– Руслан... – я сглотнула, во рту всё пересохло. – Ты понимаешь, что он теперь сделает? Он же сживёт тебя со свету. По документам я тебе никто! Брак оформлен на Яну. Папа может заявить, что ты меня похитил. У него связи, деньги... Нам надо... мне лучше вернуться, чтобы он тебя не трогал.

Я затараторила, потому что мне было до одури страшно. Не за себя – за него. Я слишком хорошо знала, как отец уничтожает тех, кто встаёт у него на пути.

Руслан нахмурился. Он обхватил свободной рукой мой подбородок, чуть приподняв, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

– Ань, послушай меня внимательно, – в его взгляде появилась та самая железобетонная уверенность, которая пару часов назад успокаивала меня в океане. – Мне плевать на эти бумажки. Плевать, к чему привык твой отец. Я не мальчик на побегушках, которого можно напугать криком в трубку и мифическими связями. И то, что моё, я по первому требованию никому не отдаю. Поняла?

Я судорожно кивнула, хотя внутри всё ещё немного дрожала.

– Вот и умница, – он ободряюще улыбнулся, отпустил моё лицо и снова крепко, по-хозяйски переплёл наши пальцы. – А теперь пошли домой. У нас добыча стынет... то есть, вялится на жаре. Если не поторопимся, боюсь я не дождусь, когда она приготовится, и съем тебя.

Он потянул меня к выходу, словно ничего не произошло. Словно он только что не бросил вызов одному из самых влиятельных людей в городе.

и хоть Руслан был уверен в себе, всё же всю дорогу до нашей хижины я молчала, прокручивая в голове самые жуткие сценарии. Папа не блефовал про свои связи. Он действительно мог задействовать рычаги на самом верху, мог испортить Руслану карьеру, сломать ему жизнь одним щелчком пальцев. А Градов шагал по песку так уверенно, словно мы просто нахамили таксисту или поругались с соседом, а не объявили войну генералу.

Как только мы зашли на террасу, Руслан бросил пакет на стол и сразу занялся делом. Открыл крышку газового гриля, щёлкнул пьезоподжигом, достал разделочную доску и нож.

Армейская выучка чувствовалась даже в том, как ловко он разделывал тушу махи-махи на аккуратные стейки.

А я просто стояла у кухонного островка, прислонившись бедром к столешнице, и невидящим взглядом смотрела в пространство. Перед глазами стояло багровое от ярости лицо отца. Я так глубоко погрузилась в свои воспоминания, что даже вздрогнула, когда рядом раздался спокойный голос.

– Ань.

Я моргнула, с трудом фокусируя взгляд на муже (муж, я назвала его мужем, даже сердце встрепенулось от того, как это слово прозвучало в моей голове) :

– Да?

Он стоял у раковины, смывая с рук кровь и рыбью чешую, и очень внимательно за мной наблюдал.

– Можешь нарезать лимоны, – спросил он, кивнув на холодильник.

– Что? А, да... сейчас.

Я на слегка ватных ногах подошла к холодильнику, достала пару цитрусов. Руки всё ещё немного дрожали, когда я взяла нож.

– Режь толстыми кольцами, – скомандовал Руслан, подходя ближе. Он взял миску с рыбой и начал щедро натирать её крупной морской солью и специями. – И подай оливковое масло, оно там, на верхней полке.

Я послушно начала резать. Терпкий, свежий запах лимона ударил в нос, заставляя сделать глубокий вдох.

– Готово. Вот масло, – я протянула ему бутылку.

– Отлично. Теперь помой черри. В холодильнике, я видел. И найди щипцы для гриля, в нижнем ящике посмотри.

Я метнулась к раковине, потом к ящикам.

– Нашла! – я протянула ему металлические щипцы.

– Спасибо.

Он сыпал этими мелкими бытовыми поручениями одно за другим: «подай», «сполосни», «принеси», «положи сюда». Я крутилась по кухне, выполняя его команды, стараясь не мешаться под ногами и делать всё быстро. Рыба отправилась на раскалённую решётку гриля, громко зашипев, и воздух тут же наполнился одуряюще вкусным ароматом дымка и специй.

Минут через десять этой непрерывной суеты я вдруг поймала себя на том, что больше не думаю об отце и его угрозах. Я думала о том, как красиво разложить помидоры на тарелке, и о том, что у меня урчит в животе от запаха еды. Сердцебиение пришло в норму, а ладони согрелись.

