Внизу, огибая заграждение ложи, сквозь толпу, как нарядная джонка рассекает грязную портовую воду, пробивалась женщина. Толпа расступалась перед ней сама, при этом ахая и охая от её красоты.
Это была Юй.
Час, отпущенный ей судьбой, она использовала по максимуму, выжав каждую секундочку. Надела идеальное сидящее на её божественном теле парадное платье винного шёлка, расшитое серебряными журавлями по подолу и рукавам. Длинные чёрные волосы собраны в изящную причёску и заколоты серебряными шпильками и конечно же нефритовым гребнем. У неё итак было белое лицо, но по традициям Китая ей наложили белую пудру, подвели брови и губы красками спелой вишни, от чего её лицо казалось и не человеческим вовсе, а точь у богини. Фарфоровая кукла с длиннющими ногами и слишком сочной грудью. Она была так красива, что мужчины в толпе забывали как дышать, а ещё забывали, что вообще-то пришли с жёнами! Глупцы, прекратите! Да что говорить, если женщины и те смотрели на Юй восхищенно, не смея даже завидовать!
— Богиня…
— Как же она прекрасна…
— Всё б отдал, только б её потрогать…
— Больной, что ли⁈ Ей бы потом пришлось отрезать руку, если б ты притронулся!
— Как она прекрасна…
— Госпожа Юй невероятна…
Сама же Юй при всей своей ослепительности была в бешенстве.
— Быстрее, Сянь Ню, — цедила она красными губёшками, не сбавляя шага и не теряя величественной осанки. — Ты ж видела, Император уже прибыл!
— Мы успеваем, госпожа, — пропыхтела сзади Сянь Ню. — Да и объявления ещё не было, помост закрыт, барабаны молчат. Вы по всем правилам вовремя. Просто так вышло что в обрез.
— В обрез, Сянь Ню, это вообще ни разу не вовремя, это почти позор, просто приодетый в удачу, не более. — Юй надменно вскинула подбородок, от чего народ вновь ахнул, ну что за высшая кровь! Сама Юй, ни на кого не глядя, направилась к лестнице ложи, у которой уже вытянулись гвардейцы, естественно узнавшие богиню красоты ещё издалека. Они склонились, опустив взгляд, ибо не имели право смотреть ей в глаза, и пропустили её. Юй ступила на ступеньку и тихо выдохнула. Успела! Слава Небу. Можно расслабиться. Всё. Теперь выровнять дыхание, убрать с лица раздражение. И вот, в ложу поднялась уже совсем другая женщина. Спокойная, холодная, безупречная, перед которой кланялись, и в чьём присутствии подбирались даже Лорды.
Шэнь, заметив её появление, почтительно склонил голову. Он всегда её хотел, но увы, Юй была неприступна. Пэн и Сюй ответили на её поклон сдержанно, как и Чжан с остальными. Они уважали её, но не были друзьями или даже союзниками. В Китае, вообще, не всё так просто. У каждого Лорда свои интересы, и если им кто-то мешает…
Чиновники же и аристократы с благоговением раскланивались перед Юй. Кто бледнел при виде такой красоты, кто багровел, так шустро обмахиваясь веерами, что вот-вот взлетят или сдуют брови.
Госпожа Юй опустилась в приготовленное для неё кресло, одно из лучших в ложе, расправила винные шелка, сложила на подлокотники белые руки и устремила томный взгляд на помост, также не зная, кого сегодня казнят.
Забарабанили барабаны.
Торжественно свесили полотна драконов по единственно свободному проходу среди моря людей. Стражники выпрямились смирно. И прокричал глашатай:
— Его Императорское Величество! Сын Неба! С Императрицей Поднебесной и принцессой Лянь!
И площадь рухнула на колени.
Волной, как падает трава под ветром. Первыми те, кто стоял у западных ворот площади, затем средние ряды, после передние, и вот, уперевшись лбами в серую брусчатку, замерли тысячи людей. А над площадью повисла оглушительная тишина, будто все перестали даже дышать. В ложе также поднялись и склонились.
Императора несли в открытом паланкине под жёлтым балдахином, как и подобает правителю Китая, ведь жёлтый цвет принадлежит только ему, как и земля и вода и вся империя. Сидя в паланкине, он смотрел прямо с отреченным лицом, будто все земные удовольствия и беды его никак не волнуют, а сам он и не человек вовсе. Так и положено Владыке, так его учили с раннего детства.
