— Не переспрашивать, понятно, что-то ещё?

— Не знаю, мы больше ничего понять не успели, нас уже выкинули, как нашкодивших котят. Лучше скажи, ты остров наш прочь отослал? Судя по карте, этот урод будет здесь через полчаса, минут через сорок максимум.

— Отослал, приказал Смертной Тени увести его как можно дальше, подняться как можно выше и заниматься потихоньку своими делами, замок развивать, мастерские строить, молодёжь организовать на обучение ремеслам. И всё такое в этом духе. Хотя, думаю, может и зря, может надо было попросить Тимофея свой островок приземлить на голову преследующему нас уродцу и делов то. С первым же это сработало.

— Во-первых, его убил не остров, а вбитый в темечко кинжал, подобный которому на теле кристаллического деда не вырастет ещё много месяцев, во-вторых, рисковать Тимофеем нельзя: пролетающие над павшим богом птицы и насекомые сгнивали прямо на лету, не дай бог и до хозяина острова его аура доберётся. А в-третьих, кумкварты ниже пары сотен метров никогда не опускаются. Я, когда мы грабили императорский замок, просил Элли посадить остров прямо во двор, но это невозможно, вот нам и пришлось спускаться вниз на мантах и стеблям волшебного боба. В предыдущий раз остров как раз и рухнул на голову того урода, вогнав кинжал до основания, потому что он его своей аурой угробил. Хорошо, что до остальных островов не достал, все бы тогда попадали.

— Вот чёрт! Вредный ты всё-таки, такой план хороший мне изгадил.

— Не переживай, это был вообще не план, а так хрень какая-то. Таких я могу по десятку в день придумывать. Всё давай иди, меня туда уже не пускают, так что иди один.

— Не план, не план… а может быть я его всю ночь придумывал? — Пробурчал я себе под нос, — ну, конечно, только в свободное от ощупывания межягодичного пространства Флоры время.

— Приветствую! — Уже громко и с широкой сияющей улыбкой обратился я к стоящему у трапа матросу, — я бы хотел переговорить с вашим капиталом насчёт фрахта вашего прекрасного судна, для увеселительной прогулки для меня и моих друзей, сроком на недельку-другую. Не сопроводите меня до него?

Загоревший до черна, просоленный всеми ветрами морячок, по случаю сторожевой миссии вооружённый кривой саблей и воткнутым за широкий пояс волшебным жезлом, сверкнул в ответ белоснежной улыбкой, приветливо кивнув на сходни:

— Сами дойдете, он придаётся размышлениям на корме. Проходите, там его сразу найдёте.

Я не стал спорить, тем более что время поджимало, лихо взбежал по сходням, забираясь на палубу, невольно залюбовавшись поскрипывающей на волнах шхуной. Мачты, казалось, возносились в самые небеса, по реям и свёрнутым парусам ползали матросы, по меньшей мере половину из которых составлял слабый пол. Видимо, в этом мире никакого предубеждения против этого у морской братии не было. Остальной такелаж и убранство на меня произвели неизгладимое впечатление, жаль, что я не знаю названия большинства из них. Надо будет изучить всё тщательно во время путешествия, если оно состоится…

Я повертел головой: хорошо хоть моих скудных познаний хватило на то, чтобы опознать, где здесь корма, а то это было бы полное фиаско, направься я сейчас в другую сторону. Не торопясь прошествовал по свежевыскобленным доскам палубы, поднялся вверх по лестнице обрамленной шикарными витыми перилами, с удивлением узнав, что, оказывается, штурвал располагается в кормовой части корабля. В современных транспортных средствах, если там имеется водитель, обычно стараются его поместить поближе к носу, откуда видна дорога, а здесь же перед тобой не только маячит весь корабль в полсотни метров длиной, но и торчат мачты, свисают канаты и верёвочные лестницы, за которыми и света белого не видно, а уж когда они опускают паруса, вообще непонятно как здешний водила рулит.

