Но.

В характере Энн имелось одно уязвимое место. И весьма серьезное. Отсутствие самостоятельности. Она хорошо это скрывала, но тем не менее ей всегда был кто-то нужен, какая-то сильная личность.

Барбье стал как раз той скалой, за которую Энн держалась, и именно поэтому она пыталась запутать меня своими галлюцинациями, прикончить. Ей хотелось вернуть расположение Барбье, утерянное после того, как она не сумела удержать меня на островах, и сломить, когда я летел на самолете.

Медленно, осторожно я подбирался ближе. Да. Теперь я оказался в периферийных устройствах информационной системы "Ангро-Энерджи".

Большой Мак обретал в моем восприятии форму крепости, огромной мрачной цитадели… Кругом пульсирующие базовые программы, охраняющие все пути подхода…

Я продолжал скользить, отталкиваясь от каждой встречной схемы, деля и умножая свои наблюдательные пункты. Когда-то меня принимали там с радостью. Но теперь, чтобы проникнуть туда, мхе придется отыскать их слабые места.

Я видел, что ни один из защитников не может покинуть свой пост…

Присутствие Энн по-прежнему действовало на меня. Хотя бы потому, что я не мог совсем о ней думать. Может быть, когда-то я тоже был сильной личностью, на которую она опиралась? Как я начал работать на «Ангро»? Связаны ли эти вопросы между собой?

Не успев додумать до конца, я почувствовал, как мои догадки находят у Энн подтверждение, передавшееся мне — возможно, против ее воли — через ту зыбкую связь, что нас объединяла.

Подумав о Коре, я уловил подтверждение, исходящее от Энн.

— Где она? — спросил я. — Если ты знаешь, скажи. Это избавило бы меня от трудной работы.

Она тут же ответила отрицательно, хотя я успел заметить, как Энн попыталась затушевать мысль о Коре, и уловил лишь намек на какое-то место с теплым климатом. Не Флорида, а что-то другое… Мне стало понятно, что она остается со мной главным образом ради ожидаемого представления. Ей хотелось узнать, что я успел сделать и что собираюсь предпринять, но только для ее собственного удовольствия. Если бы со мной случилось что-нибудь ужасное, она всегда могла ускользнуть. Кроме того Энн, видимо, хотела знать наверняка, если меня постигнет неудача. Чтобы потом было что доложить Барбье, поскольку ее последняя попытка свести меня с ума своими иллюзиями провалилась. Вряд ли она сказала что-нибудь добровольно.

— Ладно, — произнес я. — Может быть, страсть к подглядыванию все же лучше, чем отсутствие каких-либо чувств.

Оттолкнувшись сразу от множества своих опорных пунктов, я двинулся вперед и почти вплотную прижался к движущимся огненным точкам сторожевых программ. Потом приказал, чтобы они расступились…

И пламя раздвинулось, словно открывающийся клюв, перед каждым из моих наблюдательных пунктов… Я проник за огненный ров…

Я продвинулся вперед сразу в двух местах, и меня мгновенно толкнули обратно. Дым сомкнулся и принял твердую форму, передо мной возникло нечто блестящее, похожее на глыбы черного льда… Пристально вглядываясь, я даже мог различить внутри кристаллическую решетку, уходящую в темную бесконечность…

Двинувшись вперед в трех новых точках, я в одной из них проник на стену…

…Факелы, крики, огонь, сверкающие клинки, море крови, здесь и там обломки доспехов, ржание лошадей, проткнутые стрелами кирасы. Смятение и сутолока…

Я просочился сквозь лабиринт, и только один раз надо мной промелькнул силуэт какого-то оборонительного механизма.

…Сражение продолжалось уже в стенах замка, в каменных серых залах увешанных гобеленами… Крики и стоны. Тяжелая мебель темного дерева… Качающиеся канделябры… Лай собак…

…Теперь я вынырнул в аллее с параллельными рядами огней, убегающими вдаль. Оставалось только надеяться, что они идут не до бесконечности… Глядя на них, я почувствовал, что начинаю уставать. Сражение с защитниками Большого Мака уже мешало мне сосредоточиться…

…Я обратился к подсознанию с вопросом, не пора ли привлечь еще одну аналогию. Почти сразу же раскинувшийся передо мной ландшафт преобразился…

…Куда-то вдаль уходила, казалось, бесконечная библиотека. Я двигался мимо сплошных рядов полок со стопками книг… Ряды были размечены в алфавитном порядке, и у основания каждого стеллажа сверкали огромные металлические буквы…

…А, В, С…

С!

