Руки на талии резко притягивают меня к мужскому телу, и об «отрезании» уже речи не идёт: тут бы со всеми чувствами справиться!
Как же он целуется… Запакуйте мне его, и я всегда буду носить этого мастера с собой!
Ха Ру не торопится сразу выбить все мысли из моей головы: он растягивает процесс, всякий раз медленно отдаляясь — но с каждой новой атакой на мои губы у меня буквально сердце из груди выскакивает. Его руки тоже не спешат снять с меня платье… — лишь смять ткань и за неё вновь притянуть меня к себе… Он не разворачивает меня и не прижимает к стене: он стоит на месте, позволяя делать то, что я хочу. А я хочу его.
Поэтому у нас полное взаимопонимание.
— Что у тебя с этим Мастером? — звучит вопрос, когда моя голова уже мало что соображает, а тело желает только одного — чтобы его раздели.
— Ничего. Я ему отказала, — выдыхаю, кое-как собрав мысли в кучу.
— Что у тебя с Охотником? — звучит второй вопрос.
— Ничего. Он по какой-то причине видит во мне союзницу, — неохотно отзываюсь, ощущая тоску по его губам: они должны дарить мне удовольствие, а не задавать глупые вопросы!
— Ты отдаешь себе отчёт, что это всплеск гормонов? — звучит третий вопрос, и я, наконец, раскрываю глаза, а затем встречаю его взгляд.
— Ты полагаешь, что это — всего лишь всплеск гормонов? — спрашиваю, глядя на него в упор.
Какой же он красивый! Высокий, русоволосый, сероглазый, с этим его тяжелым взглядом, значение которого я так долго не могла понять…
— Ты никогда не говорила о своих чувствах, — Ха Ру не отпускает ни меня, ни моё платье, продолжая удерживать моё тело слишком близко к себе. Это не даёт мне отстраниться и придумать достойный ответ.
— Я держала их при себе, — опускаю взгляд на его шею.
— Значит, всё-таки они были? — звучит ровный вопрос.
— А ты не заметил? — решаюсь на дерзость, хотя ощущаю себя после этого совсем не победительницей, а пятилетним ребёнком с лопаткой в песочнице. И с насморком вдобавок.
— Ты ведь знаешь, что сделал покойный граф? — спрашивает Ха Ру, глядя мне в глаза.
— Он убил вашего отца за нарушение правил посещения Запретного Острова, — отвечаю, не моргая.
— Ты знаешь, что делала Тэ Ра? — вновь спрашивает Ха Ру.
— Она убивала моих подданных при помощи аркана, подставляя меня. А ты сжигал за ней трупы, — произношу ровным голосом.
— И у тебя нет с этим проблем? — уточняет бывший телохранитель, вглядываясь в моё лицо.
— У меня нет проблем с тобой. И никогда не было, — отвечаю негромко, но четко.
— Но я однажды отказал тебе, — почему-то напоминает Ха Ру.
Думает, что я обижена?..
— Я этого не помню. Моя память пострадала после ритуала в сарае. Спасибо, что охранял меня, пока я не понимала, кто я, и где я.
Некоторое время Ха Ру молчит. А затем кладет ладонь мне на затылок и притягивает для нового поцелуя.
Моя голова потеряна. Может, она всё ещё на плечах, но я её уже не ощущаю.
— Хочу тебя, — признаюсь, наплевав на местные правила.
Да, это, возможно, перебор для графини Дайго. Но, пошло всё к черту. Я — это я. И я устала притворяться.
Взгляд, которым Ха Ру смотрит на меня, сбивает с толку: становится очевидно, что он хочет того же, но сдерживает себя.
— В чём дело? — спрашиваю негромко.
— В Охотнике.
— Я что-то должна с этим сделать? — нахмурившись, уточняю.
— Ты — ничего, — отрезает бывший телохранитель, глядя мне в глаза.
— Но если у него есть какие-то виды на нашего ребёнка… — начинаю, было, как меня перебивают:
— Я не планировал пересекаться с ним, — произносит Ха Ру, отводя взгляд, — но если он захочет забрать тебя с собой…
— Куда? — в свою очередь перебиваю его, — На остров? — усмехаюсь, но резко осекаюсь, заметив, что кроме меня здесь никому не смешно, — Ты что, серьёзно?..
— Я знаю о его цели. У меня она такая же. Но исход мы видим по-разному, — произносит Ха Ру, спускаясь ладонью по моей шее и провожая это движение сосредоточенным взглядом.
