— М-м-м, полтора века, — усмехнулся Царь Обезьян ласково. — Черепаха живёт триста лет и за все триста не говорит ни одного умного слова, Шэнь. Как и ты.

Цапля злостно гоготнула по-гусиному и с последних сил ударила клювом, целя в насмешника.

Обезьяний Царь лениво влепил посохом в ответ. Жуйи-бан вырос в полёте и легко заблокировал клюв, а второй лапой по-простому ухватил цаплю за перья перебитой шеи и притянул белую голову с бельмами к своей мохнатой морде. Близко. Глаза в глаза.

И заговорил:

— А теперь, Лорд Шэнь, расскажу тебе сказку. Да правдивую. Когда ты подставил своего друга под удар под нашей крепостью, своего брата… здоровенного такого, с алебардой. Стальной Медведь Вэй его звали. — говорил он громко, от чего Лорды, да и не только Лорды нахмурились, а Шэнь выпучил птичьи глаза. — Так вот, когда дело запахло жареным, ты бросил своего брата, а сам удрал за горы. Он бился шесть часов, Лорд Шэнь. Шесть. Без ноги, руки, с дырой в груди, и всё это время не звал ни лекаря, ни пощады, ни мать. Он звал тебя. — юный Александр сжал обезьяньи пальцы на перистой шкурке шеи. — «Шэнь. Шэнь. Шэнь». До самого конца. Мой генерал, человек не из мягких, рассказывал мне об этом и отворачивался. Вот такой ты брат, Лорд Шэнь… Почтенный Вэй до последнего вздоха не понимал — почему ты бросил его.

Тишина стала абсолютной.

Лорды опустили взгляды. Кто сжал кулаки.

Юный обезьяний Царь же продолжил:

— Я пришёл сегодня за Сяо и стариком Гу. Но вот что примечательно, Лорд Шэнь, мне выдалась возможность сделать то, что не успел сделать Вэй. Посмотреть тебе в глаза и назвать тебя тем, кто ты есть. — Он наклонился к самому клюву и произнёс: — Ты не Лорд, Шэнь. Лорды бывают злыми, жестокими, но они не бросают своих. Ты — человек, который однажды продал брата, чтобы выжить, и с тех пор продаёшь всех подряд, так как распробовал. Это же ты продал старика Гу, да? Завтра продашь того бледного господина в ложе. Это ведь даже не злодейство. Оно куда искусней. А это… так, просто трусость.

— Замолчи… — прохрипела Цапля.

— Ты будешь лишён не жизни, она для меня хуже помоев, — хмыкнул Царь Обезьян и воткнул в него пальцы, начав выкачивать эфириум.

— Аррррх! — завопил Шэнь, барахтая крыльями. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СО МНОЙ⁈

Тот глядя грозно, улыбнулся клыками:

— Ты станешь обычным человеком…

Удар обезьяньей ладонью, и аватар цапли рассыпался. А эфир потёк из Шэня в юного Северова.

И Лорд Шэнь, ощущая как уходят силы, стал стареть на глазах. Молодая кожа обвисала, пропахивалась морщинами, обвисали мочки ушей, дрябла кожа шеи. Он заметил свою руку, коей вцепился в обезьянью шкуру, как пальцы старели, покрывались пятнами.

— Нет… нет-нет-нет! Хватит! Пощады!!! Только не это! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Я сделаю всё! Это ВСЁ МОРДРЕД! ОН ПРИКАЗАЛ ТЕБЯ УБИТЬ! ОН! ОН ПРАВИТ ВСЕЙ ПОДНЕБЕСНОЙ! НАШ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ СУКА В ЕГО РУКАХ! А ИМПЕРАТРИЦА! ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАЕТ ИМПЕРАТРИЦА⁈ СОСЁТ ЕМУ! УБЛАЖАЕТ КАК ШЛЮХА С ПОДВОРОТНИ! ОСТАНОВИСЬ, СЕВЕРОВ! ОСТАНОООВИИИИСЬ!!!

Но Александр со злым взглядом выкачал из того всё до последней капли, а духовной энергией запечатал все узлы, и только тогда отпустил.

Старого, сгорбленного, немощного. Шэнь, упав к его ногам, стонал от боли и унижения.

— Молю… умоляю… верни… верни моё… — тянулся он скрюченными пальцами к коленям обезьяньего Царя. — я всё рассказал… буду служить тебе… что угодно… что угодно…

Купол Домена распался.

Обрушились капли дождя.

А площадь молчала.

Все слышали абсолютно каждое слова Шэня.

— Китаем правит британец?

— Он раздавал приказы перед Сыном Неба…

— Как мы докатились до такого…

— Позор всей Поднебесной…

— Что теперь делать?

— Смерть — британцу!

— Смерть — Британцу!

— СМЕРТЬ — БРИТАНЦУ! СМЕРТЬ — БРИТАНЦУ! СМЕРТЬ — БРИТАНЦУ! — заскандировал народ.

Толстячок Лорд Сюй нервно хихикнул:

— Вот так день, да, госпожа Юй? Ненормальный Практик в аватаре Сунь Укуна сразил трёх наших Лордов… и всем троим оставил жизнь… а ещё — поднял бунт.

— Бунт ли? — серьёзно ответила Юй. — Боюсь, слова Шэня были искренни. — и посмотрела на толстячка, — Вы-то сами, Лорд Сюй, что будете делать теперь? На чьей стороне выступите?

Сюй задумчиво прогудел, уставившись на Мордреда, который поманил пальцем и на площади показались семеро странных людей в багряных рясах.Толстячок повёл носом и понял — Лорды. Целых семеро. Не здешних.

