Ресурсы его родителей были безграничны и достаточны для того, чтобы он спокойно достиг уровня закалки каналов и даже выше, может быть, когда-нибудь, даже поднялся до ядра, но его славная карьера погорела, родителей казнили, а его, соответственно, бросили в яму. На этом закончилась жизнь того сына чиновника, которым он был раньше, и началась жизнь Тарна безродного, которым он оказался в яме, и где он выжил то только за счет того, что он был уже здесь изначально одним из самых сильнейших практиков уровня крови.

Несмотря на свои серьезные физические характеристики и годы тренировок, которые прошли когда-то, драться Тарн не любил. У него не было учителей в Яме, которые могли бы показать ему, как правильно работать с каналами, и он разбирался с этим сам методом проб и ошибок. Половина этих проб заканчивалась тем, что он по нескольку дней мог валяться пластом, потому что терял практически весь этер. А ведь когда ты сам без знаний пытаешься управлять потоками внутри себя, каждая ошибка может стоить жизни.

Злиться, конечно, на него было глупо, но ставить теперь на человека, который может переломить ход сражения, когда всё пойдёт к чёрту, было уже, мягко говоря, неправильным. Тарн не виноват в том, что провёл полвека вдали без учителей и без ресурсов, это скорее я понадеялся на него, не разобравшись в вопросе. То, что он вообще прорвался на ступень каналов в таких условиях, говорило о чудовищной силе воли и таланте. Просто талант этот был без направления, как река без русла, текущая куда попало.

— Я не буду ставить тебя в строй, само собой — сказал я. — Ты будешь работать со мной. Твоя задача будет бить туда, куда я покажу, и бить один раз и без промахов. Ты же сможешь это сделать?

— Да, смогу, — ответил Тарн просто. — Я умею драться копьем и мечом, но просто мой уровень не такой высокий, как уровень Гвоздо. Только за счет собственных сил.

— Да, я понимаю. И еще одна вещь, твои каналы, они насквозь дырявые. Ты, по сути, теряешь половину этера при каждом усилении. Я вижу это в тебе благодаря клейму. Если ты позволишь мне посмотреть внимательнее, я, может быть, смогу подсказать, как это исправить. Я не целитель и не наставник, но попробовать все-таки стоит. — слегка слукавил я, потому что уж что, что, а чинить каналы я умел как наверное никто в мире Сферы.

На этом мы и договорились. Я рассчитывал, что Тарн, благодаря тому что он находится на пробуждении меридианов, умеет создавать собственные силовые техники, способные бить именно этером. Но это было невозможно сделать с его уровнем развития и его потерями энергии. Придется серьезно его прокачать, прежде чем он получит настоящую силу. А это еще раз напомнило мне о самом главном, о том, что вбивал в меня мастер Цао. Практик, должен заниматься собой постоянно, совершенствуясь как культиватор и как боец, прежде всего. И любое ослабление на пути, это шаг в бездну и к проигрышу. Чем выше ты заберешься, тем страшнее будет цена ошибки, сделанной ранее.

Утро началось с организованного хаоса, который на этот раз Клык взял в свои руки с самого начала, не дожидаясь, пока я сорву голос. А затем один десяток бойцов, за другим, нагруженные мешками, как ишаки, в которых была провизия, оружие, новое оружие и другое необходимое нам снаряжение для сражений, уходили в двухдневный маршрут в сторону лагеря, который строили Глубинщики. Пространственные сумки были редкостью, считай только у меня и у Кеша, но тот сразу сказал, что всё что попало к нему, будет продано и с наценкой.

Зато можно было бы сказать, что война со Стражем с сегодняшнего дня начинается по-настоящему, но я был в этом не до конца уверен. Вообще события последних дней как-то слишком размыли у меня планку правильности или неправильности происходящего, и я немного загрустил, думая о том, как было проще, когда есть те, кто сильнее тебя, и которые могут помочь. Тогда как здесь и сейчас я один, сам по себе. И я считал, что я не слишком хорошо справляюсь со своими обязанностями и слишком много дел на себя взвалил, которыми мне вообще не нужно было заниматься.

