Никакого выброса силы не произошло. Никто не упал, не схватился за сердце и не загорелся. Для дворцовой церемонии, которую пытались превратить в убийство, результат можно было считать превосходным.

Лян осмотрел линию под лупой и объявил удар верным.

Император поднялся.

— Первый путь проложен, — перевёл Сюй. — Церемония разделения начата успешно. Дом Фаберже и Императорские мастерские продолжат работу после утверждения замыслов трёх реликвий.

Все поклонились и принялись расходиться в строго регламентированном порядке.

Что ж, закончилось всё неплохо, хотя изрядно вымотало нам нервы. Алмаз остался цел, императорская семья — жива, а чья-то тщательно подготовленная кем-то шалость не удалась.

И всё же напряжение никуда не исчезло. Оно просто стало частью церемониала.

Когда императорская семья начала покидать зал, я коснулся спрятанной под манжетой записки.

Теперь предупреждение следовало передать тому, чью жизнь, возможно, и правда пытались оборвать. Не Хэ Чжэньго, не управителю сокровищницы и не очередному почтенному сановнику. Наследник сам должен был решить, кому доверять во дворце.

Я сделал шаг в его сторону, но передо мной сразу же оказался церемониймейстер.

— Мастер Фаберже должен оставаться у стола до окончания выхода государя, — сказал он на ломаном русском.

— Мне нужно передать наследному принцу важное сообщение.

— Сообщение передают через управление церемоний.

— Оно предназначено лично ему.

Хэ Чжэньго посмотрел на меня так, словно я предложил наследнику встретиться в трактире.

— Личная просьба также передаётся через управление церемоний.

Принц находился шагах в десяти от меня. Между нами уже выстроились гвардейцы и придворные. Он повернул голову, будто почувствовал мой взгляд, но в этот момент император что-то сказал ему. Наследник ответил и поспешил за родителями.

— Хорошо. Я передам просьбу об аудиенции позже, — сказал я.

Хэ коротко поклонился, наверняка подумав о том, что эти варвары из далёкой России совершенно лишены чувства такта.

Мы покинули зал только после того, как материалы запечатали в отдельных футлярах. Алмаз передали хранителям, Лян остался составлять официальный отчёт, а Цяо отправился с Хэ Чжэньго в мастерскую.

До резиденции мы ехали молча. Сюй сидел напротив, закрыв глаза. Отец рассматривал свой палец, на котором засохла кровь.

В кабинете, когда все слуги удалились и остались лишь мы втроём, я снова достал записку и положил на стол.

— Её должен увидеть наследник.

Сюй нахмурился.

— Полагаю, после обнаружения состава в алмазе следует передать бумагу начальнику дворцовой охраны…

— И, возможно, принц так о ней и не узнает, — возразил я.

— Но расследованием занимаются не мастера, Александр Васильевич…

— Понимаю. Но записку передали мне, в ней говорилось о наследнике, и кто-то внутри дворца знал о покушении заранее. И, полагаю, если и правда готовилось покушение, то заговорщик принадлежит к ближнему кругу государя.

Отец снял пиджак и сел за стол.

— Ты не доверяешь Хэ Чжэньго? — спросил он.

— В таком деле — нет. Как и Ляну, Цяо, управителю сокровищницы и всем людям, что сегодня стояли в зале. Пусть наследник сам решает, кому показать записку и кого поставить над расследованием.

Сюй задумчиво покачал головой.

— Прямое обращение иностранца к наследному принцу может быть истолковано как вмешательство в дела двора.

— А попытка убить наследника через мой артефакт уже является вмешательством в мои дела, — отрезал я.

Сюй поджал губы. Он явно не одобрял логику, но возразить по существу не мог.

— Я попробую добиться аудиенции у его высочества, — сказал он. — Через наставника наследника или управление внутренних покоев. Но обещать ничего не могу. Я здесь слишком мелкая птичка.

— Буду признателен, — отозвался я. — И пока что никому не говорите о причине аудиенции.

— Разумеется.

