И задержал его.

У меня перехватило дыхание. Ветер не лгал. И мой отец, один из величайших волшебников воздуха, когда-либо живших на земле, был прав. Бессмертные не оставляют после себя призраков.

Я обошла Кэллума и пристально посмотрела на Хэмиша.

‒ Ты лжёшь.

Кэллум напрягся у меня за спиной. Я не могла этого увидеть. Нет, я почувствовала это в воздухе. Я всегда могла чувствовать то, что двигалось в потоках, даже когда не могла их уловить.

Хэмиш сверкнул на меня своими карими глазами. Его окровавленные зубы сверкнули белизной между губами.

‒ Прекрати, ведьма. У тебя здесь нет власти.

Оракул бушевал за его спиной. Сквозь него. Я подняла руки к возвышающейся стене ветра.

‒ Может быть, и нет, ‒ сказала я. ‒ Но здесь есть и другая сила, ‒ то же чувство изумления, которое я испытала, когда мы спускались в кальдеру, снова охватило меня. ‒ Такая красивая, ‒ пробормотала я, и легчайший ветерок коснулся моих ладоней. Совсем немного, но у меня перехватило дыхание.

Я опустила руки и повернулась к Хэмишу.

‒ Ты оскверняешь это место своей ложью.

‒ Прекрати! ‒ рявкнул он, и его голос внезапно стал ниже. Темнее. Воздух вокруг него заколебался. Всё произошло быстро. Тонкий. Обычный человек ничего бы не заметил.

Но я знала воздух.

Краем глаза я заметила, что Грэм смотрит на меня с земли. Но я не могла смотреть на него. Мне было невыносимо видеть, как моя большая, нежная пара с разбитым сердцем унижается перед мошенником.

Я указала на Хэмиша.

‒ Ты лжешь. Ни одна истинная пара не стала бы терроризировать кровью и мучениями того, кого любит.

«Надвигается тёмный ветер, Джорджи. Только ты можешь обуздать его».

Черты Хэмиша исказились от ярости.

‒ Ты, тупая сука! ‒ закричал он, и с его губ полетела кровавая слюна.

«Он надвигается!» ‒ прокричал мой отец сквозь время и пространство.

«Я вижу это, отец».

Я всегда умела ловить ветер, но никогда не могла его удержать. Я словно магнит притягивала воздух. Я нравилась ему. Но он всегда ускользал от меня. Я был аутфилдером с перчаткой в руке, готовым поймать летящий мяч. Но я никогда не могла его удержать.

Я не должна была этого делать.

Я должна была его упустить.

Хэмиш налетел на меня.

Я протянула руки к Оракулу и закричала:

‒ ПРИДИ КО МНЕ!

Тысячи оконных стекол разлетелись вдребезги.

Ветер вырвался из-за ледяных столбов. Он с рёвом пронёсся по кальдере, коснулся моих рук и вырвался на свободу. Порыв ледяного потока сбил меня с ног и отбросил назад. Сильные руки подхватили меня, и я рухнула на снег, а в ушах у меня звучал крик Кэллума.

‒ Я с тобой, ведьмочка! Лежи!

Кэллум накрыл меня своим телом, в то время как ледяной северный ветер бушевал вокруг нас голосом тысячи ураганов. Кэллум внезапно качнулся в сторону и вонзил в нас что-то.

‒ И с тобой тоже, ‒ выдохнул он со всхлипом облегчения в голосе. Я повернула голову и встретилась взглядом с Грэмом. Увидела его заплаканное лицо. Его бороду. Его печальные, серьёзные глаза и любимые черты. Он обнял Кэллума за плечи, и мы втроем прижались друг к другу на земле, а Северный ветер завывал от ярости.

Но его гнев был направлен не на нас.

Как только я подумала об этом, ветер стих. Сердце застучало у меня в ушах. Секунду никто не двигался. Затем Кэллум оторвался от меня. Его потрясенный вздох заставил меня поднять голову, и недоверие и замешательство смешались в моей груди, когда я попыталась понять, что же я вижу.

Неподалёку на земле распростерлась потрясающе красивая женщина с длинными платиновыми волосами. Её льдисто-голубое платье развевалось вокруг неё. Над ней парил спиральный столб снега и голубых молний. Пока я смотрела на это, колонна переместилась, быстро сменяясь десятками фигур. Высокий мужчина с длинной белой бородой. Белоснежный фавн. Женщина с ужасными глазами. Маленький ребенок, одетый в ослепительно белые одежды. Колонна была всем и в то же время ничем. Она была всем. Неподвластная времени, бесформенная и непостижимо могущественная.

