Это исправление моей изначальной ошибки шло параллельно все тем же самым военным рейдам, которые продолжались и перешли уже в какое-то весьма значительно число, про которое даже говорить перестали. За две недели мы получили всего лишь пятерых раненых и несколько десятков сломанных копий. А всё остальное шло в нашу пользу.

Ядра копились, и я потихоньку распределял их между бойцами, усиливая тех, кто показывал лучшие результаты в тренировках и в подземельях. Экономить их смысла не было, всегда про запас оставался десяток, который можно было потратить на раненых и помочь им вылечиться. Но и усиливать свою армию тоже было необходимо.

Не забывал я и про Рена, продолжая кормить его пилюлями из обработанного горького корня. Они работали, пусть и медленно. И через неделю приема, когда я проверил его каналы, то обнаружил, что три из них заметно расчистились. Пусть пока не полностью, но прогресс был очевиден. Парень и сам это чувствовал, говоря, что этер стал послушнее, и даже копье в руках ощущается иначе. Я увеличил дозу до двух пилюль в день и предупредил, что, если начнет кружиться голова, пусть немедленно прекращает. Но все было в порядке.

Да и с Тарном мы успели провести еще два сеанса., каждый раз тратя по несколько десятков ядер и каждый раз до полного истощения нас обоих. Мы восстановили полностью один канал и готовились переходить к другому. Правда, Тарн после каждого сеанса лежал пластом по полдня, а потом вставал и упорно шел тренироваться, с каждым разом двигаясь все лучше. Работа правда тут была непочатый край, но я видел развитие своих навыков, развитие щупа и самого практика, так что каждый был доволен.

Навык повышен. Этерный Щуп — 5.

Повышение навыка пришло практически ночью, когда я заканчивал очередной сеанс с Тарном. Просто щелкнуло в голове, и мир снова стал немного другим. Это было прекрасно и позволило мне значительно продуктивнее использовать его, так как без щупа я уже чувствовал себя как без рук.

Проводив практика, я уселся за отчет об осколках, пытаясь свести в одну картину результаты тренировок за последнюю неделю, когда в дверном проеме появился Рен. За ним замаячил Дуб, а чуть дальше по коридору я услышал тяжелые шаги Клыка, и рядом была Гарда. Все четверо приперлись ко мне, причем без спросу.

— Ага, — сказал я, откладывая записи. — И по какому такому вопросу?

— Мастер. — начал Рен, и голос у него был непривычно ровным, без обычной его горячности. — Мы сегодня два рейда провели, и оба оказались пустыми. И вчера рейды были пустыми, при том, что мы ходили так далеко, до самого края, до тех мест, где раньше патрули стояли как часовые на посту, не пуская никого дальше. Там Глубинщиков несколько веков не было, а теперь всё чисто и спокойно.

Я перевел взгляд на Дуба, и тот согласно кивнул.

— Мы тоже прошли западную галерею до конца, потом свернули на юг до большого зала. Ни одного врага, даже следов нет, мастер, как будто их там никогда и не было.

— А что говорит разведка? — спросил его Гарды.

— Мы отправили шесть двоек по всем известным маршрутам, причем вернулись все, никто никого не встретил. Проверили даже те коридоры, в которые раньше не совались, потому что там всегда кто-то сидел. Везде пусто. Мои люди говорят, что такого никогда не было. Вообще никогда, мастер, за все время, что артели ходят вниз.

Клык единственный молчал, видимо, ждал, когда остальные выскажутся. Я уже хорошо изучил его манеру, что он всегда любил говорить последним. Это заставило меня задуматься. Шесть рейдов за два дня и ни одного контакта.

При этом шестьдесят семь уничтоженных големов за время наших операций. Это достаточно серьезная цифра, но я знал, что она недостаточна для того, чтобы очистить весь ярус. Там должны были остаться еще десятки, если не сотни единиц противника. Они не могли просто так испариться. А вывод отсюда следовал один, они ушли сами и сделали это сознательно. Я откинулся назад и уставился в потолок, задумавшись. Мысль была одна, вполне логичная.

— Клык, — сказал я, не опуская взгляда. — Твое мнение?

— Очевидно, что это ловушка, мастер. Страж ждёт нас внизу.

