А в центре всей бойни сошлись мальчишка в шляпе и четверо Лордов.

Псы были убиты в первой же атаке. Первому меч снёс голову. Второго перерубил по диагонали. Третьего мальчишка насадил на остриё клинка, пробив тому сердце. Всё произошло слишком быстро, единой серией. Сбросив Лорда, он отряхнул меч от крови и взглянул на Мордреда, что стоял и аплодировал.

— Недурно-недурно! — признал Мордред. А после вынул из трости меч. Узкий, бледный, идеально прямой. — Псарню жалковато конечно, дрессировка нынче дорого обходится, знаешь ли, наследник. Но ты ведь понимаешь, они и не должны были тебя убить. А презентовать, хе-хе.

Юный Северов приподнял бровь:

— Кому?

— О, так ты не чувствуешь его… — Мордред улыбнулся. — Он смотрит на тебя, прямо сейчас. И пока он не вмешался, давай развлечёмся! — и атаковал.

Выпад вышел безупречным. Идеальная связка рывка и укола. Узкий меч, как жало, ударил прямо в горло с точностью жалящей гадюки. Никакого замаха, божественная скорость.

Юный Александр лишь довернул кисть.

Дзвынь!

Клинки встретились с хлёстким визгом. Бледная сталь британца, готовая пробить кадык, соскользнула по лезвию мальчишеского меча, высекая снопы искр. Вжжжжж! И уколол пустоту, в миллиметрах от шеи.

— Сколько напряжения в кисти, Мордред, плечо зажато, — с ленцой поучительно произнёс юный Северов, не сдвинувшись.

Улыбка Мордреда дрогнула, он в этом же движении перевёл инерцию укола в круговой взмах. Чвирк! Вшах! Дах! Бах! Серия ударов обрушилась на имперца! Фехтовал брит блестяще: град колющих выпадов, финты, переводы острия… всё слилось в сплошной веер атак.

Клац-клац-дзынь-клац!

Сталь пела песнь.

Но Александр…

Александр сдерживал всю эту злостную бурю.

Небрежно парировал короткими движениями запястья. Каждый могучий удар Мордреда встречал отпор. Причём британец вкладывал в атаки всю силу! Всё мастерство! Весь опыт! А мальчишка в соломенной шляпе отмахивался как хлопушкой от мух, да бубнил:

— Ну что эта за стойка? Даже жаль, — юный Северов легонько крутанул меч, отбив очередной выпад, и рубанул лезвием по груди британца.

Вшух!

Две золотые пуговицы идеального сюртука отлетели в лужи на брусчатке.

Мордред отшатнулся, в глазах паника. Что это было⁈ Как он пробил его защиту⁈ Что за скорость. И рыкнул:

— Тварь… ты неведомая тварь… Паршивая овца! — выплюнул он и, усилив себя яркой синей аурой, кинулся в атаку, пытаясь взять инициативу агрессией и эфиром. — Накажу, щенок!

И ударил терцией, тут же перевёл в кварту.

Александр переставил ноги. Шлёп-шлеп! Увёл корпус. Меч Мордреда вспорол только воздух. На его роже — отчаяние. Как… как ему удаётся парировать всё⁈ Мордред едва ли не Верховный! Это не просто немыслимо! А против природы!

— Вот так разочарование, какой убогий контроль дистанции, — послышался нравоучительный тон из-под соломенной шляпы. — Не думал сменить меч на что-то более подходящее для себя? Ибо мечник из тебя, как из меня…

— Заткнись, щегол! — рыкнул Мордред. Вся напыщенная элегантная бравада стала смываться дождём. — Думаешь, это я слаб⁈ Нет! Всё из-за того, что ты аномалия! Ты ненормальный! — рявкал тот. — Ненормальный! Но на каждого такого ублюдка найдется кто-то пострашнее! — и скрипя зубами, рванул вперёд, вкладывая в удар всю ярость, целясь прямо в сердце.

Юный Александр нырнул под его колющий меч, крутанул своим мечом по спирали вокруг его и взял клинок в жёсткий батман с захватом, и всем телом, как рычагом, выкрутил тот вниз и в сторону. Сустав Мордреда хрустнул. Он вскрикнул от прострелившей боли, пальцы разжались. И его меч брякнулся в лужу. Александр подсёк ему опорную, и Мордред со всплеском рухнул в лужу, на спину.

Дождь хлестал по его перекошенному от шока лицу. А прямо меж его глаз, уперевшись в переносицу, замерло острие прямого меча.

Молодой наследник когда-то уничтоженных Северовых возвышался над ним, глядя из-под полей мокрой соломенной шляпы. Он даже не сбил дыхание.

— Ты — дешёвка, Мордред, — холодно произнёс мальчишка над всей замершей площадью. — Так много пафоса и так мало понимания сути меча. Просто пустышка. Аномалия не я, а ты — возомнивший себя мировым кукловодом.

