– А если нет? – Руслан чуть склоняет голову набок.

– А если нет, то встречное заявление уже готово. О психологическом насилии, доведении до срыва и угрозах жизни. И поверь, УСБ охотно за него возьмётся. Ты пойдёшь под суд, Градов. Ещё и за похищение второй моей дочери.

– Что? Но Руслан не похищал меня! – вырывается у меня возмущённо. Я с ужасом смотрю на отца и на Яну.

Она всхлипывает, пряча лицо в ладонях. Она всегда так делала: творила любую дичь, а потом бежала к отцу, притворяясь жертвой, и он сносил всех на её пути.

– Папочка, – тоненько, жалобно пищит Яна. – Пошли отсюда... Я боюсь его. И её...

Она поднимает заплаканный взгляд и указывает на меня.

Взгляд отца переходит на моё лицо. В его глазах нет ни любви, ни жалости – только разочарование.

– А ты, – чеканит он, глядя сквозь меня. – Влезть в постель к жениху родной сестры. Довести её до клиники. А всего-то требовалось подменить сестру на церемонии. Позорище!

Я съёживаюсь. Его слова, как плети. Всю жизнь я пыталась заслужить хотя бы каплю его одобрения. Всю жизнь была в тени блистательной Яны.

Руслан напрягается, встаёт, собираясь ответить генералу, но...

Что-то во мне ломается. То ли фальшивый скулёж сестры, то ли этот презрительный взгляд отца. Детский страх внезапно исчезает.

Я встаю со стула.

Руслан удивлённо смотрит на меня, но я не обращаю на него внимания. Я делаю шаг навстречу отцу. Впервые в жизни я не опускаю глаза перед папой.

– Позорище? – переспрашиваю я. – Это ты говоришь, я позорище, отец?

– Помолчи, – бросает он.

– Нет. Я молчала двадцать четыре года, – я делаю ещё один шаг. – А теперь ты послушаешь. Твоя идеальная, несчастная Яна сбежала со свадьбы к своему любовнику-мажору. А когда тот бросил её через месяц, приползла обратно, потому что закончились деньги.

– Аня, закрой рот! – Яна вдруг перестаёт плакать.

– Я недоговорила! – повышаю голос я, глядя прямо в ледяные глаза отца. – Она не жертва, папа. Она избалованная, жестокая дрянь, которая знает, что ты отмажешь её от любой ответственности. Вчера она орала на весь двор, что ты всех уволишь и сотрёшь в порошок. Она прикрывается твоими погонами, как щитом, пока громит чужие машины и кидается на людей. А ты и рад верить в её слёзы.

Отец каменеет. Кажется, он вообще не понимает, кто перед ним стоит. Его забитая, тихая младшая дочь только что повысила на него голос в отделении полиции.

– Что касается позора семьи, – я чувствую, как с каждым словом мне становится всё легче дышать. – Мне плевать. Можешь вычеркнуть меня из всех списков. Но ни я, ни Руслан не будем играть в ваши игры.

Я поворачиваюсь к Градову. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

– Вы слышали Аню, Виктор Владимирович, – спокойно, без тени угрозы, но с такой бронебойной уверенностью говорит Градов. – Встречные заявления, УСБ, суды – валяйте. Мне скрывать нечего, моя совесть офицера чиста в отличие от вас.

Он берёт меня за руку.

– Заявление написано. Ущерб зафиксирован. Дальше общайтесь с моими юристами, – Руслан кивает на лежащую на столе флешку. – Идём, Ань. Нам здесь больше делать нечего.

Мы разворачиваемся и идём к выходу. Краем глаза я вижу перекошенное от злобы лицо Яны, и абсолютно белое лицо отца. Папа молчит. Потому что ответить ему, по факту, нечего. Система сломалась.

Когда мы выходим на улицу, в лицо бьёт прохладный утренний ветер. Меня начинает мелко трясти от отката адреналина.

Руслан останавливается, притягивает меня к себе и прячет моё лицо на своей груди.

– Это было... сильно, – тихо говорит он, целуя меня в макушку. – Я чуть не ослеп от того, как ты их уделала.

– У меня коленки дрожат, – честно признаюсь я, вслушиваясь в спокойный, мерный стук его сердца.

