— А Василий что? — спросил я. — Какие планы на него?
— Товарищ Матросов очень деятельный человек, энергичный, инициативный, — задумчиво произнёс Виктор Семёнович. — Его каким-то образом надо образовать, дать ему знания, для начала хотя бы техникум строительный пусть закончит, и двигать в начальники. Из него толковый руководитель выйдет. Это тоже тебе надо продумать, как ему образование получить.
Виктор Семёнович ухмыльнулся каким-то своим мыслям и зачеркнул ещё что-то в своей тетради.
— Теперь о самом приятном, так сказать, и интересном, — продолжил он уже другим тоном. — Завтра и послезавтра в Сталинград начнут прибывать первые крупные партии военнопленных. Всего для начала три тысячи человек, две с половиной тысячи немцы. Но будут и их союзники: венгры, румыны, итальянцы и прочие хорваты. Человек триста, точно не скажу сколько именно, имеющие, по нашим понятиям, высшее и среднетехническое образование. Все офицеры и все добровольно согласились участвовать в восстановлении Сталинграда. Подписали соответствующие бумаги. Под твою ответственность и товарища Воронина можно будет им, сам понимаешь в каких случаях, давать послабления в режиме, вплоть до расконвоирования, в определённых пределах, конечно. А главное, в перспективе конечно, для них возможна организация встреч с представителями Красного Креста нейтральных стран. Что это для них значит, думаю, сам понимаешь.
— Понимаю, — угрюмо пробурчал я, наблюдая, как карандаш Виктора Семёновича безжалостно расправляется с очередной записью в его тетради.
— Все они медицински здоровы и даже немного откормлены, особенно офицеры, те вообще в приличной форме. Карантин уже прошли полностью и даже привиты от каких-то болезней, от тифа что ли там и прочего. Так что они сразу же поступают в твоё распоряжение. Как думаешь использовать их труд?
Пока Виктор Семёнович говорил, объясняя ситуацию, я уже решил, как эти бывшие вояки будут грехи свои отрабатывать на нашей земле.
— Разберёмся сначала детально, кто есть кто, — начал излагать я свой план. — Проведём собеседования, выясним квалификацию. Самых ценных специалистов: инженеров, технологов и очень квалифицированных рабочих, направим на заводы, там их знания пригодятся. Кто может и согласится, пойдёт в преподаватели, раз среди них есть люди с вышкой, тем более с университетским образованием. Захотят нормально жить русский на раз-два выучат. А у нас в тресте предлагаю их использовать на трёх основных объектах. Очень просил направить к нему рабочих Василий. Решим, сколько дать ему, в рабочем порядке. А остальные, — я зло и мстительно ухмыльнулся, представляя картину, — пусть восстанавливают дом НКВД и здание обкома. И драть с них три шкуры буду лично, следить за каждым шагом. Пусть вкалывают как проклятые.
— Егор, а скажи мне честно, — Виктор Семёнович помолчал, затянулся и задал неожиданный вопрос. — Если вдруг разрешили бы тебе на фронт, отпустили бы, ты бы пошёл?
Его вопрос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась какая-то глубина, будто он проверял что-то очень важное для себя.
— Побежал бы, Виктор Семёнович, и не раздумывая, — честно ответил я. — И приказывал бы пленных в боях не брать, даже если кто-то и руки поднял в сторону наших. Расстреливал бы на месте.
— Так ты же так быстро под трибунал пошёл бы за такое, — заметил Виктор Семёнович. — За расстрел пленных трибунал положен.
— Ну и что, трибунал так трибунал, — я пожал плечами. — Своё в штрафбате оттрубил бы. Повезло, вернулся бы в строй, не повезло, ну что поделаешь, — я обречённо развёл руками. — Такая судьба.
— А к этим пленным, которые к нам едут? — задал резонный вопрос Виктор Семёнович, испытующе глядя на меня.
— Эту публику я, конечно, трогать не буду, — успокоил я его. — Но если кто-то будет, скажем так, недостаточно добросовестно отрабатывать свои преступные деяния, совершённые на нашей земле, саботировать работу, то я сразу же обращусь в наши органы. Пусть они разбираются, а я лично буду требовать самого сурового наказания, вплоть до вышки.
— Твоя позиция понятна и услышана, — кивнул Виктор Семёнович. — Поэтому давай двигаться дальше по списку.
