— Сколько еще ждать? Уже два часа должен был работать, — со слезами в голосе говорил Максим. — Кому ты еще позвонила? Дяде Паше? Он что, пойдет туда? Искать? В Шутов угол? Так он правда туда пошел?

— Послушайте, — Кеша мягко прервала словоизвержение Максима. — А мы можем вам как-нибудь помочь?

— П… помочь? — рука с телефоном медленно поползла вниз от уха. — Мам, подожди.

Женщина на том конце провода все еще продолжала что-то говорить. Максим внимательно посмотрел на четверку, шмыгнул носом.

— Я был бы благодарен, но…

— Вот и отлично! — Кеша мгновенно влилась в образ спасателя.

— Но там очень опасно!

Все переглянулись.

— Мы не отказываемся помочь, — вежливо вставил Костик. — Но о какой опасности речь?

Максим осторожно поднес трубку к уху:

— Мам… Дядя Паша уже в Арефино? Мы скоро будем. Опасность в том, — он продолжил, когда убедился, что разговор с мамой завершился, — что там, куда пошел отец, гиблые места. Там ручьи и болота, даже знающие люди плутают, путаются. Бывает, что по два-три дня не могут выйти. Как будто нечистая сила их там держит.

— И часто такое? — уточнил Георгий.

— Несколько раз за сезон. Ежегодно. Но без смертельных исходов, к счастью, хотя мама говорит, что прадедушка там пропал, а дядя Паша вот рассказывал, что он просто сбежал в Москву творить революцию, — вздохнул Максим. — Ну в любом случае, идти туда вот так, — он обвел руками четверку, — не лучшая идея. Сапоги, лучше повыше.

— Комары есть? — спросил Кащей.

— Ну, в сезон водятся, сейчас поменьше.

— Нечего тогда нас опасностями пугать, — бравурно заявил Костик. — Все остальное — мелочи.

Кеша едва заметно улыбнулась, у Аркаши округлились глаза. Спокойно на все происходящее смотрел только Ворон.

— А может, есть еще какие факты? — он удачно выбрал момент для вопроса, когда и лицо Максима тронула слабая улыбка.

— Фактов больше нет. Дальше — всякая дичь и вымысел. К нашему Шутову углу кого только не приписывали. И чертей, и инопланетян, и разбойников. Ну, вы ж слышали, да? Из-за которых Гагарин разбился?

— Это уже перебор, — протянул Аркадий.

— Вот. Так что — вымысел. Как честность дяди Паши.

— А что с честностью дяди Паши? — удивился Ворон смене темы.

— Ну так он, кхм… — Максим густо покраснел. — Вы уж извините, что так… Нет, не буду. Нехорошо так о родственниках. Хотя глобально он вроде как и не родственник, просто новый мамин муж… ой.

— Так, дружище, — Костик подошел ближе к Максиму, положил ему руку на плечо и, слегка наклонившись, заглянул в глаза: — Во-первых, хорошим людям мы всегда поможем, верно?

Как только остальные нестройно подтвердили его намерения, Кащей продолжил:

— Во-вторых, бояться нас не надо. Нас вот даже нечисть боится всякая, — взялся плести он, стараясь не перебрать. — Нам вот только как в кино, знака не хватает на борту.

Махнув рукой в сторону УАЗика, он едва не задел Ольгу. Та недовольно поджала губы, умудрившись стремительно отскочить в сторону. Прямо-таки сверхъестественно быстро, но Максим на это не обратил внимания, уставившись на борт «буханки».

— Ага, Скуби-ду и его команда, — пошутила она, сохранив недовольство в голосе, но не на лице.

Аркаша громко прыснул со смеху, уловив тонкую иронию. Кащей же пропустил шутку мимо ушей.

— Поедем, найдем твоего отца. Только не на нашей машине.

Максим просиял.

— Да-да! Хорошо. Я подвезу, — с этими словами он пискнул брелком и разблокировал двери «тойоты». — Садитесь.

Ворон, Аркаша и Кеша втиснулись на заднее сиденье, Кащей занял пассажирское переднее. Потер пластик панелей вокруг, потом повернулся в сторону водителя и не сдержал любопытства:

— Так что там дядя Паша?

