Пели на языке, который не был ни современным русским, ни, кажется, вообще каким-либо известным языком. Слова волнами перекатывались друг через друга, то поднимаясь до почти крика, то опускаясь до едва различимого шепота. От этого монотонного гипнотического ритма уже был эффект: у Кеши начала слегка кружиться голова.

— И сколько их там? — одними губами спросил Костик, когда они залегли в траве метрах в сорока от подножия холма, чуть дальше, чем планировали изначально, — ближе подходить Ворон запретил категорически.

— Человек десять, может, больше, — так же тихо ответил Ворон, напряженно вглядываясь в темноту. — Но не факт, что поют все — некоторые могут просто стоять в оцеплении.

— А если нас заметят? — шепнула Кеша.

— Тогда будем бежать быстрее, чем когда-либо в жизни, — честно ответил Ворон.

— Ты понимаешь, что они поют?

— Нет. Но звучит старо. Очень старо.

Они пробрались по траве еще немного и затихли. Теперь метрах в тридцати от подножия кургана. То, что открылось их взглядам, заставило всех троих затаить дыхание.

На вершине холма со стороны, прежде скрытой от них, горели факелы — не электрические, а настоящие, живые, с потрескивающим пламенем, вокруг которых стояли фигуры в темных плащах с капюшонами. Их было не меньше десятка. Пламя факелов освещало их снизу, отбрасывая длинные, изломанные тени на склон кургана, и от этого фигуры казались куда выше и массивнее, чем были на самом деле — будто сама земля вздымала их из своих недр.

Гортанные голоса, которые до этого были едва слышны, теперь звучали иначе. Здесь не было препятствия в виде кургана, поэтому пение переливалось в полную силу.

Куда страшнее был ритм. Слаженный, как если бы все исполнял один человек. Голова у Кеши и так кружилась, но вдобавок к этому обручем стянуло виски.

Девушка попыталась понять, что именно поют, но уловила лишь то же, что и Ворон: древность, которую разумные люди боялись даже упоминать.

В центре круга, на плоском камне, лежало что-то — или кто-то, — завернутое в темную ткань. Свежий ветер на мгновение приподнял край покрова, и Кеша с ужасом различила очертания — определенно человеческие, определенно неподвижные.

— Он живой? — одними губами спросил Костик, вглядываясь изо всех сил.

— Не знаю, — так же беззвучно ответил Ворон. — Но пока еще не мертв — иначе они бы уже не пели, а начинали следующую часть.

— Витька, — одними губами произнес Костик. — Это же…

— Тихо, — шикнул Ворон, но было поздно.

Ночной ветер, до этого молчавший, вдруг поднялся — не порыв, а именно поднялся, будто по чьей-то команде, — и швырнул пригоршню пыли прямо в лицо Костику. Тот закашлялся — негромко, но фигуры на холме мгновенно замолчали.

— Гости, — безграничным эхом разнесся над полем низкий, скрипучий голос. — У нас гости. Добро… пожаловать!

Один из капюшонов повернулся в их сторону медленно, будто нехотя, совсем как в фильмах ужасов. Даже на расстоянии Кеша ощутила, как по коже пробежал мороз, совсем не связанный с ночной прохладой.

— Бежим, — выдохнул Ворон, уже поднимаясь на ноги. — Сейчас же!

Хорошо, если бы эту команду можно было исполнить. Задрожавшая земля самых стойких обратила в кисель. Вибрация и дрожь шли из глубины, определить которую не представлялось возможным.

В ту же секунду среди травы начали подниматься полупрозрачные силуэты — десятки, а может, и сотни, — в старинных доспехах, с копьями и щитами, с пустыми, светящимися тусклым синим светом глазницами.

— Твою же… — только и успел выдохнуть Костик.

Первые ряды призрачного войска надвигались неспешно, но неотвратимо — будто у них было все время мира, будто они уже давно ждали случая размяться после веков неподвижности под курганом. Синеватое свечение, исходившее от пустых глазниц, отражалось в росистой траве, придавая всему полю призрачный, потусторонний блеск.

