— Спасибо, Илья Борисович, за совет. Я, честно говоря, и сам об этом думать начал, да всё никак руки не доходят. То одно, то другое, времени не хватает катастрофически.

— А ты не думай, а заканчивай работу на сегодня и в свой Блиндажный за учебники. Я знаю, Аня тебя ими снабдила хорошими, вот и давай вперёд. И Андрюху своего рядом сажай, пусть готовится тоже экстерном техникум заканчивать. Вы там вдвоём и позанимаетесь, друг другу поможете, один объяснит, другой проверит. Тебе надо и отдохнуть по настоящему, и немного охладить свой мозг, отвлечься от работы, — он помолчал, потом добавил. — Мы берём повышенные соцобязательства и завтра утром покажем план, как мы представляем развитие нашего завода. Так что сегодня можешь себе позволить пораньше уйти, не задерживайся.

Я невольно опять заулыбался, и Гольдман показал мне кулак с деланной угрозой в глазах.

— Я о нём забочусь, как более старший и опытный товарищ, даю мудрый жизненный совет, а он тут… Улыбается. Несерьёзно относится.

— Спасибо, Илья Борисович, ты знаешь, а я твоему совету последую обязательно, — серьёзно сказал я. — Действительно, надо этим заняться вплотную. Время ещё есть вечером, пока не стемнело совсем. Часа три-четыре выкрою.

— Вот и умница. А то носишься как угорелый с утра до ночи, а потом упрёшься в потолок из-за образования, и обидно будет. Способности есть, талант есть, а бумажки нет. И всё, карьера закончена.

Иногда бывает, что принятие какого-то решения даётся с неимоверным трудом, когда ты прикидываешь и так и эдак, и не можешь решить, как правильно поступить, казалось бы, в очевидной ситуации. Взвешиваешь все за и против, советуешься с другими людьми, а решение всё не приходит. Мучаешься, сомневаешься, теряешь сон по ночам.

А иногда на бегу принимаешь решение, почти в буквальном смысле на раз-два, не задумываясь особо. Или просто какое-нибудь вовремя услышанное слово подвигает тебя на какое-нибудь, как потом выясняется, судьбоносное решение, меняющее всю жизнь. Вот разговор с Гольдманом и был, наверное, именно таким судьбоносным моментом. Простые слова, сказанные в нужный момент нужным человеком, который не желает тебе зла.

В Блиндажном мы не были почти две недели, и я поразился, насколько здесь всё изменилось в лучшую сторону.

По мановению волшебной палочки, конечно, на месте блиндажей не появились капитальные дома, но в пределах самого Блиндажного разобраны все развалины, дороги засыпаны щебнем и хорошо укатаны. Его центром постепенно становятся три восстановленных здания. Они все три примерно одинаковые, до войны это были общежития, в которых размещались какие-то административные учреждения. Все они были трехэтажные, но так как общее решение было не рисковать и все здания, восстанавливаемые с использованием «дедовских» технологий, ограничивать по этажности, то сейчас они имеют всего по два этажа.

Все три здания внешне сейчас почти как близнецы: каждое примерно сто двадцать метров на двадцать, что дает общую площадь почти две с половиной тысячи квадратных метров каждого. В одном из них уже заканчиваются внутренние работы. Это будет полноценная средняя школа с вечерним отделением.

С учителями пока напряженка: всего восемь человек, двое на начальную школу и шестеро на среднюю. Они, конечно, героическими усилиями закроют все предметы, но мы еще не знаем точно количество детей, которые сядут за парты через три месяца.

Если сильно напрячься, то вполне можно будет говорить и о трех тысячах учеников. Это учеба в три смены, и, конечно, такую прорву учеников восемь учителей не потянут. Нормальная загрузка, в моем понимании, это не больше полутысячи детей. Да и то при условии, что занятия будут идти в одну смену.

Понятное дело, сейчас это мечты. Но три тысячи детей это я уверен перебор, реально такого количества школьников сейчас нет. Конечно если рассматривать эту школу как одну чуть ли ни наполовину разрушенной части города, то тогда безусловно наберется. Но такого кошмара не должно быть.

