‒ О, боги, ‒ пробормотала я, обмякшая и дрожащая. Уже приближался второй оргазм. Сколько еще я смогу выдержать?

‒ Возьми всё, ‒ сказал Грэм, заходя Кэллуму за спину. В ответ Кэллум глубоко просунул язык, и я поняла, что Грэм хотел, чтобы он вылизал меня дочиста. Прежде чем я успела смутиться, Грэм схватил Кэллума за плечо и прорычал: ‒ А теперь дай это мне.

Кэллум повернулся и позволил Грэму притянуть себя к себе для поцелуя. Они не сдерживались, мышцы на их челюстях напряженно работали, когда их языки соприкасались. Ноги Кэллума были широко раздвинуты на кровати, а его размякший член блестел от моих соков. Грэм провел большой ладонью по прессу Кэллума, и из горла Грэма вырвалось рычание, когда он почувствовал вкус меня на губах Кэллума.

Они даже не прикасались ко мне, но наслаждение грозило снова поглотить меня. Солнечный свет падал на их мощные тела, подчеркивая мускулы на руках и плечах. Прикосновение ладони Грэма к животу Кэллума было почти таким же сексуальным, как и скользящие звуки их языков.

Наконец Грэм отстранился и толкнул Каллума обратно.

‒ Раздвинься для меня, ‒ прорычал он, и стон Кэллума был таким глубоким, что сотряс кровать. Он приподнял мои бедра и опустился на меня всем телом, прижимая нас друг к другу от плеча до бедра. Его твердеющий член уперся в мою киску, когда он оперся на локти и раздвинул колени.

Грэм забрался на кровать, в его глазах светилось что-то первобытное и собственническое. Он провёл рукой по спине Кэллума, прежде чем провести ею между его ягодицами.

‒ Блядь, ‒ проворчал Кэллум, его дыхание щекотало мою щеку. Затем его глаза закрылись, когда рука Грэма начала ритмично двигаться.

Я дотронулась до подбородка Кэллума, и меня охватили вожделение и любопытство, когда я увидела, как эмоции отражаются на его лице. Я не могла видеть, что делает Грэм. Придавленная весом Кэллума, я почти ничего не могла разглядеть. Но это не уменьшило моего желания. Напротив, было что-то глубоко чувственное в том, чтобы наблюдать за реакцией Кэллума вблизи. При каждом движении пальцев Грэма Кэллум вздрагивал или стонал. Его ресницы трепетали, а выражение лица менялось от яростной сосредоточенности до дискомфорта и экстаза. Когда Грэм наклонился и поцеловал Кэллума в затылок, тот уткнулся лбом в мое плечо.

‒ Сейчас, ‒ выдохнул он. ‒ Я готов.

‒ Ты уверен? ‒ пробормотал Грэм. Судя по тому, как он двигал бедрами, прижимаясь к заднице Кэллума, он поместил свою эрекцию между ягодицами Кэллума и теперь водил ею вверх-вниз по его расщелине.

Моё возбуждение возросло еще больше. Я прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Я не позволяла ничему помешать этому.

‒ Да, ‒ промурлыкал Кэллум мне в шею. ‒ Трахни меня, ‒ он отстранился и погладил меня по щеке. ‒ Как у нас дела, девочка? Ты хорошо себя чувствуешь?

‒ Я чувствую себя превосходно, ‒ я коснулась его челюсти. ‒ Как ты себя чувствуешь?

Он ухмыльнулся.

‒ Я расскажу тебе через минуту.

Он успокоился, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Его язык увлажнил мою кожу, когда он наклонился и ввёл свой член внутрь меня. Мы оба застонали. Мои соски уперлись ему в грудь. Кэллум отстранился, затем внезапно подался вперед, его член вошел в меня еще глубже. Его глаза закрылись, и на этот раз его стон был другим ‒ проникновенным и глубоким. Мои глаза расширились, когда я поняла, что Грэм вошел в него.

‒ Ох, блядь, ‒ прошептала я, сжимая киску. ‒ Продолжай.

Кэллум издал дрожащий смешок.

‒ Ты торопишься ведьмочка? ‒ когда Грэм снова прижался к нему, его смех перешел в стон. ‒ Блядь. О, блядь, прямо здесь.

‒ Еще? ‒ тихо спросил Грэм, поглаживая Кэллума по бедру.

‒ Да. Дай мне это.

Грэм подчинился и вошёл сильнее. От этого движения член Кэллума проник в меня ещё глубже, сорвав тихий вскрик с моих губ. Моё сердце забилось быстрее, а кожа блестела от пота. Их общий вес вдавил меня в кровать, которая заскрипела, когда Грэм начал двигаться по-настоящему. Он двигал бедрами, задавая неумолимый темп, который заставлял член Кэллума входить в меня снова и снова. Яйца Кэллума шлепали меня по заднице. Его член ласкал мой клитор. Наслаждение захлестнуло меня, я задыхалась и извивалась, пойманная в ловушку мужчинами, пока мы втроем мчались к освобождению.