— Гера, что делать⁈ — крикнула Кеша, отступая назад, хотя понимала, что бежать по открытому полю от того, что, возможно, вообще не имеет физического тела, — затея сомнительная.

— Не знаю пока! — честно откликнулся Ворон, лихорадочно соображая, что предпринять — призраки не реагировали ни на голос, ни на угрожающие жесты, а до ближайшего укрытия в виде редких кустов у края поля оставалось метров сто, которые предстояло преодолеть под прицелом синеватых, светящихся глаз бесчисленной ратной силы.

Призрачное войско Куликова поля двинулось на них.

Первое, что успел сделать Ворон — это не бросился бежать, а рванул за собой сначала Кешу, потом Костика, вниз, в неглубокую промоину между двумя массивными кочками травы, туда, где призрачная конница — если это вообще была конница, а не пехота, что разобрать в темноте не удалось — не сразу могла их достать.

— Держитесь рядом! — рявкнул он, перекрикивая нарастающий гул, который шел не то от земли, не то от самого воздуха — будто далекий колокол бил внутри черепа. — Не разбегайтесь!

— А ты сам-то что предлагаешь? — выкрикнул в ответ Костик, отбиваясь фонариком от подступающего полупрозрачного силуэта — удар прошел насквозь, но призрак все же дрогнул и отшатнулся, будто от неожиданности.

Следующий удар уже не возымел такого эффекта, но как в кино не получилось — лицо призрака сохранило полностью отсутствующее выражение, и никаких злобных ухмылок на нем не возникло.

— Свет! — сообразил Ворон. — Они реагируют на свет!

— Электрический не работает так, как надо! — крикнула Кеша, у которой уже был наготове метательный нож, хотя против бестелесного противника от него было мало толку. — В прошлый раз соль помогала, помните?

— У кого есть соль⁈ — почти истерично спросил Костик.

— У меня в кармане пакетик от чипсов, — Кеша выругалась. — Не то!

Один из призраков — рослый, в остроконечном шлеме, с копьем наперевес — прошел сквозь Костика, и того обдало таким пронизывающим холодом, что парень рухнул на колени, стуча зубами и обхватив себя руками за плечи в бесплодных попытках согреться.

— Костя! — Кеша метнулась к нему, но Ворон перехватил ее за плечо.

— Не трогай, — быстро сказал он. — Холод пройдет, он не мертв. Смотри на них внимательнее — они же не нападают по-настоящему, они… проходят сквозь.

И правда — присмотревшись, Кеша заметила, что призрачное войско, хоть и надвигалось волной, будто в атаку, не пыталось колоть их копьями, не рубило мечами — просто шло, безмолвно, размеренно, проходя сквозь людей, оставляя после себя лишь ледяной ожог да мгновенное, животное чувство ужаса.

Второй ряд призрачных воинов прошел сквозь Кешу — ощущение было таким, будто ее на мгновение окунули в прорубь, а потом резко вытащили обратно; дыхание сбилось, а по коже побежали мурашки, но, к ее собственному удивлению, боли не последовало — только всепроникающий, животный ужас, растворившийся так же быстро, как и накативший.

— Они… нас не тронули! — крикнула она, придя в себя. — Смотрите же — они просто идут сквозь!

— Возможно, они просто и не могут ничего больше! — слегка успокоившись предположил Ворон, помогая подняться окончательно пришедшему в себя Костику. — Призраки из такого места, с такой историей — всего лишь отголосок, память, едва хранящая форму, а не полноценная нежить с когтями и клыками, как мы привыкли.

— Тогда чего они добиваются? — Костик, все еще дрожа в коленях, нашел в себе силы для сарказма. — Неужели хотят напугать до заикания?

— Возможно, именно для этого они здесь и появляются, — Ворон обвел взглядом тающую, будто расползающуюся в предрассветной сырости армию. — Отпугнуть случайных свидетелей. Не убить — это привлекло бы внимание полиции.

— А напуганный человек скорее спишет пережитое на игру воображения, чем побежит с заявлением, что видел войско призраков, — зафыркал Костик, возмущаясь на то, что ему пришлось промокнуть в росе полностью.

— Это всего лишь иллюзия, — выдохнула Кеша. — Или… декорация?