- Нет, – сказала я.

- Вы не хотите помочь инквизиционному следствию? Неужели в камере побывать мечтали?

- Я предъявлю ее Трибуналу через две с половиной недели. Сюда ее никто приносить не станет.

- Ну и подход, – усмехнулся он, скривив губы. – У вас, женщин, вечно все с подвывертом. А уж у ведьм... Тут вообще черт ногу сломит!

Главный инквизитор раздраженно махнул рукой, будто пытаясь отмахнуться от этой неразрешимой загадки, которая выходила за рамки его понимания.

- Значит, определить магическая эта брошь или нет, придется Мастеру проклятий, нашему эксперту. Ну а сейчас вам надо пройти в камеру.

Моя ночь в камере была одинокой, хвала Богу. Удивительно, но и здесь я спала хорошо. После разговора с отцом на душе стало намного легче и спокойнее. Я знаю, что папа мне поможет, и если Агата с ее сообщником как-то замешаны в этом, то им придется несладко – и от меня, и от папы.

Утром, подойдя к решетчатому окошку, я увидела нечто совершенно неожиданное. Вдалеке стояли Никита, Слава и Кузькина Мать, а рядом с ними отчаянно жестикулировала Агата. Вскоре до меня донеслись их громкие крики:

- У-лья-на! У-лья-на! Мы здесь! Мы здесь!

- Вы бы еще с транспарантом вышли, дураки! – пробубнила я. Мои подозрения с них еще не сняты, они у меня все в разработке. Никита пока определен «коварным изменником». Страшна я в ревности.

Меня сносно покормили, а потом, когда на часах было одиннадцать часов, меня привели к Оболенцеву. В коридоре уже ждали отец и мужчина, на вид лет сорока, одетый в тонкий джемпер и облегающие джинсы, опирающийся на костыль. «Адвокат», – осенило меня.

В кабинете он предъявил удостоверение и представился – Виктор Игоревич. Оболенцев, сохраняя полное спокойствие, сразу же предложил мне и моему защитнику ознакомиться со справкой. В документе, подписанном Мастером проклятий Кудесиным А.Н., говорилось, что брошь не имеет особой ценности, является обычным ювелирным изделием, изготовленным не ранее текущего года. Самое важное для меня – брошь не была магическим даром. Этот вывод, как пояснил Виктор Игоревич, был ключевым. Я облегченно вздохнула: теперь инквизитор не сможет заставить меня демонстрировать свой дар.

- Заключение от эксперта будет позже, пока достаточно справки. Сегодня вы вернетесь домой, – сообщил Оболенцев. – Однако это еще не конец истории. Возникает новый вопрос: кто пытался убедить нас в том, что вы продаете дар? И это точно не ваш бывший муж, он сейчас отбывает «сутки» за мелкое хулиганство. И еще один момент: где то самое объявление на «Авито», которое видели трое человек – вы, ваш сомнительный знакомый в кепке и рефлексирующая дама по имени Агата, - но которое так и не появилось на платформе?

Кто-то, кроме Клочкова, хотел меня отправить в тюрьму?

После бурной дискуссии с отцом мне удалось убедить его, что я в состоянии самостоятельно жить в своей квартире. Он, конечно, настаивал на том, что самостоятельной женщине всегда нужно надежное плечо, и пока у меня нет такого мужчины, он считает себя ответственным за меня. Особенно он подчеркнул, что если Клочков не мог позаботиться даже о себе, то, что говорить обо мне. Это, по мнению папы, для него была сверхсложная задача.

Отец проводил меня до дома. Я молча слушала его наставления, не вступая в спор. По дороге я успела связаться с Сергеем Николаевичем, объяснив, где провела ночь и утро, и, пообещав появиться у него сразу после обеда. Его ответ по телефону не вызвал у меня особого энтузиазма:

- Что я могу тебе сказать, Болдина? Только одну хорошую новость для тебя - по телефону не увольняют!

Я, конечно, оценила его «доброту», знание Трудового кодекса и профессионализм.

На самом деле, меня уже вторые сутки мучил глубоко личный вопрос: что же пошло не так?

Отец же, в свою очередь, предлагал мне переехать к нему, а в качестве компромисса – временно пожить в моей квартире.