Я свернул и двинулся вдоль ряда С. Первый раздел — СА — все не кончался и не кончался. А я все сильнее ощущал усталость. Длинные ряды старательно переплетенных книг по-прежнему начинались на СА. Я бросился бегом…

…В конце концов я добрался до СЕ — еще один нескончаемый ряд полок.

Перебросив часть сил своим воинам, сражающимся с защитниками Большого Мака, я вдруг осознал, что стало труднее читать надписи на корешках книг. Дым сочился мимо меня и проскальзывал вдоль полок, застилая буквы…

…Звон оружия стал громче, запахи резче. Дым повалил еще плотнее…

Нет!

Я не могу сдаться так близко от цели!

СО… СОМ…

CON… И наконец-то, после СОР и COQ появилась CORA.

Красавица, кроткая, королева, Кора. Крошка, картинка, Кора, корпорация — кровожадная корпорация, — контроль, конфронтация, криминал, кризис…

Я оборвал завораживающий джойсовский поток ассоциаций С-матрицы и схватил том с надписью CORA. Воспользовавшись кратким мгновением, когда я отвлекся, снова накатил дым. Возвращались запахи и звуки, Большой Мак опять брал верх…

Раскрыв голубой том с золотым тиснением, я увидел на первой странице слово «Кора», но оно тут же начало таять…

Кора. Все еще в безопасности, где-то на юго-западе страны… Кора… в Нью-Мексико? В Аризоне? "Юго-восточный квадрат самой северной части Новой Испании, которая…"

"Нью-Мексико, — взволнованная тем, как я почти решил проблему в ее присутствии, Энн не сумела спрятать от меня эту мысль. Или сказалась общечеловеческая привычка давать в такие моменты непрошенные советы. — Неподалеку от Карлсбада".

Дым уже окутывал меня целиком. Я отпустил челюсти капкана, и мои войска отступили…

Где-то на полпути обратно я снова ощутил присутствие таинственного наблюдателя, но на этот раз оно меня не заинтересовало…

"Доброе утро, — передал я. — Может быть, когда-нибудь встретимся и позавтракаем вместе".

Затем снова витками вверх.

10

…Машина безостановочно двигалась по ровному отрезку техасского шоссе… Я сидел на заднем сиденье и читал учебник, лишь краем глаза замечая пустынные поля за окнами, еще более унылые теперь под нависающими громадами облаков, чем в начале пути. Отец сидел за рулем. Мама рядом с ним на переднем сиденье. Радио тихо наигрывало какую-то мелодию в стиле кантри… Я вернулся домой на выходные, и мы собрались навестить семью старшего брата моего отца. Мимо нас на большой скорости пронеслась машина, я я услышал, как отец пробормотал что-то, включая фары. Еще один удар гигантской ладони ураганного ветра — и отцу пришлось выкручивать руль влево, чтобы вернуть нас с обочины.

— Поль, — сказала мама, — может быть, съедем на обочину и остановимся…

Отец кивнул, посмотрел на зеркальце заднего обзора, потом пристально вгляделся вперед.

— Да, пожалуй, — сказал он и начал сворачивать.

В тот же момент еще один тяжелый порыв ветра обрушился на машину сбоку. Мы оказались на обочине, затем слетели с дороги. Потом мы куда-то падали, и я услышал сначала грохот грома, а затем грохот удара, заглушивший музыку, крик матери и все остальное…

Я вскрикнул и широко открыл глаза, но все равно ничего не видел несколько секунд из-за слез… Мне приснился сон, но на самом деле это случилось не только во сне. Это действительно произошло, вспомнил я, потому что именно так погибли мои родители. Это…

В лобовом стекле зияла похожая на звезду дыра, и мой грузовик уже не во сне медленно съезжал с дороги вправо.

Я метнулся на водительское сиденье и на этот раз тут же нашел переключатель ручного управления, поскольку специально заметил его положение в электрической схеме грузовика, когда последний раз проскальзывал в бортовой компьютер.