‒ Тебя это действительно так сильно беспокоит? ‒ спросила Джорджи, вздёрнув подбородок и застёгивая верхнюю застежку своей барасты. После того, как мы вчера вернулись из кальдариума, она весь вечер что-то бормотала себе под нос, усиливая заклинания в вышивке и в целом создавая в комнате в башне жуткую атмосферу.

Застегнув застёжку, она подняла глаза.

‒ Кэллум?

Я хмыкнул, уставившись на её грудь.

Она схватила меня за подбородок и заставила поднять взгляд. Пока она изучала меня, её фиолетовые глаза расширились.

‒ Ого, это действительно тебя беспокоит.

Я вырвался из её хватки и фыркнул.

‒ Это обессиливает.

Она нахмурила лоб.

‒ Но... ‒ внезапно её щеки порозовели.

‒ Что? ‒ спросил я, хотя и догадывался, в каком направлении витают её мысли. Я скрестил руки на груди. ‒ Ты думаешь, раз я нижний у Грэма, то у меня не должно возникнуть проблем с тем, чтобы забраться ему на спину, когда он в облике дракона.

‒ Я... ‒ румянец стал ещё ярче. ‒ Нет! Имею в виду, я не имела в виду...

‒ Ты такая милая, когда волнуешься, ‒ проговорил я, ухмыляясь.

Она вздохнула, выглядя слегка измотанной.

‒ Просто мне и в голову не приходило, что это может так сильно тебя расстроить. Я не чувствую, что теряю какие-то силы, когда летаю с тобой.

‒ Это потому, что у тебя нет крыльев.

У меня не было проблем с доминированием Грэма в спальне, хотя у меня были тщательно продуманные планы, как показать ему все удовольствия, которые приносит спаривание с инкубом. Но была разница между тем, чтобы уступить управление Грэму в постели и позволить ему нести меня, когда я был вполне способен летать самостоятельно.

Но это была уникальная ситуация. Хуже того, я доказал, что не способен долететь до Оракула. Воспоминание о том, как я бился под тяжестью растущего льда, как из последних сил боролся с ветром, пытаясь удержать Джорджи на спине, врезалось мне в память.

Я не мог снова рисковать её безопасностью. И я бы не стал делать ничего, что могло бы подорвать её шансы на выполнение задания. Дракон Грэма был из твёрдого льда и не поддавался морозу. Он также был закалённым в боях воином. А я был... хорош в сексе. Не совсем тот компаньон, который нужен в опасном магическом путешествии.

Джорджи нахмурилась ещё сильнее.

‒ Что такое?

Я отогнал от себя негативные мысли.

‒ Ничего, ведьмочка, ‒ я окинул пристальным взглядом её барасту и обтягивающие кожаные штаны. ‒ Я просто подумал, что будет неудобно лететь к Оракулу, когда ты меня так распаляешь и волнуешь.

Она улыбнулась.

‒ Я почти уверен, что это твое постоянное состояние.

‒ Это когда ты рядом. Затянутая в кожу ведьма ‒ одна из моих любимых вещей.

Она опустила взгляд на свои брюки.

‒ Я надела их, чтобы было легче держаться за чешую Грэма.

Я вздохнул.

‒ Ты только усложняешь мне жизнь.

Её смех разнёсся по двору как раз в тот момент, когда Грэм вышел из главного здания. Когда он подошёл к нам, у него было озадаченное выражение лица.

‒ Что тут смешного?

Джорджи искоса взглянул на меня.

‒ Просто Кэллум такой Кэллум.

‒ Думаю, я могу догадаться, о чём тогда шла речь, ‒ сказал Грэм.

Я улыбнулся, затем внимательно посмотрел на него так же, как на Джорджи.

‒ Ты выглядишь потрясающе, ‒ он покраснел, как и ожидалось, и я снова вздохнул. ‒ Застенчивые медведи ‒ ещё одна моя любимая вещь.

В его глазах появилось замешательство.

‒ Медведи?

‒ Я объясню позже, ‒ пробормотал я.

Джорджи сжалилась над ним и подняла с земли свой рюкзак.

‒ У меня здесь твоя одежда, Грэм. Так что тебе будет что надеть после обращения.

‒ Спасибо, девочка, ‒ сказал он, а затем взглянул на небо. ‒ Нам нужно отправляться прямо сейчас. Нет никакой гарантии, что такая погода продержится.

Джорджи мгновенно встрепенулась.

‒ Мы с Кэллумом будем готовы, как только ты будешь.

