Он неожиданно свернул к неприметному строению на выходе с причала Двери плавно разошлись: охрана пропустила вперед правителя с Совой и осталась снаружи. Симаргл приложил руку к сканирующему устройству, пучок лазерных лучей облизал его лицо, стена комнаты отъехала в сторону, и он уверенно шагнул в образовавшуюся нишу – кабину лифта. Сова точно знала, что строение, в которое она вошла – одноэтажное, значит, ей предстояло путешествие под землю. Лифт плавно ухнул вниз, пол на мгновение ушел из-под ног, и она вцепилась рукой в плечо Симаргла. Но едва равновесие вернулось, руку пришлось спешно отдернуть: в прикосновении к лорду Тонатосу было что-то противоестественное. Она бы списала неуместность этого жеста на обычную высокомерную неприступность диктатора, но какое-то смутное ощущение продолжало тревожить ее. Она знала, что ее способности в отношениях с Симарглом абсолютно бесполезны: при ментальном сканировании он представлялся ей лишь черным непроницаемым силуэтом. Ни разу после их первой встречи свои телепатические таланты Симаргл против нее не использовал, так что из вежливости Сова в свою очередь не предпринимала попыток прорваться за внешний панцирь этой личности.
Случайно прикоснувшись к нему, она испытала странный дискомфорт отторжения, похожий на удар электрическим током. Ей приходилось слышать о таком: при исследовании воздействия на живые организмы ее собственного «отсутствующего» биополя, биоэнергетики описывали этот эффект вплоть до болезненных ощущений у испытуемых. Сова с этим ничего поделать не могла. Сколько раз ей приходилось наблюдать, как при случайном прикосновении к ней посторонний человек вдруг резко отдергивал руку. На близких людей ее организм так никогда не действовал, за что она была ему благодарна.
Симаргл слегка отстранился, освобождая Сове дополнительное пространство в тесной кабине лифта. Хотел что-то сказать, но передумал. Лифт мягко притормозил. Створки разошлись. Перед Совой лежал уходящий в темноту туннель и обтекаемая кабина-капсула с открытой дверцей.
– Этот путь ведет прямо во дворец, – пояснил Симаргл, подавая Сове руку, чтобы помочь забраться в капсулу. – Учтите, я раскрываю вам один из секретных способов проникнуть в мою резиденцию.
Сова смотрела на его руку в белой перчатке, не решаясь повторить опыт с прикосновением. Он проследил за ее взглядом и нетерпеливо встряхнул кистью:
– Не бойтесь. Я умею это контролировать.
Сова осторожно оперлась на его руку.
– А я – нет, – призналась она.
– Я знаю, – сообщил Симаргл. – От вас тоже здорово шарахает.
– Вы потому всегда носите перчатки – для самоконтроля?
– Нет, конечно! – Он рассмеялся. – Перчатки я ношу в силу давней привычки не облегчать жизнь следственным органам и не оставлять отпечатков. Ну и в качестве обязательного облачения верховного жреца церкви Тонатоса, дабы не пачкать руки, поддерживающие горение священного огня, прикосновением к посторонним предметам. Правда, по канону мне еще положено закрывать лицо, чтобы не осквернять огонь своим дыханием, но мне этот канон не нравился, поэтому я решил, что мое дыхание священно само по себе.
Сова улыбалась. Общение с лордом Тонатоса доставляло ей истинное удовольствие: можно было не заботиться о соблюдении пристойности в суждениях. Его здоровый цинизм прощал нарушение любых правил. Пожалуй, только сейчас она осознала, как надоели ей дисциплинированная сдержанность Ордена, покорное законопослушание Земли, вырождающийся снобизм Киферона. При всей опасности находиться рядом с Симарглом, при всей непредсказуемости его поведения и неизвестности его прошлого, наблюдать за ним было интересно и поучительно. В отличие от Магистра, чье суровое и требовательное учительство Сова постоянно ощущала на своей шкуре, Симаргл делился информацией насмешливо и легко, без возложения на плечи слушателя того груза ответственности, от которого ей не удавалось избавиться в Ордене.