Обсуждать это с местными я считал неправильным, поэтому все мысли остались во мне, и только Бабай чувствовал, что я не совсем в порядке. Чтобы исправить положение, он даже притащил мне голову какого-то зверя, которого убил не так давно, и предложил ее сожрать вместе. Но я благодушно отдал её ему обратно, пусть грызёт, чем он с удовольствием и занялся.

Лагерь, до которого мы добрались через два дня, располагался на границе леса и каменистой пустоши, где деревья редели, а из земли торчали обломки древних стен, заросшие мхом и лианами.

Внутри, под корнями были десятки помещений, расчищенных от земли и камней с подготовленными койками, оружейными стойками, полноценными кухнями и складами. При этом способные вместить почти пять сотен бойцов, я рассчитывал, что люди еще будут приходить, тем более что весть о том, где находится лагерь для войны со стражем распространялась повсюду охотниками и простыми людьми, разнося ее по Яме.

Гарда встретила нас у входа в основной туннель, ведущий на поверхностные уровни руин. Рядом с ней стояло около сорока человек, худых, настороженных и с медальонами на шеях. Остальные Глубинщики сидели внизу, в привычной для себя темноте и тесноте.

— У нас семнадцать погибших за неделю, — ответила Гарда, вздохнув глубоко. — Двенадцать раненых, из них четверо достаточно тяжело. Патрули стражи прошли по верхним коридорам Молчунов и вырезали всех, кого нашли. Те, кто успел уйти, сидят здесь также. Артели в полном составе пришли. И скоро еще придет много, патрули начинают действовать слишком активно. Люди боятся. Никогда такого не было, чтобы люди так сильно боялись.

Лечить раненых мне было нечем. У нас не было ядер конструктов, и получить их можно было только одним способом, пойти и убить голема. Поэтому, несмотря на общую усталость после тяжелого маршрута, я собрал всех командиров и предложил.

— Мне нужны добровольцы для первого рейда. Мы пойдем сегодня. Два отряда по двенадцать человек. Нужно вылечить раненых. Рент, Клык, отберите мне два десятка бойцов, которые будут готовы пойти первыми сегодня.

Мне показали карту и показали маршруты, по которым можно идти. Поэтому тактика выработалась практически сразу.

— Задача первого отряда будет зайти и пошуметь вот здесь и здесь. — Я показал пальцем на карте. — Не нужно вступать в бой, если можно этого избежать. Постарайтесь грохнуть хотя бы одного и свалить быстро.

Я показал пальцами, где им идти. С ними будут проводники из Глубинщиков, так что они не потеряются. Гарда заранее проложила короткие маршруты по первому ярусу, которые помогали мне быстро с картой освоиться и понять, как и где стоит атаковать. Фактически нам уже все было подготовлено для того, чтобы начать войну.

— Второй отряд вместе со мной пойдет с запада, вот здесь. Пока Страж стягивает силы к южному входу, западная группа ловит патруль, убивает его и забирает ядра. Время на все, от захода до выхода, не больше часа.

— Кто ведет? — спросил Рен.

— Первый отряд поведешь ты. Это будет отвлечение, но бери опытных ребят из тех, кто уже был внизу. Вторую группу поведу я лично. Со мной Дуб, Сучок и девять бойцов из первых десятков, кто еще не ходил, отбери лучших. Гарда, ты пойдешь с Реном как проводник. Дай мне тоже хорошего опытного проводника.

Гарда кивнула.

— Вопросы есть? Да, забыл, кроме того, в каждом отряде по три бойца, у которых будут электрические копья. Они бьют только по команде, когда голем уже зажат строем. Если кто разрядит копье раньше времени, я лично выбью из него дурь после возвращения. Все понятно?

Вопросов особо ни у кого не было, хотя я обычно приветствовал возможность обсудить мои решения, но сильно мне не переча, к логичным и умным мыслям своих соратников стоит прислушиваться. И уже через полчаса оба отряда были готовы и стояли внизу у входа в тоннель, который Глубинщики называли Горлом. Узкая, страшная даже на вид, щель в скале, заросшая мхом по краям, уходила вниз под углом градусов тридцать. Там очевидно, что должны жить монстры.