— Разонравился, — я усмехнулась, глядя на его растерянное лицо, — и занялась английским.

Он ещё с минуту ковырялся ногтями у себя в голове, а потом расплылся в улыбке.

— Врёшь, — уверенно заявил он, — ты не могла за год так изучить английский, чтобы тебя послали с ним на олимпиаду. Так не бывает.

Я пожала плечами. Смысл доказывать? Доберёмся до Гомеля, там и убедится.

Но если вдуматься, какого лешего олимпиаду решили проводить не в Минске, а в Гомеле, для меня осталось шарадой.

Лишние затраты — это одно, все участники сидели на какой-то автобазе, куда нас перевезли по прибытии, и бродили где попало. Сопровождающие преподаватели пытались удерживать всех на одном месте, да куда там! Кто-то в туалет, кто-то по боксам шарился, к тому же не было ни одного навеса, и мы грелись на солнышке.

Принимал бы Минск, уже разместились в какой-нибудь общаге, а то развели чёрт-те что.

Прибыла я с ещё одним пареньком в сопровождении его отца, учителя французского, в два часа дня. Через час в составе более многочисленной группы нас доставили на автобазу, здесь и куковали. А теперь ещё выяснилось, что один из водителей не явился на работу, и некому сесть за руль автобуса. Два часа его разыскивали, пока стало известно, что он попал в больницу с аппендицитом. Здесь вам не там. Мобильников нет, и сразу определиться и принять решение невозможно, к тому же у многих дОма не были установлены телефоны, а стало быть, требовалось заслать курьера.

А до Гомеля ни много ни мало — больше трёхсот километров, поэтому порядка тридцати участников олимпиады имели возможность не выспаться, остаться голодными и предстать пред ясные очи экзаменаторов совершенно разбитыми и провалить квесты. Одним словом, подготовка — 80 уровень.

Ну хоть поняла, что произошло, а то на протяжении двух часов только крики были слышны, причём иногда матерного характера. Вероятно, работники автобазы, глядя на юношей и девушек, старались сдерживаться или получили такую команду, а то молодёжь могла многому научиться.

Была однажды на автобазе. Из десяти слов девять — это русский фольклор, так что ту, на которой мы находились, можно было смело зачислить в образцово-показательную.

Сообразив, что мы с таким руководством можем реально заночевать на автобазе, я подхватила свой рюкзак и двинулась к будке, на которой висела большая табличка: «Диспетчер автомобильного транспорта». Где сидит начальник всея богадельни, я не знала, а шастать по двухэтажному зданию, расположенному по соседству, не хотелось.

Мужик лет пятидесяти разговаривал одновременно по двум телефонам, причём на одном отсутствовал диск с цифрами, поэтому как он по нему куда-то звонил, для меня осталось загадкой, как и многое на этой автобазе, впрочем, не только на ней. Здесь же находились ещё трое в грязных робах, и все трое одновременно пытались донести до диспетчера информацию, каждый свою.

Когда я протиснулась внутрь, на какое-то мгновение воцарилась тишина, и они вчетвером уставились на меня, но, к сожалению, воспользоваться моментом я не успела. В двери, отпихнув меня в сторону, протиснулся ещё один парень, хорошо хоть в чистой одежде, а то бы я могла очень огорчиться, если бы он измазал мне юбку маслом или ещё чем-то.

— Яков Владимирович, — начал он с порога, — я застал Осадчего дома, но он категорически отказался ехать со мной.

Яков Владимирович опустил обе трубки на аппараты, и его глаза воспылали гневом.

— Как это отказался? — заорал он и выдал тираду, в которой слова были 18+, абсолютно все.

— Он сказал, что у него в профилактории только двенадцать дней, билет на поезд в кармане, и вообще он в отпуске и не собирается терять даже один час из отведённых.

В принципе, правильно сказал. Кто ему возместит оплаченные дни? Диспетчер?

— Он в профкоме бесплатную путёвку получил, — ответил Яков Владимирович и добавил всё, что думает о водителе по фамилии Осадчий. И тоже 18+.

В будке на мгновение наступила тишина, и я решила этим воспользоваться.

