И я упала.

Отчаянный вопль дракона сопровождал моё падение.

Ветер.

Снег.

Моё тело перевернулось. Всё было белым-бело.

Кто-то кричал. Через секунду я понял, что звук издаю я.

Последние слова моего отца были бессмысленными.

Я была близка к смерти.

Моё сердце заколотилось. Грудь горела. В ушах ревел ветер.

Ветер.

Я не смогла бы соскользнуть в эти потоки, если бы не стоял на месте. Даже если бы я могла создать их из воздуха, оружие сейчас было для меня бесполезным. Стихия, которую я никогда не мог контролировать, приближала меня к смерти.

Я зажмурила глаза и ждала удара. Мысленным взором я увидела себя ‒ покрытую коркой льда труп, лежащий изломанным на замерзшей земле.

Тепло ласкало мою кожу. Я открыла глаза, когда бледно-голубой дракон спикировал на меня. Его крылья были широко расправлены, ледяные голубые вены покрывала паутина.

Грэм.

Изящным движением, от которого захватывало дух, он прижал крылья к телу и скрылся из виду.

Я ударилась обо что-то твёрдое. Моя голова подпрыгнула, и я почувствовала вкус крови. Небо разверзлось надо мной, но я больше не падала. Чернота сгустилась по краям моего поля зрения. Мои мысли стали вялыми.

Безопасно.

Пока что я была в безопасности. Когда темнота сгустилась, над головой взметнулась струйка чёрного дыма. Каким-то образом я поняла, что это был Кэллум.

Вздох облегчения вырвался из моих легких. Моя пара тоже был в безопасности.

Темнота навалилась тяжестью. Я позволила этому поглотить меня.

Грэм

‒ С ней всё будет в порядке.

После своего заявления парень вздохнул с облегчением, достаточно громким, чтобы заглушить треск огня. Он не ждал ответа, присев на край кровати ведьмы и в сотый раз проверив ее пульс. Самым разумным было бы держать рот на замке и позволить ему позаботиться о ней. Ничего хорошего из ссоры с мальчиком не вышло бы.

‒ Не благодаря тебе, ‒ сказал я, сердито глядя ему в спину со своего места у камина. Я прислонился к стене, скрестив руки на груди. Мои предплечья прикрывали боль, которая вернулась и теперь пульсировала так сильно, что я едва сдерживался, чтобы не застонать.

Кэллум напрягся. Он медленно поднялся с кровати и повернулся ко мне лицом. Ему, должно быть, было холодно в одних брюках, которые он вытащил из одного из рюкзаков, но он был слишком сосредоточен на Джорджи, чтобы позаботиться о собственном комфорте. Ему повезло ‒ удар молнии потряс его, но он выздоровел, как только встал на две ноги. В некотором смысле, падение Джорджи избавило его от дальнейших травм. Как только ему больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы удержать её на спине, он принял форму тени и остановил свой опасный спуск. Его присутствие раздражало меня во время полёта обратно в замок, и он выхватил ведьму из моих рук, как только я приземлился на башне.

‒ Прошу прощения? ‒ потребовал он ответа, напряжение обвивалось вокруг него, как змея. Гроза утихла, и вечернее солнце освещало его обнаженные плечи и золотило его нелепые волосы, которые были слишком глупы, чтобы сообразить, какого цвета они должны быть. Свет коснулся кончиков его вьющихся ресниц, которые тоже выглядели глупо. Но его рука была целой, без следов ожога, который мог бы расколоть его крыло надвое. Его тело смогло восстановиться. Хотя, возможно, и нет. Он был так молод. Черт возьми, он не имел права лететь в снежную бурю. Он мог пострадать. Если бы молния ударила чуть левее… Если бы молния попала ему в голову…

Боль стала ещё сильнее, и мне захотелось вцепиться себе в грудь, чтобы унять её.

Вместо этого я уставился на парня и сказал:

‒ Ты дурак.

‒ Да, это правда.

Признание было странно обезоруживающим. Большинство людей не так быстро признают свои ошибки. Я ожидал ссоры или, по крайней мере, какого-то остроумного ответа. Его лёгкое согласие заставило меня почувствовать себя грубияном, когда я сказал:

‒ Тебе не следовало водить её туда.

‒ Тоже верно, но у меня не было особого выбора, ‒ Кэллум изобразил натянутую улыбку, которая не коснулась его глаз. ‒ Кто-то продолжал препятствовать её проходу на Север, ‒ он двинулся вперёд, его сильное, худощавое тело было таким же нелепым, как и его волосы. ‒ Затем кто-то попытался прижать меня к стене, прежде чем использовать в качестве боксерской груши, ‒ он остановился неподалеку. ‒ Кто-то, ‒ тихо сказал он, ‒ придурок.

