Свечка-скрутка искрила и разрасталась пламенем. Я обошла с ней всю квартиру, приговаривая:

- Ни духа, ни слова, ни тени - из жизни моей исчезни,

не останется от зла и лиха твоего ни следа,

да не явится ко мне беда…

Ну, почему я телефон не отключила! Сначала теперь начинать…

Ритуал изгнания всех следов присутствия в моей квартире Славика Клочкова, почти бывшего мужа, был прерван «блюмканием» пришедшей смс-ки. Конечно, я посмотрела, кто посмел мне помешать.

Славик. Он прислал мне фотку путевки на Байкал. Следующее за этим сообщение гласило: «Ой, я ошибочно. Анечке отправлял. Но ты, ведь, не расстроилась?»

Это так мелочно, так не по-мужски. И, если бы в эту минуту не проводила магический обряд, и не была бы так наполнена ведьминой силы, конечно, я просто бы посмеялась. Ну, дурачок же, и попытки меня побольнее «уколоть» такие же. Когда-то на Байкал я собиралась вместе с ним…

Но все пошло не так.

- Пропади ты пропадом! – прошипела я. – Три года на тебя потратила. Сгинь уже куда-нибудь. Хоть к черту на кулички, хоть в болото, хоть в гниль лесную!

И как-то полегчало сразу. Я посмотрела на свечку – зачадила. Значит, Славик отправился не на Байкал, а куда-то туда. Как я и произнесла.

Три дня его искали. Да, история была интереснейшая. И сердце мое, скажу вам честно, пело. Сидел мужчина с девушкой в кафе – и исчез. Сотрудники инквизиции – магического следствия – нашли его на дороге, где он ошивался, сбежав от болотных обитателей. Нашли и хорошо. Был бы он мало-мальски грамотным и сильным колдуном, сам бы выбрался без труда.

Но в нашей – бывшей - семье за силу отвечала я. Влюбленной женщине, тем более ведьме, любые горы по плечу, любое море по колено. И этого Славик простить не мог никак. Наш развод мог стать обычным юридическим актом, если бы не его зависть и то само чудачество, которое не совсем приличное. Да-да, на букву «м».

В общем, он первый начал. И полетели клочки по закоулочкам.

Вещи я собрала еще рано утром и ждала выписку врача. Получить отравление от мужа, скажу вам, та еще подлянка. Неделю я лежала в больнице, и первые два дня вообще думала – умру от руки негодяя во цвете прекрасных тридцати двух лет.

Я похудела. Не знаю насколько, но по джинсам и водолазке – ощущается. Джинсы опустились на бедрах на пару-тройку сантиметров.

- Ну, Ульяна Михайловна, - сказал врач, протягивая мне выписку, - больше не болейте, и никаких трав колдовских в опасных объемах не принимайте.

- Говорила же вам, я ничего не могла перепутать. Я бы никогда дурман-траву себе не заварила – ни в малой, ни в большой дозе. Именно поэтому просила вас сообщить в полицию и инквизицию об отравлении.

- Да-да, конечно, - пробормотал он, - компетентные органы разберутся. В аптеке купите все лекарства – по списку в конце выписки.

Наскоро простившись с соседками по палате, я с облегчением выходила на свободу. Девушки, думаю, были несказанно рады избавиться от меня. Они улыбались мне, шутили и подбадривали, но я-то знаю, что ведьма, сдуру наглотавшаяся дурман-травы, ни доверия, ни симпатии не вызывала. А, когда, придя более-менее в нормальное состояние, я заявила, что меня пытался отравить муж-колдун, почти бывший, они совершенно растерялись. Из «магических» в палате была только я. Издержки, так сказать, колдовского происхождения.

Никита ждал меня прямо у входа в корпус. Он курил около своей «мазды 7» и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

Обещал же бросить! Как с ним бороться? Можно, конечно, заговОр простенький прочитать, и станет он вместо дыма вдыхать перечный аромат.

Увидев меня, он присвистнул. Значит, выгляжу я просто «отстойно». Не то, чтобы я себя в зеркале не видела, но не слишком приятно получать такую оценку от кого-то другого, тем более мужчины.

- Да-а-а-а, Ульянушка, дала ты жизни! Ты чего так похудела? Где твои щечки? Где румянец цвета наливного яблочка? – засыпал он меня вопросами, забирая сумку из рук и открывая дверь в машину.

- Богданов, щеки я отъем, румянец тоже появится, как только я Клочкова порву на клочки и получу не только развод, но и хоть что-то из имущества, которое я нажила.

Говорить о совместно нажитом имуществе с Клочковым Славиком не приходится. Боже мой, мужику под сорок, а для всех, особенно для его мамочки, он – Славик. Позор просто! Я на работе давным давно Ульяна Михайловна.

- Что там мой адвокат? – спросила Никиту, - Ты с ним разговаривал?

- Разговаривал лично. Не по телефону. Ульян, этот шедевральный экземпляр, ты меня удивила! Выбрала себе адвоката, так выбрала! Шепелявый, глухой и почти слепой. Да над тобой в суде потешаются! Стопроцентно.

- Он нужен мне только для того, чтобы ходил в суд! Я не могу видеть Славика… тьфу.. Клочкова. Григорий Иванович выполняет мои поручения, я полностью погружена в процесс, он только ходит в заседания и озвучивает мою позицию. Ну и для него это небольшой, но приятный гонорар.

- Домой? – поинтересовался маршрутом для вида Никита, как только мы выехали за пределы городской больницы Лесовска.

- Нет. Мы едем к Клочкову. Он сейчас дома.

- Зачем? Скажи мне, какая нужда тебя тянет к почти бывшему мужу, а не в аптеку и магазин? Ты только что вышла из больницы…

- Хочу высказать ему все в глаза. По телефону – ну не то, не будет того накала страстей. Кроме того, спустя несколько часов, а тем более дней, я просто забуду все те слова, которые у меня сейчас вертятся на языке.

- Так, запиши! Потом выскажешь. И потом Славик может быть не один…

Меня затрясло. Само собой, он не один. А то, что я у него не одна, узнала, как и все жены в последнюю очередь. Славик так и заявил: «Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи». Не знаю, что меня задело больше – упоминание о неизвестной мне любимой женщине или этот приказ – «собери мне вещи», блин блинский.

Я и собрала – все до единого клочка из одежды и кусочка из разбитых бокалов для виски и его парфюмерных склянок.

Устроенная мной карусель из его рубашек, брюк, туалетной воды, посуды, которую он называл «своей», вертелась вокруг него, и он стоял, боясь пошевелиться.

Я щелкнула пальцами и с улыбочкой сказала:

- Замри у стены на минуту, как будто черт тебя опутал,

За все ответишь, каждый удар встретишь!

Ведьминская сила и женская обида, объединившись, не оставили коварному изменнику и шанса уйти из семьи «цивилизованно», как он хотел.

Муж отлетел к стене, разбросав по стене руки и ноги – отличная мишень! И я начал пулять в него всеми эти шмотками, посудой, разбивающейся о стену на осколки, и пара – только пара, к сожалению, – попала на него.

У мужа очень посредственные, даже слабые колдовские способности, и магическая сила была предметом моей гордости и его зависти. Как оказалось, черной. В браке, щадя самолюбие Славика, я никогда не демонстрировала и десятой части моих умений в быту. А могу я многое.

- Хватит! – кричал он, - Прекрати! Я ранен!

- Ага, на Колчаковских фронтах! – ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене Славика.

Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказалась пара царапин на руке и лице от осколков.

- Тебя даже шрамы не будут красить, - сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.

- Ты меня могла убить, - заныл муж.

- Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся – в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!