Мы воевали и сражались с големами в очень малой части самого города. Можно было назвать его даже сектором, буквально десять на десять километров под землей, не больше. И таких секторов вокруг были сотни, если не тысячи, но все они были недоступны, потому что разрушены или завалены. Что в них происходило, никто рассказать не мог. А пробиваться сквозь стены я пока не разрешил, не желая тратить на это время, занимаясь тем, что у нас есть. Если големы ушли ниже, что ж, это хорошо. Для них Первый ярус, это пограничная территория. Основные силы у них и так находились гораздо ниже. Поэтому, если мы выбили их из одного сектора…

— А сколько у нас есть открытых проходов на второй ярус?

— Известных четыре, — ответила Гарда. — Два из них мы уже проверяли раньше, они непроходимы. Третий завален, но я думаю, можно расчистить за несколько дней. А четвертый далеко на востоке, туда наши люди не ходили, наверное, лет двадцать. Что там сейчас, неизвестно.

— Расчищать пока ничего не будем, — решил я. — Кроме того, отправьте десятки людей по всему ярусу. Пусть они найдут любые возможные проходы в другие сектора. Если они есть, то нужно их завалить камнями, не давая противнику возможность перейти на нашу территорию. Весь ярус берем под свой полный контроль. Все входы и выходы в другие места блокируем. На каждом поставим сигнализацию и организуем постоянный дозор. Если Страж попытается подняться обратно, мы должны узнать об этом раньше, чем он высунет свою каменную морду.

— А потом? — спросил Клык.

— А потом мы будем спускаться, — ответил я. — Раз он нас зовет вниз, было бы невежливо отказываться.

— Ты ведь понимаешь, что это значит, мастер? Он ведь не убегает, он выбирает место для боя. Там, внизу, его территория, где он знает гораздо больше, чем мы.

— Зато Глубинщики больше не будут ютиться под самыми корнями, — ответил я. — Всё-таки в этих развалинах жить практически невозможно, а там есть нормальные помещения, в которых можно разместить людей. Придется хорошо поработать, чтобы сделать нашу территорию неприступной для противника. — я довольно осклабился, предвкушая, что произойдёт. — Но я думаю, мы справимся.

Освоение и подготовка к переезду на первый ярус всей нашей небольшой армии завершилось тем, что Сыч нашел пролом. Он и Крот, молодой парень из артели Гарды, ходили вдоль западной стены защищенного сектора, проверяя, нет ли щелей, через которые страж мог бы протащить патрульных в тыл. И нашли!

Задача, по сути, была рутинной, из числа тех, что выполняешь на автомате, и поэтому никто ничего интересного не ждал. Но за обвалившейся колонной, которую всегда обходили стороной, они обнаружили небольшую дыру, размером с кулак. Делать им видимо было нечего, иначе даже не сказать, так как они умудрились расковырять эту дырку дальше, сдвинуть несколько огромных, тяжелых камней, и весьма удивиться что это не просто дыра, упирающаяся в стену сектора, а дыра, которая вела в хорошо сохранившийся проход, или скорее технологический коридор, с гладкими стенами и целым потолком.

Сам древний город, был структурно построен как соты, так мне рассказывали, да и я уже понятие имел, наблюдая это лично. Десятки секторов-модулей, каждый из них огромных размеров, разделенный при этом капитальными стенами. И внутри каждого сектора от трех до ста ярусов в глубину, вниз или вверх. Верхние ярусы всегда были жилыми, средние, производственными, а нижние завязаны на обеспечение. И когда произошел удар Слезы, то он уничтожил прежде всего верхнюю часть, превратив ее в Яму с лесом и болотами, но нижние ярусы уцелели практически полностью, ну, насколько это было возможно, уцелеть при таком ударе.

В большинство этих секторов было в принципе невозможно попасть, потому что стены были настолько толстыми, что пробиться через них было нереально, особенно с теми техническими возможностями, которые были у местных. Да что и говорить, если сами Глубинщики веками ютились буквально на остатках первого и второго ярусов всего лишь трех секторов. Артели ходили вниз, очень глубоко по известным проходам, стараясь не попадаться патрулям големов, но никогда не пытались пробиться в стороны, считая что там ничего нет и сплошная скальная порода.