Юй также их увидела и надавила на толстяка:

— Скажите свой ответ прямо сейчас, Лорд Сюй. С кем Вы?

Тот хохотнул:

— Ох, милочка, за кого ты меня принимаешь? Разве ж могу я пасть честью и бросить Китай? Об этой битве будут слагать легенды. А я… я всегда предпочитал быть на светлой стороне, даже если её возглавил тот мальчишка с духом Великого Сунь Укуна.

Юй выдохнула. Ну хоть Сюй сделал правильный выбор.

Обезьяний Царь развеялся, и на помосте вновь стоял юный Северов. Он накинул соломенную шляпу на голову, взмахнул мечом, стряхивая дождевые капли и, не обращая внимания на ползающего дряхлого Шэня, спрыгнул на брусчатку с эшафота, а после крикнул:

— Лорд Гу! Кажется, кто-то решил устроить переворот! — и указал на семерых в бордовых плащах с капюшонами.

Дед Гу хохотнул:

— Какой тяжёлый день, для старика вроде меня! Что скажешь, почтенный Северов⁈

— Скажу, что им нет места в Китае! И как союзник, готов сразиться за Поднебесную!

— Ха-ха! — засмеялся Гу. — Сердце Тигра в тебе, парень!

Сам же дед Бэшань повернулся к горному старцу — Пэну и тихо сказал:

— Пэн, ты говорил, его хозяина не одолеть никому.

— Говорил.

— Он там, среди тех семерых в накидках? — Гу повёл подбородком в сторону Лордов.

— Нет, — произнёс Пэн осторожно. — Нет среди них его, старый друг. Это просто слуги. Сменные перчатки, не больше.

Гу, молча прогудел, затем тихо ответил:

— Кажется, зря я всю жизнь считал себя осведомлённым человеком.

— Все мы были слепы, не только ты, — философски отозвался Пэн.

— Лордесса Каэдэ, — произнёс Лорд Чжан, не убирая, впрочем, ладони с рукояти. — Похоже, сегодня нам не суждено закончить начатое.

— Похоже, Лорд Чжан. — Каэдэ не обернулась, продолжая смотреть на семерых Лордов, что подошли к ложе. Мордред неспешно поднялся с кресла, расправил безупречный сюртук, взял трость и, прежде чем сойти, обернулся к Сыну Неба.

А после, неожиданно для всей Поднебесной, схватил его за ухо! Владыку десяти тысяч лет! Того, на кого простолюдину запрещено даже смотреть под страхом смерти! И брезгливо под общий оборвавшийся вздох тысяч людей и чинов, сдёрнул того с кресла и швырнул через ступени, под дождь. Император распластался в луже, намочив священный жёлтый халат с драконами. Корона покатилась и звякнула. Императрица тут же вскрикнула и метнулась к мужу. Принцесса Лянь замерла, прижав ладони ко рту.

— Прошу простить, — фыркнул Мордред на всю округу, поправляя перчатку. — От жёлтого у меня рябит в глазах. Сколько раз ему говорил, всё не слушал ваш великолепный Сын Неба. — и, переступив через Императора, британец принялся спускаться по ступеням ложи к площади.

Ему навстречу шёл мальчишка в соломенной шляпе.

За Мордредом же пристроились семеро Лордов в капюшонах.

Вскоре, на глазах сотен тысяч китайцев, они остановились в тридцати шагах друг от друга. А дождь лишь усилился.

— Вот так встреча! — Мордред раскинул руки. — Сам наследник дома Северовых пожаловал в Пекин! За моей головой, не иначе! И не жаль было, щенок, проделать такой путь⁈ Через полмира и войны? Зачем? Ради того, чтобы умереть от моих рук?

— Думаешь, меня остановят твои псы? — хмыкнул Александр. — Похоже, ты всё ещё не понял, кто — я.

— О, малыш! — Мордред искренне рассмеялся. — Ты даже не представляешь, что я о тебе знаю! Ты ненормален, бесспорно! Но ведь даже не догадываешься, что ты всего лишь корм! Закуска! Впрочем, для подобного ты можешь и не дожить, всё же эти семеро, мальчик, всю жизнь занимаются одним ремеслом — ловлей таких бешеных собак, как ты. И ловят, поверь, успешно. — Он широко улыбнулся. — Но, представь! Я сегодня столь добр! Что не хочу омрачать сегодняшний праздник! И дам тебе шанс, Александр Северов! — и тут же стал серьёзней. — Всего один. Преклони колено. Здесь, сейчас, при всех, и я, так и быть, забуду всё, что ты тут устроил. Более того. — он повёл тростью, обводя площадь, помост, распростёртого императора, склонившуюся толпу. — Я отдам тебе всё это! Поднебесную! Целиком! Будь здесь местным божком! Гляди, они уже боготворят тебя! Хочешь дворец — бери! Хочешь женщин — все твои! — и лениво указал тростью на императрицу, склонившуюся над мужем. — Вон ту, например. Скажу по секрету, — снизил Мордред голос заговорщески, но все всё равно всё слышали, — под всеми шелками, у неё узко, как в мышиной норке. Я еле протиснулся, ух. Едва не застрял, ха-ха! Проверь, советую! Тебе можно будет всё, Александр! А этих, — его трость указала на толпу, — дрессируй как вздумается! Посмотри! Они только и мечтают, чтобы над ними стояла крепкая хозяйская рука! Хоть твоя, хоть моя! Им всё равно!