– Ничего. Подрожат и перестанут. Главное, что ты наконец-то поняла, что больше не обязана быть их удобной грушей для битья, – заканчивает Руслан, крепко прижимая меня к себе и поглаживая по спине. – Ты умница. Я тобой горжусь.

От его слов внутри разливается такое невероятное тепло, что слёзы всё-таки наворачиваются на глаза.

Руслан отстраняется, стирает большим пальцем влагу с моей щеки и открывает передо мной пассажирскую дверь.

– Садись. Нам ещё нужно успеть купить тебе нормальную одежду, пока ты окончательно не замёрзла в моей толстовке. А потом – обедать. Ужасно хочу есть.

Глава 34.

* Аня *

Мои скромные пожитки перекочевали в просторную квартиру Руслана быстро и незаметно. Казалось бы, вот она – новая страница. Дыши свободно, строй свою жизнь. Но иллюзия спокойствия разбилась уже на следующий день.

Я сидела на кухне с ноутбуком, когда на телефон поступил звонок. Звонил Денис – ведущий разработчик из нашей команды.

– Ань, привет, – его голос звучал немного виновато. – Ты извини, мы с ребятами посовещались… В общем, мы замораживаем работу.

– Как замораживаете? – я похолодела, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Дэн, у нас же релиз через месяц! Мы почти закончили тестирование!

– Счета заблокированы, Ань. Финансирование проекта закрыли. Час назад пришло официальное уведомление от юристов. Мы всё понимаем, ты горишь идеей, мы тоже… Но мы не можем работать на одном энтузиазме. У ребят ипотеки, семьи кормить надо. Если за эту неделю не будет выплат, команда распадётся, и все разбегутся по другим проектам. Прости.

Он отключился, а я так и осталась сидеть, глядя в потухший экран телефона.

Отец нанёс удар там, где я не ждала. Он не стал орать или угрожать напрямую. Он просто перекрыл кислород делу, в которое я вложила столько сил, выбивая у меня почву из-под ног.

Я даже не услышала, как щёлкнул замок входной двери. Очнулась только тогда, когда тёплые, тяжёлые ладони опустились мне на плечи. Руслан, вернувшийся со службы чуть раньше обычного, наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Привет. Ты чего такая бледная? Случилось что-то?

– Нет, всё нормально, – я попыталась натянуть дежурную улыбку, спешно закрывая крышку ноутбука.

Но Градова так просто было не провести. Он развернул стул ко мне, внимательно заглянул в глаза, и его брови сурово сошлись на переносице.

– Аня. Мы договорились, что между нами нет секретов. В чём проблема? Рассказывай.

Под его сканирующим, пронзительным взглядом я сдалась и на одном дыхании выложила всё про звонок Дениса, про заблокированные счёта и про то, что команда распадается.

Руслан выслушал меня, не перебивая. Его лицо оставалось абсолютно спокойным.

– Ань, я же сказал, что помогу с твоим проектом. Сколько надо на зарплаты твоим ребятам и серверы? Скажи сумму, я переведу.

– Руслан, нет! – я испуганно замотала головой. – Там приличная сумма, я не могу просто так взять у тебя эти деньги! Давай хотя бы оформим всё официально. Я составлю договор займа, подпишу расписку…

Градов нахмурился, его взгляд потяжелел.

– Какие ещё расписки? Мы с тобой женаты. Мы муж и жена, в семье не оформляют договоры на то, чтобы поддержать друг друга.

– Мы пока не муж и жена, – упрямо возразила я, опуская глаза.

Руслан подался вперёд, властно приподнял мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него.

– Я над этим работаю, – его голос стал ниже. – Всё решим. А пока – не смей отказываться. Я твой мужчина. Моя обязанность – решать твои проблемы. Скидывай реквизиты.

Спорить с ним было бесполезно. Деньги ушли на счёт проекта в тот же вечер. Ребята выдохнули, команда была спасена. Одна проблема решилась так легко, что я почти поверила в сказку.

Но на место одной проблемы тут же пришла другая. Куда более страшная, потому что била она не по кошельку, а прямо в сердце.

На следующий день, когда Руслан был на работе, в домофон позвонили.

– Доставка для Анны, – сообщил курьер.

Я спустилась вниз и забрала у него небольшую, плотно заклеенную коробку без обратного адреса. Думала, это очередной сюрприз от Руслана, вчера он также прислал мне любимые пирожные.