Ладно, этот вопрос оставим на потом, сейчас надо сделать так, чтобы это потом у нас было. Тогда может мне и порулить дадут, хотя сейчас штурвал занят, на него лениво облокотился здоровенный детина, на голом торсе которого была наколота целая панорама с изображением морских пейзажей: тропических островов, чаек, осьминога, и десятка обнажённых девиц экзотического вида. Рядом с ним перед походным столиком на кресле-качалке, попивая рубиновое вино из хрустального фужера, сидел ничем не примечательный человек, серый, на таком даже глазу не за что зацепиться, разве что за тот самый глаз, который отсутствовал и был прикрыт темной повязкой. Но эта деталь была настолько избитой и стандартной, что даже она показалась мне не примечательной.

— Приветствую славного капитана этого великолепного судна, — я обозначил лёгкий поклон, — я глава клана Небесные Воители.

С этими словами я присел на перевёрнутый бочонок, и выставил на столик пару покрытых пылью бутылей красного вина:

— Это прекрасное пятидесятилетнее вино из моих личных погребов вам в подарок.

Покачивающийся на кресле-качалке капитан искренне улыбнулся, блеснув в мою сторону золотым зубом. От улыбки на щеке у него тут же проявился побелевший шрам. Видимо, свой глаз он потерял в лихой кавалерийской атаке, получив шашкой по левому глазу. Ну или скорее, во время абордажа кто-то ткнул туда своей кривой саблей.

— Пресн-сна кда се сапасите?

И, видимо, удар был сильнее чем мне показалось, задел мышцы или нерв которые отвечают за членораздельную речь, потому что я не понял ни слова, впрочем, меня это не остановило.

— Вы совершенно правы, капитан Бомжур, погода у вас здесь просто загляденье, а у нас там всё дожди, дожди… Одуванчики начали колоситься, птеродактили потянулись на юг, вот и мы с моей молодой супругой, верными друзьями решили погреться на солнышке, отправившись в весёлое морское путешествие. Ваш корабль в отличие от остальных, — я махнул рукой на пустые причалы, — выглядит просто великолепно и надежно, прямо как и ваша команда и мне хотелось бы узнать, на каких условиях вы согласитесь подарить нам это небольшое, на недельку-другую, но незабываемое приключение?

— Ва хаму фа хопт сих тех, хо посластся вынь сапивкой я лелимово слахена, мехли сам восхозят сакие бугловия, хобко заталогать за софт. Со масете?

— Великолепная цифра, — радостно кивнул головой я, — но не могли бы вы написать её на листе бумаги, а то я очень плохо воспринимаю суммы на слух.

— Миладих семек, косьто се уптовее хо дя аробачис сыке.

Я сделал задумчивое лицо, достал из инвентаря ещё одну бутылку, отщёлкнул сургучную пробку, набулькал себе в походную кружку, отглотнул.

— Я понимаю, решение непростое, но вам так и так придётся отсюда уплывать. В эту сторону движется одно очень нехорошее существо, вслед за которым образуется сплошная полоса гнили шириной в треть морской мили. И если вы отсюда не уплывёте в течение нескольких минут и причалы, и окружающий вас город и ваш корабль превратиться в труху. Так что почему бы вам не совместить приятное с полезным? Заработать монет и при этом спасти жителей этого приветливого городка?

В этот раз капитан не улыбался.

— Кои кухлосидя жи внарете, хав десадь.

Я хотел было продолжить наш содержательный разговор, однако в этот занимательный процесс вмешалась срочное сообщение от Снегиря:

— Бро шустрее, он уже здесь, погляди на горы, надо уматывать отсюда срочно.

Я оглянулся налево на покатые сопки, покрытые густыми лесами, которые Снегирь романтично назвал горами и на дальнем склоне увидел ожидаемую картину.

Над далёким лесом поднимались стаи птиц, почти сразу падая вниз, а склон покрылся проплешиной, будто покрытой зеленоватыми соплями.

Я наклонился вперёд, аккуратно изъял из руки капитана его фужер и пожал его жёсткую мозолистую руку:

— Договорились, все ваши условия нам подходят. Можем отплывать? Только побыстрее у нас на всё про всё ровно три минуты.

Капитан Бомжур, вновь откинулся в кресле, окидывая меня оценивающим взглядом, я даже на миг занервничал, подумав не наобещал ли я ему чего-нибудь неприличного и не имеет ли он на меня какие-нибудь виды, но потом решил, что если он только подумает положить на меня свой глаз, тут же окажется за бортом, в обнимку со своим старпомом, а уж с заинтересовано посматривающими на меня морячками мы как-нибудь договоримся.