— Вам повезло, Яков Владимирович, — сказала я, — услышала, что разыскиваете водителя, и думаю, что вам могут пригодиться мои услуги.

С этими словами я положила на стол перед ним свои права в развёрнутом виде.

Яков Владимирович нахмурился и машинально скосил глаза вниз. Трое в робах сгрудились над столом и замерли.

— Ни хрена себе, — произнёс один из них и уважительно глянул на меня, после чего в его взгляде появилась озабоченность.

Понятное дело, права на все виды транспорта не срослись у него в голове с обладателем этих самых прав.

Яков Владимирович проморгался и тоже уставился на меня. На фоточке я была вполне узнаваемой, а награды слегка прикрывались печатью, но одно дело разглядывать фотографию и совсем другое дело видеть перед собой пигалицу, которая утверждает, что может управлять многотонной машиной.

— У вас ко мне какие-то вопросы остались? — Я улыбнулась. — Готова ответить на любые, но если мы ещё на час задержимся, вы имеете возможность сорвать олимпиаду. Во всяком случае, для некоторых участников.

Приматы, блин! Уставились на меня глазенками, хлюпая посекундно.

В двадцать первом веке женщин-дальнобойщиц пруд пруди, и на автобусах рассекают по всей России, а вот глядя на диспетчера и его подручных, создавалось впечатление, что они не слышали ни о чём подобном.

Учитывая, что они молча продолжали пожирать меня глазами, я решила подтолкнуть их мысли в правильном направлении.

— Женский автопробег имени Сталинской конституции помните? Кто возглавлял? Правильно, Анастасия Волкова — моя мама. Волкова — это девичья фамилия.

Наткнулась на статью в «Комсомольской правде» на слёте и прочитала её всю. Кто-то решил припомнить перед автопробегом Москва — Свердловск, что женщины уже совершали нечто подобное. На самом деле просто перегоняли десять автобусов на Урал в мае этого года и решили доверить такое важное дело девушкам-комсомолкам.

Так как лица моих оппонентов не изменились, разве что складки на лбу прорезались, я добавила:

— «Икарусы» два месяца назад перегоняли из Москвы в Свердловск. Я одна из десяти девушек, которая участвовала в пробеге. Не читали в «Комсомолке»? А журнал «За рулём» на автобазе есть?

Я помахала ладонью у них перед глазами.

— Ау, мальчики, вы меня слышите?

— Есть журнал, — отмер Яков Владимирович, — но подписка у главного инженера в кабинете, а его сейчас нет, — он подумал несколько секунд и спросил, — а что там?

— А что там? — передразнила я его. Ну, а что, раз до журнала добраться было нельзя, можно было смело лепить горбатого, — я на обложке журнала, между прочим. Могли бы и узнать.

Яков Владимирович поерзал на месте.

— Я читал журнал и про автопробег тоже, но вас не припомню. Кажется, у вас на голове что-то было.

— Точно! — подтвердила я, — на шлемафон похожее.

Пара девчонок-участниц действительно в «Комсомольской правде» на фото были в каких-то ушанках. Было ли фото в журнале, я была без понятия, но моя уверенность добила диспетчера.

— Вот! — радостно произнёс он, — потому и не узнал. К тому же я женат и не засматриваюсь на хорошеньких девушек.

— Хорошеньких? — возмутилась я, — это вы меня сейчас обидеть решили? Какая же я вам хорошенькая? — я оглянулась в поисках зеркала, а не найдя, ткнула пальцем себе в щёку, — красавица!

Яков Владимирович закашлял, стукнул пару раз себя в грудь и кивнул:

— Пойдём в медпункт.

Даже не стал возрастом интересоваться, вероятно, впечатлившись правами и моими рассказами.

Он вытолкал всех на улицу, повесил на двери здоровенный замок и показал рукой направление. Однако мы направились не в медпункт, а к завгару, который, увидев меня, оторопел не хуже диспетчера.

— Женя, выписывай путёвку, — сказал Яков Владимирович, — или не узнаешь? Дочка той самой Волковой, участница автопробега на «Икарусах» в мае. Ей фото на обложке журнала «За рулём».