- А как же у нечисти может быть паспорт?

- Без бумажки ты букашка, - подмигнула она мне.

- Он хоть настоящий?

- Как можно иначе? – удивилась она. – Но он не отменяет моей природы нечисти.

И тут я услышала строгий голос: «По сторонам! В сторону отойдите!» Мужчины в форменной одежде вели по коридору Клочкова. Он шел довольно бодро. Серьезный и задумчивый. Когда он увидела меня, он улыбнулся.

- Ульянка! Привет! Если придешь с передачкой – буду рад! Мне будут меру пресечения избирать завтра – приходи!

Глупый человек! Как будто в кино или театр меня приглашает.

Следом за ними появилась Катя. Она выглядела очень расстроенной, глаза были красными от слез. Увидев Кузькину мать, ее скорбное лицо стало еще более вытянутым. Этот Хэллоуин она точно запомнит надолго.

Оболенцев поприветствовал меня и Агату. Он предложил Агате подождать либо в коридоре, либо во дворе, ссылаясь на чудесную погоду. В ноябре-то, конечно, самое время наслаждаться осенним воздухом.

Агата послушно удалилась.

Под протокол Оболенцеву я рассказала не все, и в довольно отфильтрованном варианте.

Например, факт кражи подделки, а не фамильной потомственной броши, был преподнесен как мое обоснованное опасение в отношении бывшего супруга. Это мы вчера подробно обсудили с Оболенцевым и отцом. Они долго и настойчиво меня консультировали.

Найденный у Клочкова при обыске псевдо-манускрипт я объяснила тем, что он когда-то давно, еще во времена обучения в школе молодых ведьм, был сделан в качестве моего первого колдовского опыта. Так мало-помалу я предстала самой настоящей потерпевшей. А я ею и была. Клочков в гараже самым отвратительным образом намеревался лишить меня колдовской силы.

- Ну, с первым допросом вас!

- А что вы меня еще раз вызовете? – растерялась я. Мне казалось, что все, что необходимое изложила.

- Ну, кто знает, - подмигнул Оболенцев, - может, и придется вас еще раз пригласить. Вдруг что-то всплывет, что нужно будет уточнить. Это обычная практика - дополнительный допрос. Да не волнуйтесь! Вы хорошо держитесь, даете исчерпывающие ответы. Это я уже так… для порядка…

Он попрощался со мной, отметил повестку, а меня охватил страх, и я не знала, как выйти. Агата же сказала, что после допроса в инквизиции она уйдет навсегда.

Кузькина мать ждала меня на улице. И, разумеется, не одна. Завела оживленную беседу с моим ровесником, майором. Ну что за женщина-нечисть! Откуда в ней столько шарма и какой-то неуловимой манкости? Просто поразительно.

Я любовалась ею. Агата похлопала майора по руке и направилась ко мне.

- Все прошло отлично, вижу по тебе.

Она неожиданно притянула меня и крепко обняла.

- Прощаться не люблю, никак не привыкну. Оставайся такой же отчаянной бунтаркой. Только, пожалуйста, иногда чуть-чуть сдерживай свои порывы, особенно когда дело доходит до ревности. Передай Никите от меня привет и крепкий поцелуй... в щеку, конечно же! А это вам от меня, – она протянула мне маленькую фигурку жар-птицы. Как только я ее взяла, она засияла и затрепетала крылышками, словно живая. – Это не какая-то баснословная ценность, но очень красивая ювелирная штучка. Пусть она принесет вам с Никитой удачу и счастье.

Я вытерла слезы, рука с маленькой жар-птицей дрожала.

- Это был лучший Хэллоуин в моей жизни, - тихо сказала я.

Агата уходила, я смотрела ей вслед уже без слез.

- Ульян! – раздался крик с другой стороны. Это был Никита. – Я тебя жду на парковке, меня без повестки не пускают.

Не пускают его! Настойчивей надо быть. Я обернулась к Кузькиной матери, но ее уже и след простыл.

Ладно, пойду делиться счастьем и удачей с Никитой. Заодно передам поцелуй в щеку.

В эти выходные, чтобы хоть немного отвлечься от суеты, я решила посвятить время совершенствованию своей бытовой магии. Пока Никита погрузился в рабочие дела, я увлеченно перебирала старые записи и учебники, открывая для себя новые подходы к домашним хлопотам.