Затем Грэм схватил меня за лодыжки и прижал мои колени к плечам, широко раскрывая меня.

‒ Трахни мой член, ‒ проскрежетал он. ‒ Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

‒ Что? ‒ я ахнула, охваченная смятением. Затем Кэллум задвигался, и я поняла, что Грэм обращается не ко мне.

Нет, он обращался к Кэллуму, который оттолкнулся руками и начал двигать бедрами в бешеном ритме. Он протиснулся между мной и Грэмом, входя в меня и насаживаясь задом на член Грэма. Мощные мышцы его груди напряглись. Его глаза горели так ярко, что на него было почти больно смотреть.

‒ Хороший мальчик, ‒ промолвил Грэм, положив руку на плечо Кэллума и не сводя взгляда с его задницы. Через секунду Грэм откинул голову назад. ‒ Черт, парень, с тобой так хорошо, ‒ внезапно он взял верх, вдавливаясь бёдрами в задницу Кэллума.

Наши тела соприкоснулись. Звуки грубого, необузданного секса эхом разнеслись по комнате.

‒ Да, да, ‒ повторяла я, тяжело дыша. Удовольствие пульсировало во мне, каждое нервное окончание потрескивало. Оргазм был уже совсем близко, и я выгнула бёдра, пытаясь поймать его. Я вцепилась в грудь Кэллума, пока мы раскачивались вместе, его толчки становились все менее и менее скоординированными по мере того, как он приближался к оргазму.

‒ Отпусти, m'eudail (с шот. мой дорогой), ‒ выдавил Грэм. ‒ Дай ей это.

Кэллум запрокинул голову. Его тело напряглось, и он открыл рот в бессловесном крике, когда кончил в меня. Я сорвалась вслед за ним, в глазах потемнело, когда моя киска сжалась вокруг его члена. Я смутно различала крики Грэма и тихие стоны Кэллума. От жара, пота и горячего прикосновения крепких тел ко мне.

Потом я легла на бок между Кэллумом и Грэмом, мое тело покалывало после лучшего секса в моей жизни. Боги, у меня звенело в ушах. Кэллум уткнулся носом мне в шею сзади, его теплая ладонь лежала на моем бедре. Грэм расположился прямо передо мной. Его глаза были закрыты, и одно толстое, покрытое татуировками плечо поднималось и опускалось, когда он переводил дыхание. Усталость подернула мои веки. Я вздохнула, готовясь сдаться в битве за то, чтобы не заснуть.

Затем Кэллум приподнялся на локте и заговорил через меня на языке, в котором я узнала гэльский.

Грэм напрягся. Открыл глаза. Он ответил на том же языке, его тон был таким же напряженным, как и его поза.

‒ Ничего страшного, ‒ сказал Кэллум, садясь. ‒ Я просто подумал...

‒ Ты неправильно подумал, ‒ ответил Грэм. Он бросил на меня взгляд, и что-то похожее на панику промелькнуло на его лице. Он встал с кровати и начал одеваться.

Мы с Кэллумом посмотрели друг на друга.

Я с трудом поднялась и увидела, как Грэм натягивает штаны.

‒ Куда ты идёшь?

‒ Никуда, ‒ он сунул ноги в штаны и подобрал с пола рубашку. Отводя взгляд, он пробормотал: ‒ Мне нужно... поесть, ‒ он кивнул, как будто это заявление доставило ему удовольствие. ‒ Вскоре увидимся.

Даже не взглянув на нас, он направился к двери и вышел.

Мгновение мы с Кэллумом сидели неподвижно. Затем Кэллум посмотрел на меня.

‒ Что, чёрт возьми, такое «вскоре»?

‒ Это значит «скоро». Что ты сказал ему по-гэльски?

‒ Ох. Это, ‒ взгляд Кэллума стал задумчивым, и он какое-то время изучал дверь, прежде чем посмотреть на меня. ‒ Прямо перед тем, как я кончил, я мог бы поклясться, что Грэм назвал меня m'eudail.

‒ И что это значит?

‒ Милый. Или дорогой, ‒ в его глазах появилось понимающее выражение. ‒ Он волнуется.

‒ Из-за нас? ‒ я покачала головой. ‒ Что я говорю, конечно, он волнуется из-за нас. Я волнуюсь из-за нас.

Кэллум схватил меня за руку.

‒ Ты?

‒ Я имею в виду, мы просто...