— Ну, дядя Паша… — Максим сомневался, стоит ли говорить о родне совершенно незнакомым людям, даже тем, кто согласился целой толпой отправиться в лес на поиски его отца. — Он же директор детского дома. Богатый человек.

— Это какой-то оксюморон, — вставил Ворон и тут же сделал вид, что подавился.

— Так все здесь знают, что он к себе в карман кладет все, что можно, — выпалил Максим и снова ойкнул. — То есть, он говорит, что все, чего коснется, обращается в деньги.

— Интересный Мидас у вас нарисовался, — проговорил Аркаша.

— Кто?

— Царь, который прикосновением превращал все в золото. Это древний миф, — пояснил Кудесник.

— А коррупционеры — суровая реальность! — Кащей махнул рукой. — Ладно, поехали в этот Шутов угол. Познакомимся с твоим дядей Пашей, найдем отца…

— Отчим ищет отца? — Кеша переглянулась с Кудесником. — Ну и дела…

Но «тойота» уже уворачивалась от ям на дороге, а мимо пронесся указатель на Арефино. Ворон вспомнил слова из последнего сообщения от Куратора: «Иногда знаки — не просто знаки». Предчувствие, что с этим местом что-то не то, не покидало его с тех пор, как они выехали из гаража.

— Ну, здравствуй, — миловидная девушка поприветствовала кучерявого юношу, что не без гордости сидел в кресле посреди библиотеки, якобы погруженный в чтение книг. — Я тут подумала, что, наверное, могла бы присоединиться к твоей игре.

Как только он оторвался от книги, девушка тут же подмигнула, создала себе кресло напротив, пожалуй, даже удобнее и чуть изысканнее, чем у собеседника, после чего закинула ногу на ногу и попыталась рассмотреть книгу на столе.

— Здравствуй, — насторожился юноша.

Одновременно с приветствием он прикрыл книгу, повернул ее так, чтобы, обхватив ее ладонью, прикрыть надпись на корешке. Несмотря на размер фолианта, спрятать его удалось без видимых усилий.

Закончив с книгой, которую пришлось положить между подлокотником и собой, юноша посмотрел на незваную гостью, которой уже однажды предлагал роль наблюдателя. Ее нынешний визит показался ему не столько неожиданным, сколько подозрительным.

— Присоединиться? — переспросил юноша.

— Рада, что ты не оглох за время своих развлечений, — она прищурилась поджала ноги под себя, наклонившись через стол к юноше. — Я хочу сказать, что в эту игру можно играть вдвоем. Такое мое предложение.

— Даже не понимаю, о чем ты.

— Все понимаешь. Разница в том, что, если ты примешь мое предложение, тебе придется рассказать, чем именно ты тут занимаешься. Но, предположим, что я не дура, и вижу, что ты творишь на Земле.

— Умом и сообразительностью ты всегда отличалась, — слабо улыбнулся юноша, стараясь экономить слова и не говорить лишнего.

— А если не примешь, тогда я буду использовать свои методы, братик, — выразительно закончила она альтернативное предложение. — Тебе надо решить здесь и сейчас: да. Или нет.

— Нет, — сразу же ответил юноша.

— Как скажешь, — и миловидная девушка растаяла в воздухе вместе с сотворенным ей креслом.

Тонкие пальцы коснулись висков почти одновременно с болью, что начала пульсировать с обратной стороны черепа.

— А я предупреждала!

— Матушка…

— У тебя очень грубые методы. Я это тоже уже говорила. Но повторюсь еще раз. Изящнее. Надо работать изящнее, иначе она будет первой, но не станет последней, кто придет к тебе!

— И что ты предлагаешь?

— Остановись. Сейчас все будут искать следы. А наследил ты порядочно.

— Хочешь, чтобы я их бросил? — юноша удивленно задрал брови.

— Да.

Ответ столь же короткий, как и его отказ миловидной девушке, однако жестокости и цинизма в этом было больше. К людям он относился уже не как к инструменту, а как… к питомцам? Но его заставляли их бросить — во всяком случае, такой отпечаток оставили в его голове слова матери.

— Я не прошу тебя отпускать их надолго. Пожалуй, недели даже хватит, — произнесла она, видя его нерешительность. — Они проявляли самостоятельность, и я верю, что они справятся. В них есть задатки. В каждом из них.

— Недели, — только это и услышал юноша.

— Нас может ждать суровое наказание, если вскроется правда.