Я ввожу запрос в интернет, и информация действительно находится. Джеймисон Харт. Молодой мужчина, который ненадолго заехал сюда, чтобы починить машину во время поездки, но так и не вернулся за ней. До сих пор от него не нашли ни следа.

Я делаю ещё один поиск, теперь уже разыскивая случаи пропавших людей в этом районе за разные годы, но больше ничего не нахожу. Меня охватывает облегчение, и я смеюсь. Я веду себя нелепо. Ведь знала, что уровень преступности здесь низкий. Всё это просто легенды. Прошлой ночью мне всего лишь приснился сон, а то, что Сайлас назвал меня добровольной жертвой, легко объясняется тем, что я слишком много смотрю ужастиков и читаю страшных историй.

Более того, даже если сотни лет назад люди в городе действительно увлекались всей этой чушью с жертвоприношениями, сейчас-то они этим не занимаются. Исчезнуть пришлось бы далеко не одному человеку.

Раздаётся звонок в дверь, и я хватаюсь за грудь. Мне требуется минута и ещё один звонок, чтобы взять себя в руки. Я закатываю глаза на саму себя за то, что хоть немного испугалась всей этой ерунды, и тут телефон оповещает о новом сообщении. Я хватаю его с кровати и вижу сообщение от Авы.

Ава:

«Позвонила в дверь и оставила твой костюм возле входа. Совсем забыла сказать, что сегодняшняя встреча будет недалеко от твоего дома. Сможешь дойти пешком. Я скину тебе локацию, когда буду там».

Я перечитываю её сообщение, пока сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Быстро отвечаю.

Я:

«Но рядом со мной вообще ничего нет?»

Ава:

«Ты теперь живёшь в маленьком городе, Харпер! Большинство наших посиделок проходит в поле у костра».

Я провожу ладонью по лицу, не зная, что думать об этой информации. Я собираюсь тусоваться в поле на следующую ночь после странного сна, в котором Сайлас гонялся за мной по кукурузному полю, и после того, как я только что узнала всё?

— Блядь, — стону я. — Это просто легенды, — снова напоминаю себе.

Но часть моего мозга тут же отвечает, что раньше я всегда верила в легенды.

Нет. Нет-нет. Смешно же. Сегодня ночью меня не принесут в жертву богу урожая. Даже думать об этом абсолютно глупо. Это обычный город, а Сайлас — обычное пугало, которое совершенно точно не оживает раз в год, чтобы кого-нибудь убить. Всё будет хорошо.

Я одёргиваю рукава в крестьянском стиле на белом платье до колен, которое, насколько я могу судить, изображает костюм молочницы. Сидит оно вполне хорошо, плотно облегает грудь так, что и без лифчика выглядит идеально. В комплекте идёт коричневый пояс-корсет, который утягивает меня в талии, подчёркивая широкие бёдра.

К образу я добавила коричневые сандалии-гладиаторы, потому что ничего другого, что подошло бы к этому наряду, у меня нет, слегка завила тёмные волосы и сделала естественный макияж.

В платье все мои татуировки полностью на виду, и, должна признать, в образе молочницы я выгляжу мило. Сама я никогда не выбрала бы такой костюм, но приятно хотя бы не переживать о том, что надеть.

Я покачиваюсь из стороны в сторону перед зеркалом в полный рост, мягкая ткань скользит по бёдрам, и между ног снова пульсирует. Полностью взять чувство под контроль мне так и не удалось, но после выброса адреналина раньше стало терпимее, и я уже не чувствую себя настолько изголодавшейся, как до этого.

Телефон издаёт сигнал, и я ещё до того, как смотрю на экран, знаю, кто это. В последний раз, когда я проверяла время, было уже почти одиннадцать, так что это наверняка инструкции от Авы, как добраться до места, где проходит эта встреча.

Я не ошибаюсь и замечаю, что идти недалеко — судя по карте, поле через одно от моего. Насколько я знаю, рядом с тем полем вообще нет домов, так что оно либо принадлежит городу, либо кому-то, кто живёт дальше по дороге. Не то чтобы я изучала границы участков, когда снимала дом.