Сотни тысяч людей, боясь дышать, смотрели на всё это, понимая, что чужак, только что издевавшийся над Императором и ставивший на колени Поднебесную, валялся в грязной луже, беспомощный, жалкий. Поверженный ненормальным мальчишкой. И каждый отчётливо осознал, что истинная власть прямо сейчас принадлежит не трону, не многовековым традициям и не гвардии. Она принадлежит этому юноше. Только ему.

Мордред дышал лихорадочно, глядя на смертоносное острие. Сквозь холодные капли дождя пылал жар, капли пота текли по вискам. Всё лицо побагровело, руки тряслись и он тявкнул:

— Великий!!! Еда перед Вами!!! Я сделал, что мог!!! ЧТООООО МОООООООГ!!!

Александр приподнял бровь, как внезапно дождь остановился. Капли зависли. А затем удар молнии.

И свалилось давление!

Неимоверное! Несоизмеримое!

Люди пали на колени!

Все! От простолюдинов до Лордов!

Ибо сопротивляться подобному не было сил.

И лишь один остался стоять, но с трудом.

Юный Ненормальный Практик. Он придержал шляпу, дабы та не слетела и через прищур увидел в центре площади кратер.

В том стоял старик.

Трёхметровый, сухой, как тысячелетнее древо, в одних холщовых штанах, седой бородой до пояса, и с оскалом в шестьдесят шесть треугольных зубов. Старец обвёл площадь чёрными, с золотой каймой, глазами. По-хозяйски, как накрытый стол. И, увидев посреди моря коленопреклонных только одного юнца, что не преклонил колен, скрипуче произнёс:

— Полагаю, ты — Ненормальный Практик, малыш.

И капли дождя вновь пали наземь.

Аура старца стихла, позволив людям вздохнуть. Те подняли головы, видя существо подле коего искажался воздух. Стояло марево и никто толком не мог его рассмотреть, кроме Лордов.

— Небо… что это… — прошептала Каэдэ.

Гу сглотнул и взглянул на Пэна, и тот кивнул. Дед Гу с выпученными глазами посмотрел на собственные руки — дрожат. Дрожат! Неуправляемо! Трясутся! По всему телу озноб! Что это за ужасный старик⁈

Юй выпучила взгляд, ощущая как скрутило эфирные узлы. Взглянула на старца, затем на юного Северова: «Как… как он может сопротивляться такому давлению⁈ Я будто неофитка перед Богом…»

Трёхметровый старец своими чёрными глазищами с золотой каймой, прошёлся по мальчишке.

— Н-да, — произнёс он с жалостью и ступил из кратера на брусчатку босой ступнёй. Та вскипела, оплавилась. Сам старец разглядывал юного Северова как лошадь на ярмарке и заговорил хрипящим нечеловеческим голосом. — Я шёл сюда с превышенным ожиданием. Мне доложили: тут невероятный практик, забивающий Лордов, как птицу. Но ждал большего, если честно. — Он остановился перед Александром, принюхался, как зверь. — Хм. Вот как. Ладно, ты не так плох, мелкий. Могу действительно наречь тебя сильнее всех Лордов Земли. Всех разом, пожалуй. И при этом… — и он задумался, — хм… при этом ты не Верховный. И что странно, я не чувствую в тебе даже дороги туда. Ни двери, ни даже щели. Тебе никогда не стать Верховным. У любого есть потолок, и я — единственный слышу, как тот скрипит, у тебя потолка нет, но и неба тоже. — старик растянул губы в ужасной хищной улыбке. — получается, ты — сильнейший Лорд из живущих, что никогда не станет Верховным. Надо же. Такого я не встречал за всю свою жизнь. А жизнь у меня была долгая. Ты и правда ненормальный, ха-ха.

Смешок вышел короткий, но от него у всех заложило уши.

— Великий!!!

Мордред рухнул на колени с размаху, ударяя своим вылизанным забралом джентльмена в брусчатку.

— Великий пришёл!!! — Он вскинул руки к дождливому небу. — Слышите, твари⁈ Узрите! Узрите, смертные! Вот настоящий хозяин этого мира! Не ваши собаки-императоры! Не ваши советы! ОН! Возрадуйтесь! Ибо Бог вышел к стаду при свете! Да здравствует Великий!

«Первый» даже не взглянул на него, ведь кто обращает внимание на лай из конуры? Гавкает псина и гавкает. Куда больше его интересовал Александр, с коего он не сводил взгляд. Такой спокойный. Что удивительно! И его длинная, жилистая, с почерневшими от тысячелетий ногтями рука легла на рукоять старого меча в тряпочных ножнах, который был в этом мире дольше, чем сами ножны, пояс и даже само слово «меч».