Я ухватилась за поток. Сила вскипела в моей груди.

Грэм запустил в Кэллума снежной тучей, и тот с рёвом упал.

Я швырнула в Грэма ветром, но он двигался быстрее, чем я могла уследить. Что-то твердое и холодное врезалось в меня, и я рухнула на землю. Захрустел снег.

И всё погрузилось во тьму.

Грэм

Я наблюдал из тени.

В этом не было необходимости. Ведьма и парень были без сознания, а я был окутан силой, которую унаследовал от матери. Но тени были в безопасными. Они были знакомыми, в отличие от тех двоих, что лежали бок о бок на кровати передо мной.

Ведьма и один из моих соплеменников. И они были парой. Даже если бы ведьма этого не сказала, я бы понял по тому, как парень сражался, защищая её. Его свирепость была безрассудной, но это вряд ли стало неожиданностью.

Что меня удивило, так это то, что она сражалась так же упорно, чтобы защитить его. И не обязательно потому, что она была женщиной. Я встречал достаточно воительниц, чтобы знать, что женщины могут быть такими же безжалостными, как и мужчины, на поле боя. Но ведьмы ‒ коварные существа. Слабые телом, они прятались за своими зельями и ядами. Они охотились на себе подобных, отбирая элементы у сородичей с единственной целью ‒ обрести силу.

Но девушка с волосами цвета воронова крыла, казалось, была готова выпотрошить меня, если я прикоснусь к парню. Её глаза сияли, как аметисты, когда она подчиняла ветер своей воле. К несчастью для неё, ветер оказалось слишком трудно контролировать.

Джорджи.

Парень назвал её так. Нетрадиционно, но ей это почему-то шло.

Я склонил голову набок, изучая её и те противоречия, которые в ней таились. Я знал, что такое сила. Я всегда умел чувствовать её в других ‒ ещё один дар моей матери. Ведьма была полна её до краёв... но она расплескивалось повсюду. Она была похожа на переполненный кубок. Её магия приводила всё в беспорядок.

Несмотря на это, она была красавицей. Меха, которыми я накрыл её и парня, не могли скрыть её прелести. Чёрные волосы. Кожа как свежие сливки. Высокая и соблазнительная во всех местах, за которые мужчина хотел бы ухватиться. Её задница была такой же соблазнительной, как и её сиськи, которые были пухлыми и круглыми и, вероятно, увенчаны сосками такого же темно-розового цвета, как и её рот. И её запах… Когда я оказался на улице, меня почти... потянуло к ней.

Но это было невозможно. Скорее всего, она вшила в свою одежду какое-то защитное заклинание. Она не носила вышитых бараст, которые так любили ведьмы, но это не означало, что она была беззащитна. Несомненно, эта дразнящая эссенция была своего рода уловкой. Заклинание, призванное вывести меня из равновесия. Вывести меня из себя и посеять смуту.

Каким бы ни был этот аромат, он был таким же противоречивым, как и всё остальное в ней. Яркий и сладкий, но в то же время темный и декадентский. Как ягоды и горячий свечной воск, который, прежде чем остыть, обжигает, как дьявол. И над всем этим витал легкий запах дыма ‒ ещё одно напоминание о том, что она принадлежала этому парню.

Я перевёл взгляд на него.

Кэллум.

Настоящее шотландское имя. Он прилично дрался на улице, а это означало, что его тренировал кто-то намного старше. Я не получал особых новостей из Гелхеллы, но знал, что мир изменился. Мужчины больше не жили и не умирали от меча. Но у мальчика было телосложение фехтовальщика, с мощными плечами и скульптурными руками. Он, конечно, был полукровкой, хотя я не мог определить происхождение его матери. Его волосы были где-то между каштановыми и светлыми, как будто он не мог решить, какого цвета ему хочется. Но его глаза уже приняли решение. Они сияли, как изумруды, прелестные радужки, обрамлённые длинными вьющимися ресницами. Когда я сражалась с ним, я заметил, что кончики их были окрашены в очаровательный золотистый оттенок…

Я отпрянул от стены, нахмурившись. Какая мне разница, какого цвета были ресницы у этого парня?