Виктор Семёнович удовлетворённо зачеркнул ещё одну запись в тетради и продолжил:
— Но это не все хорошие известия на сегодня. Товарищи, — он ухмыльнулся и сразу стало понятно кого Виктор Семёнович имеет в виду, — немного не доработали, не рассчитали сроки, и у них получилась накладка с графиком. Сегодня должен прибыть и спецконтингент, где-то около тысячи человек, может, чуть больше. Но их ни в каком карантине мурыжить не надо, время терять не будем. Все они, кажется, из Калача, и там уже прошли полный карантин и все необходимые проверки. Так что можешь сразу же распределять народ по объектам и пускать в работу. Разместить у вас такое количество ещё есть где, без всякого уплотнения существующих. Ну, так мне по крайней мере час назад доложили твои коменданты.
— Да, примерно так и есть, — подтвердил я. — Возможно даже и побольше вместить сможем. У пионеров я сегодня не был, не успел заехать, а к Василию заезжал, там точно места хватит.
— На этом у меня всё по повестке, — Виктор Семёнович очередной раз закрыл тетрадь и отложил карандаш в сторону. — Давай приступаем к дальнейшей работе, дел много.
Но это оказалось глубочайшим заблуждением с его стороны. Практически сразу же, раздался настойчивый стук в дверь, и на пороге возник один из связистов нашего партийного дома, естественно в военной форме.
— Товарищ Андреев, срочное сообщение из Астрахани, — чётко отрапортовал он. — Местные товарищи сообщают, что наши товарищи Кошелев и Орлова час назад покинули Астрахань и движутся в нашем направлении. Они возвращаются из Баку с пятью полностью гружёными «Студебеккерами». Сами едут в легковой «эмке». Их сопровождает вооружённая охрана, сотрудники НКВД.
Связист вытянулся по стойке смирно и протянул Виктору Семёновичу листок с текстом телефонограммы.
Он бегло, но внимательно просмотрел её и жёстко, отрывисто спросил:
— Почему сразу же не доложили мне? Сообщение пришло час назад. Целый час чего ждали? В чём причина задержки?
— По инструкции мы не имеем права оставлять наше оборудование без присмотра, товарищ Андреев, — спокойно объяснил связист. — Я сегодня с утра был один на смене, мой напарник заболел и остался в казарме. Закончив приём сообщения, я ожидал появления подменного напарника, чтобы передать как положено сообщение.
— А как же вы обычно поступаете в подобных случаях, если сообщение надо вручить срочно? — искренне удивился Виктор Семёнович. — Неужели всегда ждёте смены или подменного?
— Во-первых, есть телефон, товарищ Андреев, — пояснил связист. — Я ставлю в известность своего непосредственного начальника и жду его решения по ситуации. В крайнем случае я имею право вызвать начальника караула. У каждого из них есть соответствующий допуск секретности, и я передаю с ним полученное сообщение.
— Понятно. Инструкция есть инструкция. Свободны, товарищ, — кивнул Виктор Семёнович.
Когда за связистом плотно закрылась дверь, Виктор Семёнович встал из-за стола и направился к массивному сейфу в углу кабинета. Он достал из сейфа початую бутылку хорошего коньяка, трофейного, и два граненых стакана.
— Везучий ты мужик, Егор, надо признать, — улыбнулся он, разливая коньяк. — Всё у тебя получается, за что ни возьмёшься. Ну что, давай за твоё постоянное везение и, конечно же, за нашу скорую Победу!
Дмитрий Петрович и Анна Николаевна приехали в Сталинград почти в полночь. Я еле-еле успел принять весь прибывший бывший спецконтингент и оперативно распределить его по объектам: часть направил к пионерам, а большинство к Василию. Вся конкретная, детальная работа с людьми, распределение по специальностям и участкам будет завтра. Документы, переданные нам сотрудниками, сопровождающими народ из лагеря в Калаче, были отработаны очень качественно, на высоком уровне.
Подробные паспортные данные на каждого, полная военная история, причина направления в ПФЛ, результат всесторонней проверки. Каждый человек ознакомлен со своими перспективами при добросовестной работе в Сталинграде, со степенью ответственности при различных нарушениях, которые чётко и подробно расписаны в специальной инструкции. Везде, где необходимо, стоят личные подписи, заверенные печатями и подписями сотрудников лагеря в Калаче. Так что серьёзных проблем с этим пополнением быть не должно. Всего к нам в этот раз прибыло тысяча двести шестнадцать человек, абсолютно все бывшие советские военнопленные и окруженцы из котлов прошлых лет войны, часть из которых бежали из плена или просто присоединились к партизанским отрядам. Почти две сотни были родом из Белоруссии, земляки.