Сове предстояло провести на Тонатосе пару-тройку дней. Магистр осторожничал, и потому не могло быть и речи о компрометации Ордена участием в переговорах с отверженным и осужденным на изоляцию Тонатосом. Но тайно начатый еще несколько месяцев назад диалог на высшем уровне дошел до той стадии, когда высказываемые с двух сторон противоречащие друг другу требования желательно было хотя бы частично уложить в прокрустово ложе общих целей. А общие цели, как ни странно, все-таки были. Тонатос волею лорда Симаргла настаивал на прекращении экономической блокады в обмен на безопасность космических торговых трасс и готов был ради этого поступиться главным своим козырем: пиратством. Спокойствие региона устроило бы всех, но Орден, верный идеалам федеративного правопорядка, требовал большего: допустить на планету международных наблюдателей и силы федеральной полиции, свернуть оборонную программу Тонатоса и сократить стратегические вооружения, провести внутриполитические реформы и изменить архаичную форму государственного правления. С двумя первыми пунктами Симаргл был категорически не согласен, а третий готов был рассматривать не раньше, чем через десяток лет – при условии снятия блокады.
До поездки на Тонатос Сова поддерживала контакты лишь с Хеленом Хейндрике – неофициальным советником Симаргла по внешнеполитическим вопросам. Но не удовлетворенный результатами переговоров Симаргл потребовал связного к себе, как всегда пообещав посланнику дипломатическую неприкосновенность. Сова догадывалась, что своей ролью связного она целиком обязана ему: будь у Магистра возможность заменить ее более достойной кандидатурой, он не преминул бы это сделать. Но Симаргл честно платил долг за спасение его жизни на Кифероне – именно Сову он требовал в качестве посланника. Именно ей он разрешал прибыть в свою столицу. Именно ее он лично вышел встречать к самому причалу. Это льстило ее самолюбию.
Однако в планы Совы никак не входило оказаться под круглосуточным наблюдением диктатора в четырех стенах дворца. Если ей не удастся установить контакт с резидентом, агентура Ордена на длительное время останется без ментальной связи. Она предполагала, что ее видимая работа ограничится передачей предложений Магистра и получением некоторое время спустя ответов Симаргла. Переговоры шли довольно вяло, решению любого вопроса предшествовали длительные раздумья, лишь изредка завершавшиеся уступками на грани принуждения. При таком режиме общения сторон круглосуточной занятости от связного не требовалось. Сова рассчитывала, что у нее будет вдоволь свободного времени, которым она была намерена распорядиться самостоятельно, так как роль посланника была не единственным заданием Магистра. Орден собирал информацию о властных структурах Тонатоса, об армии и вооружении, об оппозиции – то есть практически обо всем, что могло, так или иначе, пригодиться. Для чего? Об этом Сова могла только догадываться.
И она догадывалась: под прикрытием переговоров Магистр тянул время и готовил суверенному Тонатосу будущее в составе Федерации. Иных целей у Ордена быть не могло. Способы же попадания в федеративный рай не отличались большим разнообразием: мятежную планету ожидало либо военное вторжение, либо государственный переворот. И для того, и для другого нужно было проделать большую работу по сбору и анализу разведданных. Это занимало, как правило, несколько лет. Так что Сова не слишком переживала: у нее впереди будет достаточно времени, чтобы насладиться общением с диктатором, как для пользы дела, так и для собственного удовольствия.
Подземный тоннель заканчивался прямо под Ночным кабинетом. Впрочем, по ходу движения Сова успела насчитать около пяти боковых ответвлений. Шестиместная капсула наверняка знавала не одного пассажира и не один маршрут под землей.
Восстановленный после попадания ракеты Ночной кабинет потерял свою главную достопримечательность – правую руку хозяина, и эта утрата печальным образом отразилась на интерьере: ниша напротив стола пустовала. Сова огляделась и поняла, что теперь в комнате абсолютно не на что с удовольствием посмотреть.