Он пошевелился на кровати, и я затаил дыхание. Секунду спустя он сел. Мех упал ему на колени, когда он обвёл взглядом комнату в башне, явно выискивая угрозу. Его дыхание вырывалось маленькими белыми облачками, а по рукам и мускулистой груди побежали мурашки. Он повернулся к ведьме и легко провёл руками по её конечностям, сжимая то тут, то там, очевидно, проверяя, нет ли повреждений. Когда он ничего не нашёл, напряжение немного спало с его плеч. Он убрал волосы с её лба, и выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на неё сверху вниз, его пальцы нащупали пульс, а затем погладили тонкие волоски на виске. Через секунду он наклонился и коснулся губами её губ.

Только когда на меня упали косые солнечные лучи, я понял, что выбрался из ниши и оказался в главном зале. Неважно. Моя магия была достаточно сильна, чтобы спрятать меня.

Кэллум встал и поплотнее закутал плечи ведьмы в мех. Затем он осмотрел свой бок, в том месте, где я поранил его хвостом и приложил к нему лед. Раны быстро зажили, его бессмертие восстановило повреждения. Я вытер кровь губкой после того, как отнёс его наверх. Его кожа была розовой, но целой.

И его фигура в профиль была совершенством, изгиб от ягодиц до лодыжек напоминал отрывок из стихотворения, которое я когда-то читал и забыл. Но теперь я вспомнил его. Пыльные слова вновь всплыли в моём сознании, и они были не менее прекрасны из-за того, что так долго лежали в спячке. Напротив, время и расстояние сделали их ещё более притягательными.

«О, вот и ты», ‒ что-то прошептало у меня в голове.

Я двинулся вперёд, и невидимый крюк в груди всё сильнее притягивал меня к полуночному солнцу. Но, возможно, крючок всё-таки не был невидимым, потому что боль расцвела у меня под грудиной и распространилась под кожей.

И, если быть честным с самим собой, это было не в первый раз. Снаружи, когда я сражался с молодым драконом, меня на мгновение пронзила боль. Это отвлекло меня, дав парню возможность поднырнуть под мой живот и выскочить сзади. Вероятно, он считал себя умным. Я предусмотрительнее.

Опять колдовство.

«Это было единственным объяснением», ‒ подумал я, переводя взгляд на ведьму. Возможно, её некомпетентность была частью её стратегии. Она заставляла своих врагов думать, что она неуклюжая и неадекватная. И я купился на это, по глупости дав ей преимущество. Этого больше не повторится.

Крючок вошёл глубже, и я потёр грудь, поглаживая большим пальцем твёрдую линию в том месте, где соединялись рёбра. Парень отступил на шаг и провёл рукой по волосам, приглаживая их густые волны. Мёд. Его волосы были цвета мёда в горшочке, снизу темнее, чем сироп на поверхности. И, как и у мёда, они были бы еще светлее, если бы отделить отдельные пряди. Мед тоже был воспоминанием. На Севере не было такой роскоши. Во льду не было ничего сладкого.

Но я вспомнил привкус на языке. Медленное растекание нектара, которое всегда было чем-то вроде хаоса. Впрочем, оно того стоило. Оно всегда того стоило.

Парень повернулся и посмотрел в сторону единственного окна комнаты в башне, предоставив мне беспрепятственный обзор своего тела. Как и все мы, он был высок и хорошо сложен.

Но нет, этот оборот речи не отдал ему должного. Он был красив. Совершенно не похож на черноволосую ведьму, но такой же потрясающий. В её теле мужчина мог утонуть. Но парень был весь из себя мускулистый и угловатый. Его соски превратились в маленькие тугие точки, сморщившиеся от морозного воздуха. Его член тяжело свисал между бёдер, его ствол был длинным и мясистым даже в его невозбужденном состоянии. Его яйца были напряжены от холода. Они были бы твёрдыми и компактными в моей ладони, если бы я обхватил их, и кожа покрылась бы такими же мурашками, как у него на руках. Но я бы согрел его. Если я встану перед ним на колени ‒ чего я никогда не сделаю ‒ и возьму его член в рот, его холодная плоть начнет нагреваться. Он будет шевелиться под моим языком, становясь твёрдым и полным, а затем горячим, очень-очень горячим.