лагерь и откуда спускаются в сторону руин. И уже там, в лагере, я нашел большую часть отряда. Пока мы шли на помощь, они успели вернуться и вынести всех с собой.

Рен сидел у стены, привалившись к мокрым камням. Левая рука у него висела на привязи, лицо всё было в ссадинах. Маска, которая должна была его защитить, треснула пополам и болталась на шее. Увидев меня, он попытался встать, но я тут же жестом осадил его обратно.

— Сиди давай. Сколько потерь?

— Четверо погибли, — сказал он, и у него дрогнул голос. — Восемь раненых, мастер, трое из них тяжело, им плохо.

— Где они? — спросил я, тут же доставая мешочек с ядрами.

— В дальнем углу, там комната как раз.

— Остальных тоже собери ко мне.

Я сразу же пошёл к раненым, на ходу доставая Камень Бурь. Он был привычно тёплым, почти горячим. Это было хорошо, означая, что энергии вокруг хватало.

Трое тяжёлых лежали рядом на койках. У одного была раздроблена нога ниже колена, и двое имели практически классические ранения для боя с големами, у обоих были разбиты грудные клетки.

Работа с ранеными заняла несколько часов. При этом я использовал большинство ядер из тех, что принес мне Кеш, привычно пропуская энергию через камень, как фильтр, и вливая ее через клеймо и парный мост. Все-таки процедура была хорошо отработанной, но от этого она не переставала быть менее выматывающей.

Каждый раз, когда правил чужое тело изнутри, делая за него полноценный переход, ощущение было такое, будто я собираю разбитую вазу, только ваза не кричит и не бьется в конвульсиях от боли. В итоге три тяжелораненых бойца стали еще немного сильнее. Ещё шестерых, отделавшихся легче, я тоже провел через этот же путь, так как ядра были, и почему бы не воспользоваться и не поблагодарить их за хороший бой и полученные ранения.

Итого девять человек, двое из которых были готовы перейти на стадию закалки кожи. А это уже тот уровень, когда мне придется давать им пилюли и обеспечивать трансформацию организма и заодно чистку и открытие каналов, заодно при этом тратя огромное количество ядер конструктов и духовных зверей. Рену же придется лечиться самостоятельно, полагаясь на свою регенерацию и статус одного из самых высоких практиков среди всей моей армии.

Когда я закончил и сел отдыхать, вытирая пот со лба, ко мне подошел Клык. Он выглядел целым, на нем не было ни царапины, только глаза были красные, судя по всему, досталось разлетающимися осколками.

— Вам же притащили маски, ты почему без маски был? — спросил он у него тут же.

— Так не было на меня, мастер. Я же должен был наверху оставаться. — Сказал он. — Нам нужно поговорить. Может, оставим парней?

— Да не вопрос. — сказав это я поднялся и усмехнулся, глядя на тихо лежащих бойцов, которые отходили от болевого шока. — Они теперь, наверное, меня видеть очень долго еще не захотят.