Я пишу Аве, что уже выхожу, хватаю сумочку, убираю туда телефон, затем беру кардиган и надеваю его, чтобы не замёрзнуть на прохладном воздухе. Возле костра я смогу снять его, и тогда костюм не окажется совсем уж бесполезным.

Как только я выхожу наружу и запираю дверь, сразу поворачиваюсь в сторону вечеринки. Вдалеке вижу слабое жёлтое сияние огня и понимаю, что мне туда.

Я останавливаюсь наверху ступеней, глядя туда, где стоит Сайлас. Луна почти полностью скрыта облаками, и в такой темноте я его не вижу, но знаю, что он там. Такое чувство появилось ещё вчера, когда я впервые увидела его в поле, а после прошлой ночи и сегодняшнего дня только усилилось. После того, что я узнала в интернете, мне, наверное, следовало бы его бояться, но я не боюсь.

За те несколько часов, что прошли после моего интернет-расследования, я слишком часто ловила себя на том, что останавливаюсь у окон, чтобы посмотреть на него, а когда закрываю глаза, вижу его лицо и клянусь, что чувствую прикосновения из своих снов. Царапанье его рта о мои губы и жар его выпуклости, прижатой к моей киске.

Я ещё раз бросаю взгляд в его сторону, а потом заставляю себя уйти.

Прохладный ветер играет моими волосами, кукуруза шелестит, пока я иду по подъездной дорожке к дороге. Вскоре свет на крыльце остаётся позади, и меня окружает темнота. Я достаю телефон и включаю фонарик, чтобы не сломать лодыжку, заодно проверяя, что всё ещё иду в правильном направлении. В какой-то момент карта показывает, что нужно свернуть прямо в заросли.

Я уже собираюсь звонить Аве, когда замечаю прорубленную в кукурузе тропинку. Она не слишком широкая, а на земле видны следы. Я освещаю путь и стараюсь не думать о том, насколько всё похоже на мой сон. Правда, на этот раз за мной не погонится и не поймает сексуальное пугало, вместо этого мне придётся общаться с людьми.

Я прохожу несколько поворотов, и, когда слышу голоса, понимаю, что, наконец, пришла куда нужно. Сворачиваю за угол тропы и вижу всё более яркое сияние костра.

— Ты знаешь, что иначе нельзя, — слышу я мужской голос.

Я замедляю шаг, но продолжаю идти, прислушиваясь к разговору.

— Знаю, но это не мешает мне хотеть, чтобы был другой способ, — отвечает женщина, голосом похожая на Аву. — Проще, когда они меня раздражают.

— Тот парень в прошлом году был таким невыносимым. Не затыкался про свою криптовалюту, — говорит другая женщина, и несколько человек смеётся.

— Не то чтобы нам пришлось долго с ним возиться, — говорит тот же мужчина. — Нам никогда не приходится.

Группа у костра, наконец, оказывается в поле зрения — Майк, Олив, Ава, ещё трое мужчин и четыре женщины. Я раздумываю, не остановиться ли и не послушать дальше, чтобы понять, о чём они говорят, но под моей ногой ломается ветка, и я замираю. Все головы одновременно поворачиваются в мою сторону, и дыхание застревает в груди.

Кожа покрывается мурашками, а инстинкты велят развернуться и бежать домой, но я заставляю себя остаться на месте. Я не должна так бурно на них реагировать. Это просто люди, люди, которые здесь живут, мои соседи. Глупо, что от них мне хочется сбежать, а от потенциально смертоносного пугала — нет. Сегодня моё тело явно совсем свихнулось.

— Харпер! — кричит Ава.

Она спешит ко мне и обнимает. В объятиях нет ничего тёплого, как вчера, наоборот, они кажутся почти вынужденными.

— Я так рада, что ты добралась без проблем!

Она отстраняется и оглядывает меня.

— В костюме ты выглядишь так, что тебя хочется съесть!

Я уже собираюсь сказать, что это довольно странная вещь, которую можно сказать человеку, которого ты едва знаешь — или, если уж на то пошло, вообще не знаешь, — когда она указывает на волчьи ушки, чёрный нос и нарисованные на лице усы.

— Нравится? У меня слабость к Большому Злому Волку.

Она игриво дёргает бровями.