Всё, что осталось от Ненормального Практика — лишь воткнутый в землю золотой меч, да и то не его.

Снова тьма. Жирнющая чёрная точка бескрайнего ничто. Но…

Александр ощущал. Шевельнул пальцами рук. Присел на ногах в этой тьме, и чувствовал, что те целы, а он в своих старых армейских сапогах. И самое непонятное: он осознавал себя! Что — хреновая ситуация, ведь кто захочет провести вечность в забытье? Такое сведёт с ума даже самый крепкий ум. Ещё одна причина — почему Бог создал жизнь. Ему банально было скучно!

Юный Северов вздохнул. Посмотрел по сторонам. Вверх. Вниз. Всюду тьма. Но он смог присесть. Уселся, скрестив ноги в сапогах, и расслабился. Для начала нужно понять, как он здесь оказался, ведь умер. При этом не читал мантры перехода, ибо уже не осталось на неё сил. Тогда почему жив?

— Этому только одно объяснение… — смотрел он в одну точку, задумавшись.

Как в космическом пространстве, где он, собственно, и оказался, прозвучал цокот каблуков.

Юноша вскинул голову.

Тьма пошла рябью, расступаясь перед идущей ослепительной фигурой.

Александр прищурился.

Ева.

Но от скромной, совестливой девушки-медика в униформе «Чёрной Хризантемы» не осталось и следа.

Сейчас пред ним остановилась настоящая Богиня. Пугающе прекрасная, облачённая в шелка звёздной пыли. А какая исходила аура могущества… «Первый» на её фоне показался бы дворовой псиной.

— Ну здравствуй, Александр, — промурлыкала та вибрацией. — А ты превзошел мои ожидания. Разобрался с Пастухом столь быстро, думала на это уйдёт пару столетий.

Тот хмыкнул:

— Привет-привет, сколько лет — сколько зим, выглядишь балдёжно.

— Ты не удивлён, как погляжу, — приподняла она чёрную тонкую бровь.

— Пастух был слишком разговорчив перед смертью, сболтнул лишнего, — тот всё продолжал сидеть на заднице, оперевшись на ладони позади и глядя на неё.

— О, и что же он сказал такого? — любопытствовала Богиня, глядя на него сверху.

— Мантру перехода знают только Высшие… — Александр усмехнулся. — И это стало последним пазлом в моих догадках. Выходит, Пастушком была ты. Я ж так и не видел твоей смерти, а верить словам Майкла… Он был не в себе. Да и ведь именно ты рассказала мне про мантру. Знаешь, — он, кряхтя поднялся, — а я ведь тогда ещё почувствовал, что что-то не так, когда ты привела нас смотреть на те каракули в пещере. Слишком свежая краска была. Помнится, я даже об этом и сказал тогда.

— Я же говорила, монахи реставрировали их! — надула губы Ева.

— Конечно-конечно, — кивал он головой и прищурил взгляд, мол, Я БОЛЬШЕ НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ! — Конечно. Монахи. Я просто одного не могу понять, почему ты сама не убрала Майкла?

— Я хоть и Высшая, но и у нас есть ограничения, — пояснила та. — Да и я не сильна в ближнем бою, ведь, как ты уже понял, не пожираю себе подобных.

— А пожираешь их боль, — хмыкнул юноша.

— Верно. Не все мы убиваем. Есть и другие способы питаться. Ты бы тоже пошёл иным путём…

— Ева. — сурово посмотрел Александр ей в глаза. — Только один вопрос. Зачем?

Та не отводила взгляд:

— Майкл мог стать опасным Пастухом. Мне пришлось устранить его твоими руками. Прости. Но ты был единственный на той планете, кто мог это сделать. Что по поводу «Первого». Он был близок к разгадке мантры перехода и мог принести проблем в будущем. Когда я рассказала тебе, как перейти в новый мир, то внесла точные координаты в мантру, дабы ты попал к Первому. Предполагала, что рано или поздно ты столкнёшься с ним и по своей природе одолеешь, став сильнее. — она протянула ладонь к его щеке и погладила его, — посмотри на себя, Александр, ты достиг вершины в двух мирах… И упёрся в потолок. Это предел низкоуровневого сектора Вселенной, но есть другие, в которых тебе найдутся соперники.

Юноша никак не реагировал на гладившую его ладонь.

— Да плевать. Ты знаешь, чего я хочу.

— Вернуться? — Ева убрала от его щеки ладонь и недовольно фыркнула. — Зачем? Ты умрёшь там от скуки! Никакого азарта выживания! Ради того, чтобы трахать своих баб? Только ради этого⁈

Александр устало вздохнул, глядя на неё в упор:

— А что ты предлагаешь? Трахать тебя?