Следующим утром Печать Срединного Пути выглядела на моём эскизе уже иначе.

Я убрал открытый механизм под толстый хрустальный колпак. В основание добавил второй платиновый корпус, между стенками разместил защитный контур на серебре. Пять сфер двигались по отдельным направляющим. Центрального дракона окружали три кольца, способные гасить внешний импульс и запирать конструкцию при попытке вмешательства.

Получалось надёжно… И тяжело.

Макет занимал половину верстака и напоминал не философский предмет, а фортификационное сооружение, которое по недоразумению украсили драгоценными камнями.

— Дракон снова двигается, — заметил отец.

— Только при угрозе. Поворачивает голову и замыкает защитный контур.

— Государь уже сказал, что дракон не должен управлять миром.

— Он не управляет. Он защищает.

— С помощью трёх колец и килограмма серебра?

— Вес можно уменьшить, — отозвался я.

Василий поднял основание двумя руками.

— Сначала найди стол, который это выдержит.

Я забрал макет и поставил обратно.

— В алмаз ввели состав для вытягивания жизненной силы. Мы не знаем, кто это сделал и какие ещё способы воздействия подготовлены. Я не отдам государю предмет без защиты.

— Защита нужна, — согласился отец. — Но ты проектируешь её так, будто Печать должна выдержать осаду дворца.

— Если начнётся осада, это будет полезно, — задумчиво ответил я.

В дверь постучал Сюй. Он вошёл с двумя свитками под мышкой, взглянул на макет и остановился. Брови китайца удивлённо поползли вверх.

— Что это, господа?

— Печать Срединного Пути.

— А почему она похожа на клетку для очень опасного дракона?

— Потому что господин Сюй не знает цены хорошей защите.

Переводчик обошёл верстак, повернул основание и посмотрел, как три металлических кольца сходятся вокруг центральной фигуры.

— Вчера вы хотели передать наследнику записку, потому что не желали решать за него, кому доверять. А сегодня решили за императора, что весь мир представляет угрозу, и его нужно спрятать как можно надёжнее?

Я положил инструмент.

— Вчера кто-то едва не превратил семейные реликвии в оружие.

— Именно поэтому вы снова заставляете дракона управлять каждым движением, Александр Васильевич. Только теперь вами движет не гордость мастера, а страх.

Я уставился на него поверх макета.

— Я не боюсь.

— Разумеется, — спокойно сказал Сюй. — Тогда зачем такая защита для мирного артефакта?

Отец снова обошёл макет по кругу.

— Саша, раздели две задачи — расследование и артефакт. Если смешаешь одно с другим, получишь чёрт знает что.

— Государю в любом случае нужен безопасный предмет.

— Безопасность можно встроить так, чтобы она не определяла весь образ.

Я посмотрел на макет. Три кольца закрывали сферы, хрустальный колпак искажал фигуру, платиновое основание было вдвое толще прежнего. Дракон стоял в центре, но весь мир вокруг него существовал только для отражения нападения.

Получилась точная модель моего нынешнего отношения к Поднебесной. Для императорского стола она не годилась, согласен.

Я снял верхнее защитное кольцо.

— Хорошо. Контур оставим в основании. Остальное переделаем.

— Думаю, прежде чем переделывать, вам стоит кое-кого посетить, — сказал Сюй. — Я договорился о встрече с господином Гу Вэймином. Он был наставником наследного принца и считается одним из лучших каллиграфов империи.

Я приподнял брови. Наставник принца, вот как.

— Он добьётся для нас аудиенции?

— Возможно. Но сначала я попросил его помочь вам понять, почему неподвижность не означает бездействие.

Я посмотрел на три разобранных кольца.

— Значит, вы уже знали, что я сделаю.

— Я лишь предположил, что после покушения вы попытаетесь защитить всё сразу.

— Вынужден признать, господин Сюй, что вы узнали меня лучше, чем я думал, — вздохнул я.

Гу Вэймин жил в небольшом доме у северной стены дворцового квартала.