Завод Ермана обещает поставить нужное количество школьной мебели, так что здание к учебному году будет готово. А вот всё остальное полнейшая неизвестность: будет ли хоть минимально укомплектован штат, как решится вопрос с учебниками и теми же тетрадями, и прочее. Тут одни вопросы и пока ни одного ответа. Городское руководство обещает помочь, но когда именно и в каком объеме, никто сказать не может.

Второе здание, это больница с поликлиникой и детский сад-ясли. Такое размещение детского дошкольного учреждения, конечно, нарушение всяческих санитарных норм и правил, но кто сейчас здесь, в разрушенном городе, вообще о них вспоминает. Здесь закончены внутренние работы на первом этаже и ведутся на втором. По минимуму на первом этаже и медицина, и сад-ясли уже почти работают. К осени планируют закончить это здание полностью, тоже к первому сентября.

Оба здания уже подключены к воде, канализации и электричеству, которое есть в Блиндажном везде. Линии проложены капитально, не временные, а настоящие, рассчитанные на долгую эксплуатацию.

А вот третье здание пока стоит отремонтированной коробкой, смотрящей на мир забитыми глазницами окон. Сил и средств на него пока нет. Будет ли оно достроено в этом году или придется ждать следующего, неясно.

Здесь всем заправляет Иван Петрович Сидоров, он тут один во всех лицах: начальник строительного участка, бригадир и комендант Блиндажного. Бригада и, соответственно, участок у него пятьсот с небольшим человек. И все достижения, это добровольный внеурочный труд обитателей Блиндажного. В черкасовских бригадах тут все, от десяти-двенадцати лет до самых возрастных жителей. Народ, кстати, тут приводит в порядок и набережную Волги. Работы еще кругом непочатый край, но уже виден результат.

Иван Петрович наметил еще несколько полуразрушенных домов, которые, по его мнению, вполне годятся к восстановлению, но пока там идет только окончательный разбор развалин. Сначала надо закончить с тем, что уже начато, а потом браться за новое.

Все блиндажи капитально отремонтированы, и везде есть отопление. Есть уличные колонки, подключенные к центральному водоснабжению, а в бане и столовых, их тут две, есть не только вода, но и канализация. Назвать их чистыми блиндажами уже нельзя, сверху приличные деревянные надстройки, особенно в столовых. Люди стараются обустроить свой быт, делают это с энтузиазмом и выдумкой.

Решен вопрос и с санитарно-гигиенической зоной. Вернее, зонами, которых здесь целых пять. Это вообще просто нормальные бараки, построенные из того, что удалось собрать на развалинах. Но в них есть и вода, конечно, пока только холодная, и канализация, которая уже центральная.

И есть огромное достижение, прачечная. Она пока тоже в построенном на скорую руку бараке, но Иван Петрович приглядел какие-то развалины, на фундаменте которых он мечтает осенью начать возводить здание настоящего капитального банно-прачечного комбината. Мечтает вслух, с энтузиазмом рассказывает всем желающим слушать о своих планах.

Абсолютно всё, что сделано и оборудовано в Блиндажном, это заслуга двух человек: нашего первого коменданта Василия Матросова и Ивана Петровича Сидорова, которому Василий плавно передал все свои полномочия в Блиндажном. Они сумели организовать людей, вдохнуть в них веру в будущее, заставить работать не за страх, а за совесть.

Добровольное движение помощи в восстановлении города называется черкасовским, оно стало массовым благодаря обращению этой бригады к сталинградцам через городскую газету. Но первые бригады добровольных помощников реально появились в Блиндажном, практически с первого дня, когда ребята с Урала начали его обживать. Василий с первой минуты стал там неформальным лидером и быстро организовал ребят. И к тому времени, когда началось черкасовское движение, в Блиндажном добровольными помощниками были абсолютно все. Тот же банно-прачечный комбинат Иван Петрович собирается строить исключительно черкасовскими бригадами. Люди сами хотят работать, рвутся помогать городу подняться из руин.