Я выдавливаю улыбку.

— Выглядит хорошо.

— Пойдём, я познакомлю тебя со всеми!

Заставляя себя дышать и вести себя нормально, я иду за ней к костру.

— Майка и Олив ты уже знаешь, — говорит она.

Судя по медицинской форме Майка и короткому белому платью Олив с красным крестом, они, насколько я могу понять, изображают врача и медсестру.

— Привет, — киваю я.

— Привет! — отвечает Олив. — Ещё раз прости за вчерашнее. Клянусь, обычно мы гораздо круче.

Я отмахиваюсь, потому что сейчас совершенно не хочу в это углубляться.

— Давайте просто начнём сначала.

Она кивает.

— Я бы хотела.

— Я тоже, — добавляет Майк.

К счастью, после этого она ведёт меня к остальным. Каждое знакомство больше похоже на представление новым коллегам, чем друзьям. Они достаточно дружелюбны, но, клянусь, мне всё время кажется, что кто-то один или даже несколько человек смотрят на меня, пока меня знакомят с кем-то другим. И каждый раз, когда я оборачиваюсь проверить, никто не смотрит.

Когда я знакомлюсь со всеми, Ава предлагает мне складной стул у костра между ней и её другом Джереми, который напоминает мне бобовый стебель и одет пиратом. Очень высокий, худой, да ещё и в очках, слишком больших для его головы. Вроде нормальный, получше Майка, но пока он почти ничего мне не сказал.

— Хочешь алкогольного сидра? — спрашивает Ава.

— Эм…

— Да ладно! — уговаривает она. — Выпей хотя бы один! Согреешься и немного расслабишься. К тому же их делает моя маленькая пивоварня.

Мои брови взлетают вверх.

— У тебя есть своя мини-пивоварня?

— Ага! Надо же мне чем-то заниматься!

— Они, правда, очень вкусные, — добавляет Джереми.

Я оглядываю костёр и вижу, что все уже сидят или стоят вокруг огня и ждут моего ответа.

— Только один, — соглашаюсь я, снимая свитер, когда становится жарко.

Ава устраивает маленький танец прямо на стуле, а другая женщина по имени Мэри приносит мне банку, и алюминий кажется тёплым в ладони. Я открываю её и замечаю, что все смотрят на меня так, словно то, как я выпью сидр, станет главным событием их года.

— Вы все настолько хотите узнать, понравится ли он мне?

Ава фыркает.

— Прости, мы опять странно себя ведём, да?

— Немного.

— Все, перестаньте пугать нашу новую соседку. Мы хотим, чтобы она осталась здесь надолго.

Майк что-то бормочет себе под нос, но Олив тут же шлёпает его, перебивая. Я пока не делаю глоток, решая, что они могут и подождать.

— Давно ты делаешь сидр? — спрашиваю я Аву.

— Уже несколько лет. Этот новый сезонный, со вкусом тыквенных специй.

— А-а, — тяну я. — Хороший осенний вкус. Наверное, популярный.

— Ещё какой!

— Нам всем нравится, — говорит Джереми. — Я уже две банки выпил.

— Он мой самый преданный фанат, — краснеет Ава.

Я наблюдаю за ними и замечаю, как они переглядываются. Наверное, они вместе, а если нет, то явно хотят быть.

— Так вы все здесь выросли? — спрашиваю я.

— Ага, — отвечает Мэри. — Родилась и выросла здесь.

— Ничего себе, — говорю я.

— Мы все разного возраста, но всё равно самые молодые в городе, — добавляет Ава. — Так ты попробуешь или вообще не пьёшь?

Раздражение поднимается к горлу. Мне не нравится, что на меня давят, чтобы я выпила, но в то же время ей явно очень важно, чтобы я попробовала чёртов сидр. Я подношу банку к губам и делаю глоток. На языке раскрываются яблоко, мускатный орех и корица. Я отпиваю ещё, улавливая привкус чего-то ещё, чего не могу определить, вместе со вкусом брожения.

— Вкусно? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я. — Обычно я больше по джину с тоником, но для сезона очень даже.

— Рада слышать. А теперь пей до дна, мы будем рассказывать страшные истории, а с алкоголем они веселее!

Она поднимает свою банку, и я слегка стукаю своей о её. Остальные тоже радостно кричат и пьют.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на оранжево-жёлтое пламя. Делаю ещё один глоток, и алкоголь разливается теплом внутри.