Ева дрогнула, отвела взгляд, ощущая будто обдали кипятком.

— Ты всегда остёр на язык, Саша, — процедила она, а затем вновь взглянула на него, выпрямилась и напустила на себя максимум божественного величия! — Не забывайся. Я — Высшая.

— Ага, помню, — кивнул тот. — Особенно хорошо момент, как Высшая отсасывала мне на заднем сиденье УАЗика после миссии в Индии.

Щёки Евы вспыхнули вполне себе человечески!

— Я была пьяна! То не считается!

— Да? А что насчёт Сингапура? — юный Александр почесал подбородок. — Или там тоже не в счёт? Помню я тогда твою попку…

— Имей совесть!!! — взвизгнула Ева, что по космосу разошлась волна. — Я — Высшая Богиня! Проявляй уважение!

И Ненормальный Практик сделал шаг, от которого не смог уклониться древний Бог в Пекине.

Ева не успела и понять, как он очутился вплотную, а его пальцы по-хозяйски сжали её идеальные, пылающие щёки, глаза посмотрели в глаза. Богиня замерла, не дыша.

— Верни меня домой, Ева, — произнёс Александр спокойно и очень тихо. — Или я разнесу и ваше общество Высших, и всю вашу вселенную. Рука не дрогнет, ты знаешь.

Ева сглотнула. Конечно она знала его! Знала лучше кого бы то ни было! Он не блефует. Если решит сжечь мир дотла ради тех, кто ждет его там, то сделает.

Потому-то сдалась и кивнула.

Александр отпустил её.

Ева же обеими ладошками потёрла щёки, переводя дыхание:

— Верну, — поправила она волосы. — Только, милый… время здесь и там течёт по-разному. — и мстительно улыбнулась: — Там уже прошло восемьдесят лет.

— Что⁈

— Восемьдесят два… восемьдесят три… — мурлыкала та, невинно разглядывая свой маникюр.

И юноша сразу понял! Секунда здесь — год там! И рявкнул:

— Поторопись, алё!!!

— Но ты будешь мне должен! — хитро прищурилась Высшая.

— ЙА-А-А⁈ — Он аж поперхнулся от её наглости. — Ты использовала меня! Дважды! Я, конечно, тебя тоже дважды, но не знал, что за оба раза заплачу собственными жизнями!

Ева от смеха прыснула, затем изящным жестом откинула волосы за плечо. Её озорливый взгляд стал тягучим, горящим:

— А как ты думал, Сашенька? Присовывать Высшей Богине и не платить по счетам? Ты ж мне не муж… — и плавно приблизилась к нему. — Но вот если останешься…

— Открывай портал, женщина!!!

Но Ева, дерзко улыбнувшись, вцепилась изящными пальцами в воротник его чёрного потрёпанного плаща и притянула к себе. И её губы впились в его. Смачно. Жадно. Долго.

И в этом поцелуе была только чистая тоска женщины, которая всё это время ждала своего любимого.

Наконец она оторвалась от его губ. Глаза довольно блестели. Грудь вздымалась.

— Ох… Поцелуй длительностью в двадцать человеческих лет. Ты меня правда любил.

Александр цокнул. Прокряхтел и уже спокойно сказал:

— Открывай уже.

Та взмахнула рукой, и пространство с треском распоролось по шву, образовав воронку перехода.

— Однажды я вернусь за долгом, — произнесла она, снова натянув хитрую, стервозную ухмылку. — Ты же не откажешь своей любимой, да? — И, не дожидаясь ответа, толкнула его ладонью в грудь.

Юноша, хотел что-то съязвить напоследок, но провалился в разлом. И тот схлопнулся.

Ухмылка сползла с идеальной Евы, плечи устало поникли. Вся её божественная спесь растворилась. Она по-женски, с обидой, вздохнула и пробубнила:

— Я ведь так скучала, дурачок… А ты там с кучей баб. Если б только могла, то отправилась с тобой. Ничего-ничего. Однажды ты станешь только моим…

Две тысячи двадцать восьмой год. Летние Олимпийские игры.

Стадион в Пекине, построенный прямо на исторической площади Небесного Спокойствия, ревел от восторга. Сотни тысяч зрителей на трибунах и миллиарды у телеэкранов по всему миру затаили дыхание! На арену, играя мышцами и сияя эфирными аурами, выходили величайшие чемпионы современности! Лорды нового поколения! И цель у них была одна. Турнир, который проводился раз в четыре года, завершался традиционным, культовым испытанием! Посреди стадиона, намертво вмурованный в каменный пьедестал, сиял золотой меч. Экскалибур.