Зачем нужны посудомоечная и стиральная машины, когда я могу просто взмахнуть рукой и произнести заклинание, чтобы все сделалось само? Именно для этого и существуют школы юных ведьм – чтобы будущие колдуны и колдуньи учились трудиться, в том числе и магическим способом, и не поддавались соблазну жить на полную катушку, полагаясь только на магию.

Перебирая старые записи, учебники по магии, я обновила подход к домашним делам: зачем посудомоечная машина, стиральная машина, если по мановению моей руки после произнесения нужного заклятья, работе сделает себя сама.

Для того и существуют школы молодых ведьм, чтобы маленькие колдуны и колдуньи научились трудиться, в том числе и магическим путем, и избежали соблазна жить на полную колдовскую катушку.

Я сама не узнавала себя в эти рабочие дни. Взяла на себя львиную долю заключений по магическим договорам, даже не давая помощникам проявить себя. Если они осмеливались предложить помощь или взять на себя какой-то проект, выполнить что-то «на скорость», я просто рычала на них. Все это было вызвано одним – предстоящим судебным разбирательством в Трибунале. Я так переживала, что сама не своя была.

Мне пришлось один раз встретиться с Клочковым в Трибунале и Катей. В первом заседании, когда меня как потерпевшую опрашивала судья, Клочков выглядел неважно: заметно похудевший, небритый, с каким-то потухшим взглядом. Катя же, напротив, казалось, пришла в себя – выглядела вполне нормально. Правда, она к тому времени уже уволилась из нашей организации.

Бывший муж, увидев меня, кивнул и был довольно апатичен. Но причину случившегося он возлагал на меня, утверждая, что мое хвастовство колдовскими способностями спровоцировало его. Адвокат обвиняемого, господин Забодяйкин, настаивал на том, чтобы суд признал мое поведение противоправным, считая, что именно оно привело «несчастного» Клочкова к нападению на меня и попытке отнять у меня колдовскую силу, то есть к совершению тяжкого магического преступления.

Среди присутствовавших, тихонько присев на скамейку, находилась моя свекровь. В ее взгляде не было ни тени неприязни или ненависти, а ее поведение было удивительно сдержанным – ни истерик, ни слез.

После заседания я подошла к ней и спросила:

- Когда мы в прошлый раз встретились в Трибунале, вы предложили мне вернуть деньги. Вы, видимо, поняли, что мне известно о квартире, которую Славик купил на ваше имя. Откуда вы это узнали?

- Я видела вас с девушкой из риэлторского агентства в кафе. Я проходила мимо, а вы как раз выходили вместе. Вы так мило беседовали, что я сразу все поняла.

- Но почему вы не сказали об этом сыну? – удивилась я.

- А что бы это изменило? Он всегда хотел быть более удачливым, более успешным. И это неплохое качество, но только... не ценой, которую он заплатил. Да и тебя было не остановить.

Я больше не пришла в Трибунал. Магическое правосудие в дальнейшем вершилось без моего участия.

Папа все-таки великодушно простил меня. Я выдохнула с облегчением, и это было невероятно важно. Во-первых, я не поделилась с ним своей бедой. Во-вторых, меня захлестнула избыточная самоуверенность. И, в-третьих, самое ужасное - я увлеклась интригами. Отец назвал меня манипуляторшей.

Мы с Никитой съехались. И тут неожиданно папа мне задал вопрос:

- Ты не спешишь, Ульяна?

А я и не спешила. Наше знакомство с Никитой было давним, поэтому этап присматривания и обустройства быта мы благополучно миновали. Мы уже успели пожить вместе в те счастливые, беззаботные времена, которые остались в прошлом – в «доклочковский» период. Повторно идти под венец я не планировала. Тут надо отметить: никто особо и не настаивал на браке.

Наши планы и мечты – это, конечно, важно, но жизнь редко идет строго по нашему сценарию. Она полна неожиданностей: то подкинет приятный сюрприз, который перевернет все с ног на голову, и ты становишься самым счастливым человеком на свете; то, пройдя через трудности, ты ощущаешь, что жизнь отплатила тебе сторицей за все пережитое. А бывает, что и за давние проступки, которые уже стерлись из памяти, приходит расплата. Жизнь ничего не забывает, и рано или поздно все возвращается.