«ИДИ сюда», ‒ манило оно, его беззвучный голос обволакивал меня и поднимал на ноги. Кэллум и Грэм тоже встали по обе стороны от меня. Мы втроём посмотрели друг на друга, а затем направились к Оракулу.

Женщина, лежавшая на земле, ахнула, глядя на нас снизу-вверх. Ее тело дернулось, и я поняла, что её удерживает Северный ветер. Когда ее ярко-голубые глаза остановились на мне, они сузились с такой злобой, что меня пробрала дрожь.

Грэм издал сдавленный звук.

‒ Цирцея...

Женщина судорожно вздохнула.

‒ Ты должен был быть моим.

Грэм побледнел.

‒ Что?

Её губы сжались.

‒ Он никогда не любил тебя так, как я, ‒ она коротко и сердито всхлипнула. ‒ Я так долго ждала тебя. Я так много сделала для нас. Я подчинила лед и ветер! Я хранила Оракула более десяти столетий, пока ждала, когда ты придешь в себя. И все же ты по-прежнему отказываешься видеть!

‒ Что ты...? ‒ Грэм покачнулся. Затем его внезапно охватила неподвижность. ‒ Что ты для нас сделал? ‒ черты его лица потемнели, в глазах появилось что-то ужасное и опасное. ‒ Что ты сделала с Хэмишем?

‒ Я толкнула его, ‒ сказала она. ‒ Я сделала это ради нас!

Грэм зарычал:

‒ Ты убила его.

‒ Нет, ‒ настаивала она с умоляющим выражением в глазах. ‒ Я только толкнула его, Грэм. А потом я показала ему, почему он должен умереть.

Грэм

Я уставился на королеву Зимнего Двора и попытался осмыслить то, что она мне говорила.

Моё сердце болезненно забилось, но я был рад этому. Я хотел чувствовать.

Тёплая рука скользнула в мою.

‒ Смотри, ‒ прошептала Джорджи, указывая на вращающийся Оракул.

Он засиял ярким, насыщенным синим светом... и затем появилась знакомая картина.

Южная башня Белых Ворот.

‒ Грэм! ‒ крикнул Хэмиш, появляясь в кадре.

У меня внутри всё сжалось, и я понял, что вижу. Северный Ветер показывал мне прошлое. Я собирался увидеть, как умрёт Хэмиш.

Джорджи крепче сжала мою руку. Кэллум, сидевший по другую сторону от меня, обхватил мои пальцы своими.

‒ Выходи, ты, задница! ‒ снова позвал Хэмиш, в его голосе слышались юмор и раздражение. Полуночное солнце запустило яркие пальцы в его волосы, поджигая пряди. Он направился к зубчатым стенам, оставляя за собой следы. Без предупреждения они разлетелись вдребезги, взметнув в воздух снег и камни.

‒ Что за хрень! ‒ воскликнул Хэмиш, отшатнувшись. Он пришёл в себя и бросился вперёд.

Нет.

У меня сдавило грудь. Меня охватил ужас, и мне захотелось зажмуриться, но я заставил себя продолжать смотреть.

Хэмиш остановился на краю разрушенной крепостной стены и наклонился, опустив голову и разглядывая землю. Прямо из воздуха у него за спиной появилась сосулька ‒ длинная, круглая и смертельно острая. Невидимая рука вонзила её ему в спину и с силой швырнула его вперед. Он взревел. Закружился.

И упал.

Северный Ветер переменился, создавая рябь и завихрения. Голубоватый свет снова запульсировал, и картина изменилась. Теперь Хэмиш лежал на спине в снегу у основания башни. Он моргнул, явно ошеломлённый, когда пришёл в себя от удара. Его сердце болталось на длинной тонкой нити из розовой ткани, которая торчала из зияющей дыры в груди. Сосулька всё ещё пронзала его сердце, которое перестало биться.

Но этого было недостаточно, чтобы убить его. Не бессмертного. И уж точно не дракона.

‒ Дерьмо, ‒ слабо произнес он, его лицо позеленело, когда он уставился на свою изуродованную грудь. Он нахмурился, затем повернул голову.

Картинка медленно повернулась вправо, и стало видно, что лежит на снегу рядом с ним.

Я.

Я уставился на себя, лежащего на земле, с оторванной от тела головой. Мои глаза невидяще смотрели в арктическое небо. Выражение моего лица было пустым. Обрубок моей шеи покрылся коркой инея. Моё тело промерзло насквозь, губы посинели и были холодными.