— Я тебя не понимаю, — признаюсь негромко.
О чём идёт речь? Почему мне никто ничего не рассказывает до конца?
— А я не понимаю тебя, — неожиданно признаётся Ха Ру, взглянув мне в глаза, — я не понимаю, как ты могла так сблизиться с ним? Как вообще кто-либо мог… зачать от него?
— Кто он вообще такой? — полностью трезвею от дурмана и возвращаюсь в реальность.
Да, секс бы сейчас очень помог. Помог расслабиться — и морально, и физически. И вообще… расставил бы многое по местам.
Но я чувствую каждой своей клеточкой, что, пока от меня не отцепился невидимый глазу крючок, оставленный вниманием ко мне Охотника, ни о каком «разрешении всех проблем» речи идти не может.
— Ха Ру? — возвращаю взгляд молодого человека на себя: он так и не ответил.
— Мне нравится, как звучит моё имя, когда ты его произносишь, — произносит бывший телохранитель.
— А мне нравится твоё тело. Как думаешь, этого хватит на «долго и счастливо»? — уточняю, склонив голову.
Ха Ру сводит брови, должно быть, пытаясь понять мой сарказм.
— Это была шутка, — признаюсь, посыпая голову пеплом.
— Я понял это. Я не понял, почему ты считаешь, что на «этом» — всё? — спрашивает он.
— О чём ты? — нахмурившись, переспрашиваю.
— Ты думаешь, твой голос — это единственное, что мне нравится?
— Я не знаю. Ты никогда не говорил, — возвращаю ему его же претензию.
— У нас особо и не было возможности пообщаться, — замечает Ха Ру, разглядывая моё лицо.
Что правда, то правда. И всё же…
— Сейчас есть, — замечаю негромко, а затем задаю свой вопрос во второй раз, — так, кто такой Охотник, Ха Ру?
— Уже не человек, — звучит ответ.
— Как это понимать? — ещё больше хмурюсь.
— Так, как услышала — он уже не человек. И не планирует им оставаться.
— А ты? — напряженно уточняю, — Ты ведь тоже был на острове.
Это же всё из-за острова, верно?
— Не столько, сколько он. И я привязан к людям намного больше, — отвечает Ха Ру, — У меня есть сестра. И у меня есть ты.
Сестра у тебя — та ещё коза.
Но последние слова сероглазого красавца затронули моё сердце — я это остро почувствовала.
Я была его якорем?..
Я рада это слышать.
Потому что он был якорем для меня.
— Чем, ты думаешь, это всё закончится? — спрашиваю негромко, опуская голову.
— Битвой, — отвечает Ха Ру ровным голосом.
— Кого с кем? — уточняю также тихо.
Но ответа так и не звучит.
Не нравится мне это молчание…
— Саму империю перекраивайте, как хотите — у меня к ней привязанности нет. Но прошу, не боритесь друг с другом, — произношу, глядя в сторону.
— Как ты себе это представляешь? Что мы разойдёмся с миром? — спрашивает Ха Ру.
— У вас же одна цель, — напоминаю ему его же слова.
— Когда она будет достигнута, у нас останется ещё кое-что общее…
Поднимаю голову, встречаясь с ним глазами.
— И, думаю, никто из нас не захочет этим делиться, — продолжает Ха Ру, глядя на меня сверху вниз.
— Вы меня делить собрались? — смотрю на него тяжелым взглядом, — Так я уже свой выбор озвучила. И Рэн в курсе, что нам с ним не по пути.
— То, что ты сделала выбор, его не волнует. Для него главное, что он сделал — свой.
— Это дичь какая-то, — выдыхаю, качая головой, — Ха Ру, — произношу чётко и ловлю его взгляд, — я — не разменная монета. И я, в отличие от местных дам, в обморок от счастья не упаду, когда меня возжелают взять в охапку и утащить в неизведанные дали. Если ты до сих пор не понял, что я за человек, то…
— Именно потому, что я понял — что ты за человек, я сейчас здесь, — перебивает меня бывший телохранитель; затем неожиданно притягивает к себе, — Мало кто в курсе, но я очень жадный. И если тот, кого ты зовёшь Рэном, захочет забрать тебя силой — я отвечу тем же.
Объясни мне, графинька, почему наше глупое сердечко трепещет?.. Он же не в любви мне, в конце концов, признался…