- Папа, ты сделал очень много, спасибо. И, если еще получишь сведения, кто надругался над моей метлой - это будет лучшая помощь. Мне кажется, что это одно из звеньев единой цепочки событий.

Отец удивленно посмотрел на мою куколку, лежавшую на кресле.

- А это что?

Папа замер перед несчастной куколкой.

- Это мне знакомый колдун делал на удачу, - выдумала я на ходу. Зачем моего родителя пугать еще больше?

- Да? А я уж думал это ... как ее там... вуда.

-Вуду. Но это не она, и не то, о чем ты подумал. Хорошая куколка, от колдовства чистая.

Я еще попросила отца пригнать мою машину, которая осталась во дворе того неприятного продавца.

Приняв душ, я вызвала такси и отправилась на работу. У входа меня встретила Катя, которая разговаривала по телефону в фойе на первом этаже. Видимо, «секретные» переговоры, раз «ошивается» не на своем этаже.

-Почему не работаешь? – гаркнула я.

Она, как ужаленная, испугавшись, быстро спряталась за искусственной пальмой в углу, наверное, припоминая, чем закончилась наша с ней прошлая встреча.

«Знай наших!» – подумала я.

В своем кабинете я небрежно бросила пальто на кресло, поставила сумку на стол, нарушив все правила, и поспешила к начальству.

К Сергею Николаевичу я заходила часто, но обычно по личным вопросам. Он встретил меня вопросом:

- Напомни, зачем я тебе деньги плачу?

Я, не моргнув глазом, ответила:

- За мою почти безупречную службу! – не моргнув глазом сообщила я. - Я вам столько косяков у юристов обнаружила – вагон и маленькая тележка.

Он же, в свою очередь, спросил:

- Ты за своими смотри. Ты, вообще, как умудрилась на нары загреметь?

- Меня подозревали в краже моего собственного дара. Сейчас нахожусь в статусе свидетеля. В инквизиции понемногу разбираются. Так что на данной стадии – все неплохо, - отрапортовала я.

- Надеюсь, Болдина, ты проявишь разумность, - сказал мой начальник, и с таким напутствием я отправилась «работу работать».

Не теряя времени, я направилась к своим ребятам в кабинет, чтобы взять у них новые заключения и немного разгрузить их тем самым.

- Да у нас не особо и много работы, – сказал Андрюшка. – От юристов на согласование ничего не приходило. Чувствую, потом они нам навалят кучу. Хотя Катька по коридорам ходит, тоже, наверное, «не запылилась».

Когда я наконец-то зашла к себе, то поняла, что это «немного» займет мои мысли, как минимум, до восьми вечера. Мое погружение в мир магического анализа было настолько плотным, что я не сразу заметила, как в дверь вошли Агата и Сергей Николаевич. Я посмотрела на часы – без десяти пять.

- Так вот где моя племянница работает! – улыбнулась Агата.

- Разве можно так, Ульянушка, – пристыдил меня начальник. - Агата до тебя не может дозвониться никак, переживает.

Обалдеть, как события развиваются. Кузькина мать успела себя показать Сергею Николаевичу?

- Может, потому что у нее вообще моего номера нет? – похлопала я глазами.

- Она номер сменила, Сережа, и мне не сказала! – всплеснула руками Агата. Она прикрыла глаза, а потом вытащила платок из нагрудного кармана моего начальника и приложила к уголкам глаз.

И еще раз – «обалдеть, как события развиваются». Нет, определенно, все идет не по моему плану. Придется мне пересмотреть кое-какие мои представления о людях, жизни и нечисти.

Я не стала ей подыгрывать. Тоже мне актриса погорелого театра:

- Я думала, тетушка, тебе стоит поискать утешения в парке с твоим молодым коллегой.

Слезы высохли сразу. Она все поняла еще вчера, но сейчас убедилась, что я видела их с Никитой.

- До тебя не может дозвониться Никита! – сказала она строго.

Он в «черном» списке. Не мудрено.

- А еще он не мог подойти к тебе, когда ты выходила из машины отца. Небывальщина просто!

Догадалась Кузькина мать, что на нем наложенное мною заклятье.

- Сергей Николаевич, у меня так много работы! Можно я потом с тетушкой побеседую? С глазу на глаз будет удобнее. Времени в обрез, а тут еще всякая нечисть приходит!