— Ава, начинай ты, — говорит Джереми. — Нам всем нравится твоя история про пугало.

При упоминании пугала я поворачиваюсь к Аве. Она смотрит на меня, и огонь отражается в её глазах.

— Хорошо, — говорит она. — Хочешь услышать ещё немного о Сайласе, Харпер?

Я киваю, и она начинает рассказывать, а меня вдруг страшно клонит в сон. Веки опускаются, но я заставляю себя держать глаза открытыми.

— Есть кое-что, что тебе стоит знать о Сайласе, Харпер.

— Что именно? — спрашиваю я, чувствуя тяжесть в конечностях.

— Он не просто пугало.

Мои руки немеют, а люди вокруг начинают вставать со стульев. Я велю себе подняться и бежать, но не могу. Банка сидра выпадает из моей руки на землю, перед глазами всё плывёт.

— Что… что происходит? — невнятно произношу я.

— Не сопротивляйся, Харпер. Так будет проще, — говорит Ава.

Я сползаю на холодную землю, глаза закрываются, желудок скручивает от тошноты.

— Не могу поверить, что мы раньше не додумались подмешивать что-то в напитки, — говорит мужчина.

— Знаю, — отвечает женщина. — Намного проще, чем с тем парнем в прошлом году. Всю ту кровь в фермерском доме было ужасно трудно отмыть.

— Ненавижу бегунов, — говорит другой мужчина. — И кто вообще знал, что из ран на голове получается столько крови!

Губы касаются моего уха, и тело дёргается в последней попытке пошевелиться, но я не могу.

— Мне так жаль, Харпер, ты мне правда понравилась, — шепчет Ава. — Но Сайлас требует жертву.

Всё погружается во тьму.

Надо мной нависают пустые тканевые впадины там, где должны быть глаза, а прошитые губы растягиваются в улыбке. Сильный палец царапает мою щёку и так нежно обводит приоткрытый рот, что сердце болезненно сжимается.

— Сайлас? — шепчу я.

— Время пришло, моя нетерпеливая. Иди ко мне.

Я резко просыпаюсь. Глаза распахиваются, и я вижу над собой тёмное небо. Пытаюсь пошевелить руками, но они тяжёлые и покалывают, будто я умудрилась неправильно отлежать всё тело разом.

— Что за… — бормочу я.

Во рту сухо, словно там вата, и всё ещё чувствуется вкус выпитого сидра. Сидр. Я выпила сидр Авы, а потом… эта грёбаная сука и её друзья меня накачали!

Я изо всех сил пытаюсь пошевелиться, чувства постепенно возвращаются, конечности снова начинают слушаться. Воспоминания о сегодняшнем дне и о том, что произошло перед тем, как я отключилась, обрушиваются на меня, и сердце срывается с места, как скаковая лошадь со старта.

Сайлас не просто обычное пугало. Он давно забытый бог урожая.

А я — его жертва.

Воздух прорезает мужской крик, а секунду спустя я слышу бег. Я заставляю себя сесть, по краям зрения сгущается тьма. Моргаю, стараясь отогнать её, и, когда зрение проясняется, собственный крик застревает в горле от того, что я вижу.

Тела. Повсюду тела. Джереми мёртв, горло перерезано, взгляд пустой. Шея Олив вывернута под неестественным углом, а когда я поворачиваюсь и смотрю рядом с собой, прикрываю рот рукой, не понимая, что мне чувствовать, думать или делать.

Ава мертва. Её рот застыл в беззвучном крике, глаза выпучены и залиты кровью.

Наверное, мне следовало бы горевать по ней, по всем этим людям, но сложно что-то подобное чувствовать после того, как они, блядь, накачали меня наркотиками, чтобы сделать жертвой. Чтобы именно я лежала мёртвая и истекала кровью на земле вместо них.

Шорох кукурузы становится громче вместе с тяжёлым топотом. Я пытаюсь вскочить, но не успеваю — из зарослей вылетает Майк. Он останавливается, увидев меня в сознании, и чистый ужас на его лице сменяется яростью.

— Это должна была быть ты! — орёт он.

Он бросается ко мне, но не успевает сделать и пары шагов, как нечто, похожее на деревянный кол, пробивает ему грудь насквозь. На этот раз я всё-таки кричу.

Глаза Майка расширяются, когда до него доходит, что его время на этой земле закончилось.