Из моего горла вырвался рык. Боль распространилась в груди.

‒ Ты играешь с огнем.

Его взгляд не дрогнул.

‒ Ты снова сделаешь мне больно?

В груди у меня всё горело. Воспоминание о том, как он катился по полу, промелькнуло у меня в голове. К боли присоединился другой вид дискомфорта, и это было похоже на... сожаление. Оно скручивало меня всё глубже, проникая сквозь мышцы и сухожилия, пока я не смог устоять на месте. Я не выдержал и прижал руку к груди, но в итоге потянулся к нему. Затем он оказался в моих объятиях, прижатый спиной к стене, как в кальдариуме, и я навис над ним, держа в руках всю его глупую, нелепую красоту.

‒ Ты... ‒ я сделал глубокий вдох, поморщившись, когда боль усилилась. ‒ Ты пытался соблазнить меня.

Глаза Кэллума вспыхнули ярко-зеленым.

‒ Пытался? ‒ его голос стал бархатистым. ‒ О, я никогда не пытаюсь, милый. Когда я хочу кого-то, я получаю его, ‒ он поднял руку, словно хотел погладить меня по бороде.

Я поймал его и прижал к его голове.

‒ Ты не получишь меня, демон.

‒ Ты уже у меня, ‒ он выдержал мой взгляд, казалось, его не беспокоили ни моя хватка на его запястье, ни его положение между мной и стеной.

‒ Это не так, ‒ настаивал я. Боль стала сильнее, перехватывая дыхание. Я тяжело дышал в губы Кэллума, слёзы жгли мне глаза. ‒ У тебя нет меня. Я не твой.

‒ Так вот почему ты пришёл за мной? ‒ он свободной рукой поймал слезинку, которая скатилась по моей щеке. Когда он смахнул её, бриллиант отскочил от деревянных досок пола.

Я схватила его за другое запястье и прижала к нему тоже.

‒ Не надо, ‒ попытался я прорычать, но приказ прозвучал как всхлип, и я не был уверен, кого я умолял ‒ его или себя.

‒ Ты пришёл за мной. Ты не мог меня отпустить.

Ещё больше слёз потекли по моему лицу, превращаясь в бриллианты, запутавшиеся в моей бороде.

‒ Ты упал, ‒ сказал я, и кошмарные видения наполнили мою голову. Его зверь закричал в агонии, когда молния ударила в его крыло. Его окровавленное тело рухнуло на замерзшую землю. Я отогнал от себя эти образы, и мои пальцы крепче сжали его запястья. ‒ Как ты мог подвергнуть себя такой опасности? Я же говорил тебе не отправляться на Север!

‒ Ты пришел за мной.

‒ Прекрати это говорить!

Его взгляд не дрогнул, голос тоже.

‒ Ты пришёл за мной.

‒ Я не должен был этого делать, ‒ прорычал я, чувствуя, как боль разрывает мои внутренности. ‒ Я должен был позволить тебе улететь, и тогда я смог бы избавиться от тебя. И я бы, наконец, обрёл покой. Я больше не буду прислушиваться к звуку твоего голоса, беспокоиться о том, где ты, или думать о том, что ты со мной сделаешь... ‒ я захлопнул рот.

‒ Что? ‒ прошептал он, и его глаза засияли так ярко, что на щеках появились крошечные озерца зеленого света.

Боль разлетелась на тысячу острых как бритва осколков, которые уничтожили остатки моей сдержанности.

‒ Ты заставляешь меня чувствовать, ‒ прохрипел я, а затем схватил его за лицо и прижалась губами к его губам. И беспокойство, просочившееся сквозь барьеры в моем сознании, вырвалось наружу, смывая безразличие и обнажая весь гнев и желание, которые я отрицал. Первое подтолкнуло второе, сделав поцелуй горячим и агрессивным. Кэллум запустил руки в мои волосы и прижался бедрами к моим. Так сильно и идеально.

Я откинул его голову назад и присосался к его горлу, ощущая на вкус огонь и соль. Его пульс гулко бился под моим языком. Я проследил за пульсирующей веной вниз по его шее к ключице. Погрузил язык в ямочку у него на горле, прежде чем покрыть поцелуями округлую, мускулистую грудную мышцу. И я не мог остановиться. Я взял в рот один плоский розовый сосок и пососал. Затем прикусил его.