Руслан перевернул стейки щипцами и повернулся ко мне.

– Отпустило? – негромко спросил он, откладывая инструмент.

Я замерла с пучком мокрой кинзы в руках. Только сейчас до меня дошло, для чего он ещё минуту назад раздавал приказы.

– Отпустило, – честно выдохнула я, и губы сами растянулись в слабой улыбке.

Руслан шагнул ко мне, забрал из рук зелень, бросил её на стол и, обхватив меня за талию, притянул к себе.

– Запомни, Анюта, – очень серьёзно сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Твой отец не настолько всемогущий. И пока ты со мной, никто тебя не тронет. А теперь бери тарелки и пошли есть. Иначе я действительно перейду к плану «Б» и съем тебя прямо на этом столе

Глава 24.

* Руслан *

Она смотрела на меня, и в её глазах паника наконец-то начала отступать. Губы дрогнули в неуверенной улыбке, а вот у меня внутри всё ходило ходуном от бешенства.

Генерал, твою мать. Зажравшийся, кабинетный ублюдок. Меня до зубовного скрежета трясло от того, как Аня вжалась в стойку ресепшена, едва услышав его голос. Как побледнела и забормотала, что ей надо вернуться.

Куда вернуться? В ту казарму, где родной папаша ломает дочерей из-за собственной спеси. Этот старый хрыч реально думает, что можно просто рявкнуть в трубку, пригрозить связями, и я верну ему удобную пешку?

Хрен там. Я таких «хозяев жизни» навидался.

Я чуть сильнее сжал пальцы на её талии, прижимая Аню к себе. Маленькая, испуганная, напряжённая как струна. Захотелось просто заслонить её собой. Спрятать так, чтобы ни одна мразь из её прошлой жизни больше не смогла заставить её вот так трястись.

Теперь она моя.

И плевать, какое там имя вписано в свидетельство о браке. Бумажки я переоформлю, юристы всё решат. Главное – то, что есть сейчас.

За спиной громко зашипел гриль – сок капнул на раскалённые угли, и запахло жареным. В прямом смысле. Отличный повод сбросить напряжение.

– Кажется, план «А» всё-таки придётся осуществить первым, – хмыкнул я, выпуская её из рук. – Наш улов сгорит. Неси тарелки на улицу, я сейчас всё сниму.

Аня выдохнула уже спокойнее, без надрыва и послушно пошла на террасу.

Я быстро скинул золотистые стейки с решётки на блюдо, подхватил из холодильника бутылку белого сухого и вышел следом.

Аня уже расставила приборы и стояла у перил, глядя на океан. Ветер трепал её тёмные волосы. Я поставил рыбу на деревянный стол, быстро открыл вино.

– Падай, – я отодвинул плетёный стул. Налил ей полный бокал. – Давай. До дна необязательно, но для нервов надо.

Она села, обхватила ледяное стекло обеими руками и сделала жадный глоток. Я устроился напротив, кинул ей на тарелку самый большой кусок, плеснул сверху лимонного сока.

– Знаешь, – вдруг негромко сказала она, глядя в тарелку. – Я правда думала, что ты сдашь назад. С ним так... никто не разговаривает.

– Значит, я буду первым, – я отрезал кусок рыбы и отправил в рот. Отлично прожарилось. – Привыкай. Я свои решения не меняю и своё не отдаю. Ешь давай, добытчица. Иначе на рыбалку больше не пойдём.

Она наконец-то нормально улыбнулась. Взяла вилку, попробовала, и её лицо блаженно расслабилось.

– Очень вкусно.

Я смотрел, как она ест. Как уходит напряжение из плеч. И понимал, что этот отпуск нам никто не испортит. А генерал... Пусть генерал пока посидит на изжоге. Когда вернёмся – поговорим с ним по-взрослому.

* Аня *

Вкусная еда, два бокала ледяного вина и монотонный шум прибоя сделали своё дело – меня окончательно разморило. Страх перед отцом притупился, отошёл на задний план, надёжно спрятавшись за широкой спиной Руслана.

Когда солнце начало садиться, окрашивая воду в густые малиново-золотые тона, на террасе стало прохладнее. Я сидела, поджав под себя ноги на плетёном диванчике, и лениво наблюдала, как Руслан убирает со стола тарелки.