Грэм кивнул и направился в дальний конец двора. В одно мгновение он превратился в дым, сбрасывая с себя одежду. Ещё мгновение, и он превратился в своего чудовищного бледно-голубого дракона. Лед рассыпался по выветренным каменным плитам, когда он встряхнулся, и его шипастый хвост высек искры. В его ноздрях вспыхнуло голубое пламя, когда он повернул голову в нашу с Джорджи сторону. Его светлые глаза прикрылись внутренними веками, на мгновение скрыв вертикальные зрачки. Он фыркнул, затем опустил одно массивное крыло к земле в приглашении.

‒ Чур я спереди! ‒ обозначил я, подбегая к нему.

Джорджи издала сердитый возглас и поспешила за мной.

‒ Кэллум!

Я развернулся и позволил ей догнать меня.

‒ Я дразню тебя, ведьмочка. Садись, куда хочешь, ‒ Грэм терпеливо ждал, пока мы садились верхом. Когда мы устроились между шипами на его плечах, я похлопал его по ледяной чешуе. ‒ Готовы, здоровяк.

Он расправил крылья, осыпав камни ещё большим количеством льда. Затем он подобрал под себя задние лапы и взмыл в воздух. В тот же миг ветер ударил мне в лицо. Я схватился за его шипы, когда крутой угол нашего подъема отбросил меня назад. Холодное тело Грэма просачивалось сквозь мои брюки и холодило кожу. Рядом со мной Джорджи низко пригнулась, её тёмные волосы развевались за спиной, как вымпел. Замерзшие крылья Грэма били по воздуху, поднимая нас всё выше. Внутренний двор и Белые Ворота исчезли, а затем под нами раскинулась Гелхелла.

Через несколько секунд Оракул засиял ярким, мерцающим синим светом. Грэм устремился к нему, рассекая небо, как камень, выпущенный из пращи. Впервые я осознал силу и могущество Братства. И я понял, каким грозным ‒ и скромным ‒ был Грэм Абернати. Он летал со скоростью, о которой я мог только мечтать, его ледяное тело рассекало воздух, как горячий нож масло. Каждый взмах его крыльев заставлял нас стремительно приближаться к Оракулу, пока моё зрение не наполнилось голубым сиянием. Ещё несколько секунд головокружительной скорости, и сияние окутало нас. Воздух заколебался, и я понял, что мы уже близко. В ушах у меня зазвенело от напряжения. Под нами появился покрытый льдом горный хребет, его вершины торчали из снега, как зазубренные белые зубы.

Я посмотрел на Джорджи, которая склонилась над чешуёй Грэма с выражением мрачной решимости на лице. Меня охватило чувство беспомощности. Я дразнил её, предлагая разгадывать загадки или играть в шахматы с Оракулом, но, по правде говоря, я понятия не имел, чего ожидать от мистического, всезнающего существа. К беспомощности добавился гнев, когда я подумал о том, что старейшины её дома поставили её в такое положение. Она потеряла родителей. Отец обременял её зловещим предсказанием. А потом те самые люди, которые должны были направлять ее, взвалили на нее невыполнимую задачу.

Но, бьюсь об заклад, они не ожидали, что судьба подарит Джорджи пару драконов. Меня охватило злорадное удовлетворение, когда я представил, как появляюсь в доме Блэквудов и раздражаю кучку зажравшихся ведьм. С разрешения Джорджи, конечно.

Сияние Оракула усилилось. Казалось, сам воздух задрожал, а небо стало чёрным, как ночь. Ветер внезапно стих, словно великан повернул выключатель. У меня защипало в затылке, когда вокруг нас заструилась магия. Грэм внезапно нырнул, и мы оказались внутри чего-то похожего на жерло вулкана. Его высокие стены сверкали льдом. Свет Оракула сиял повсюду. Сила коснулась моей кожи.

‒ Это кальдера, ‒ выдохнула Джорджи с удивлением в голосе, глядя на мерцающие стены.

Я протянул руку и сжал её колено. Предоставьте моей ведьме самой подобрать подходящий термин.

Грэм замедлился, затем широко расправил крылья и начал медленно, грациозно спускаться по спирали. Нас окружала синева, ее мягкое свечение пульсировало, как медленное, ровное сердцебиение. В воздухе повисли снежинки. Они таяли, когда мы задевали их, и появлялись снова, когда мы проходили мимо. Впереди нас с неба, подобно водопаду, спускалась плотная завеса тумана. Он раскинулся по одной стороне кальдеры, как будто бог накинул на край массивного ложа снежное покрывало из бриллиантов.