За императором, на положенном расстоянии, шла императрица в парадном, тяжёлом от золота одеянии. Бледная, с опущенными глазами. Рядом с ней, держась за материнское плечо чуть крепче, чем позволено дворцовым этикетом, шла юная девица в нежно-розовом платье и вплетёнными лотосами в причёске. Принцесса Лянь. Тонкая, как стебель. Красивая, расцветшая. Она старалась выглядеть безмятежно, но всё равно нет-нет да и что-то в ней вздрагивало. Нечто не просто тревожащее, а тихо сводящее с ума. Омерзение, боль и страх, в котором она тонет, не имея возможности выплыть. Она случайно увидела мать с Мордредом… Они в плену. На виду всего Китая, но не имеют сил выступить против. Ужас наяву.
Народ внизу, не поднимая голов, ликовал шёпотом. Сам Сын Неба явился к ним в праздник! Такого не было уже многие годы! Это же великая милость, сулящая удачу на весь грядущий год!
А затем в ложе возникло недоумение.
Ибо следом за императорской семьёй шёл чужой. Не как гость или слуга. Скорее, как хозяин, которому наскучило и теперь от скуки он изображает якобы этого самого гостя. Высокий блондин с длинным острым носом, опрятной бородой и усами. В безупречном синем сюртуке, белая рубашка под горло, вылизанные в прямом смысле ботинки со стальной подковкой.
— Его Светлейшество, приглашённый заморский гость, Лорд Мордред! — объявил глашатай.
Народ, осмелев, поднял головы, ведь на иноземцев глазеть не запрещалось, да и приглашён тот скорее как часть праздничного зрелища, показать масштаб мероприятия.
— Какой высокий…
— Такой светлый…
— И волосы золотые… как у ангелов…
— Красивый…
— Добрый, должно быть, раз сам Сын Неба его привечает…
Мордред поймал несколько народных улыбок и улыбнулся в ответ, наклонив голову. Площадь умилилась.
— Какой хороший человек!
— Может, он принц⁈
— Скорее — король!
В ложе отчего-то никто не умилился. Где это видано, чтобы гость объявлялся после Императора? Ну и полетят же головы у организаторов. Но точно ли это случайная ошибка? Или кто-то решил дискредитировать правителя? Старейшины сект, Лорды, генерал Чжан… все смотрели на Мордреда как на странного зверя, чьего запаха не могут разобрать: вроде человек как человек, улыбается, кланяется, но что-то в нём не так. Сколько лет он, по слухам, в Китае? И только сейчас решил показаться? Почему?
Шэнь уставился на него, ведь, как ни странно, не встречал того ни разу живьём, видел только на портрете, писаном европейской рукой, в одной очень закрытой папке и в очень закрытом приватном разговоре, после которого Шэнь несколько ночей не спал.
«Так вот каков ты, Мордред… англичанин, опрокинувший Британию. Безумец, вырезавший и Север и Юг. Что ж, будем знакомы… ты ещё больший психопат, чем я.»
Императорская семья заняла места. Мордред, поднявшийся с ними в ложу и всё ещё стоявший, наклонился к императору и с улыбкой сказал что-то на ухо. Со стороны выглядело даже трогательно, мол чужестранец делится с Владыкой каким-то любезным наблюдением. Сын Неба выслушал, не поворачивая головы, и едва-едва кивнул ответ, благосклонно, как и положено принимать слова гостя. Только сидевшая ближе всех императрица услышала, ЧТО именно гость сказал Владыке, и увидела, как у её супруга дёрнулась и застыла жила на шее. Мордред же довольно выпрямился, благодушно оглядел площадь, помост, и опустился в кресло сразу за императорским, как подобает скромному гостю, не желающему затмевать хозяина. Само смирение и учтивость.
Принцесса Лянь, усаженная по другую руку от матери, смотрела в точку, не оборачиваясь к гостю, при чём так старательно, что некоторые в ложе это заметили. Девичьи пальцы вжались в розовый шёлк у коленок. Да как Мордред смеет говорить такое… Он — дьявол. Бессердечный изверг. Чёрт в человечьем обличии. Мать накрыла её руку своей ладонью, и тихонько надавила, что значило: не показывай эмоций. Дыши и смотри вперёд. Лянь поняла. Она вообще многое понимала. Например, что её отец — самый несчастный китаец всего Китая.
