Она даже не дрогнула. Я отступила на шаг и огляделась, прикидывая, не перепутала ли здание. Это было так похоже на меня – прийти вообще не туда и попытаться обсуждать юридические дела с растерянным бухгалтером или совершить что-нибудь не менее позорное. Я заметила маленький домофон, спрятанный за выступом стены, – видимо, через него можно было связаться с юристом или хотя бы с приёмной. И всё же тревога, что я ошиблась адресом, не отпускала: запертая входная дверь адвокатской конторы – это как-то странно. Я нажала кнопку, подождала несколько секунд, потом ещё. Нажала снова – ощущение, что я совсем не там, где нужно, становилось невыносимым. И как раз когда я развернулась уходить, домофон зашипел и ожил.

– Да? – раздался женский голос сквозь треск помех. Я недоумевала, откуда столько помех – да и зачем вообще нужен домофон в адвокатской конторе. Всё это было более чем странно.

– Я к мистеру… – начала я и осеклась, сообразив, что не знаю его фамилии. – Имя, боюсь, вылетело у меня из головы, но это пожилой господин, юрист. У нас встреча на восемь, – сказала я, надеясь, что этого хватит, чтобы убедить женщину на том конце.

Я подождала несколько секунд в полной тишине, затем громкий жужжащий звук дал понять: замок отпирается. Я распахнула двери и поспешила внутрь.

Первое, что я почувствовала, – запах. Где-то явно курились благовония, хотя зажигали их, похоже, лишь затем, чтобы перебить запах сырости и плесени. Сквозь сладковатый дым явственно проступала затхлая сырость – такая, какую я связывала со старыми, плохо ухоженными зданиями, а не с местами, где люди работают каждый день.

И внутри всё оказалось совсем не таким, как я ожидала. Казалось, старый дом переделали под контору. По полу тянулся отвратительный ковролин ядовито-лаймового цвета, уходящий в другие комнаты, насколько хватало взгляда, а вдоль кирпичных стен выстроился ряд чахлых комнатных растений. На каминной полке нерабочего камина стояло несколько юридических томов, а посреди комнаты вокруг небольшого круглого столика располагались диван и кресло.

Единственным признаком того, что это всё-таки не жилой дом, а контора, был большой стол напротив входа; за ним женщина стучала по клавишам, не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Здравствуйте, – сказала я, подходя.

Она продолжала печатать, будто меня вовсе не существовало. Я неловко простояла несколько секунд, решив, что она просто увлеклась работой. Я кашлянула и наклонила голову, чтобы взглянуть на неё.

– Да? – наконец спросила она, не поднимая глаз.

– Э-э… я к своему адвокату, – промямлила я.

– Я знаю, кто он, – холодно отозвалась секретарша. Она наконец оторвала взгляд от монитора, наклонилась, вытащила откуда-то из-под стола бланк и протянула мне.

– Заполните. Я кивнула и взяла ручку, прикованную цепочкой к столу. В бланке спрашивали обычное – судимости, адрес, возраст и прочее. Я заполнила его как можно быстрее, но из-за объёма всё равно возилась несколько минут. Я протянула бланк секретарше и прождала почти целую минуту, прежде чем она соизволила его взять.

Всё это меня изрядно раздражало, и я всё сильнее беспокоилась, что не успею открыть лавку вовремя.

Секретарша снова стучала по клавишам, будто меня и в помине не было. Я кашлянула, пытаясь привлечь внимание, но это на неё нисколько не подействовало.

– Извините, – сказала я, стараясь сохранять вежливость. – Когда я смогу попасть к адвокату?

Секретарша продолжала делать вид, что меня нет, но хотя бы принялась читать мой бланк. Я стояла у стойки и наблюдала, как она его изучает, недоумевая, чего там можно так долго разбирать.

– У вас притяжательный апостроф стоит там, где нужно простое множественное число, – сказала она, глядя на меня, как на ребёнка.

– Прошу прощения? – растерялась я.

– Что вам нужно? – спросила она.

– Я хочу поговорить со своим адвокатом, – повторила я, всё сильнее раздражаясь из-за этой волокиты.

– Я понимаю, но у меня своя бумажная работа, – пояснила она, неопределённо махнув в сторону компьютера. – Объясните ситуацию коротко. Я громко вздохнула, но подчинилась. Изложила, как прошёл вечер открытия, рассказала об убийстве и допросе.

– И всё? – рявкнула она.

– Ну, есть несколько мелких подробностей, которые, может, не так важны.

Женщина взмахнула ручкой.

– Может быть! – выпалила она.

У меня было ощущение, что я провалилась в «Алису в Стране чудес».

– Простите? – сказала я.

– Вы неправильно употребили слово «может», – отрезала она. – «Может» – это глагол. Следовало сказать «может быть».

– Понятно, – соврала я. – Извините. Я продолжила перечислять мелочи, которые привели к разговору с полицией. Теперь она, в разительном контрасте с прежним равнодушием, вслушивалась в каждое слово.

– Мунро и меня, – строго произнесла она.

– Что? – спросила я, совершенно сбитая с толку. – Я вас впервые вижу, уж тем более не бывала с вами вместе с Мунро.

– Вы сказали, и я цитирую: «Полиция пришла поговорить с Мунро и я», – а это неверно. Правильно: «с Мунро и со мной».

Секретарша произнесла это настолько безучастно, будто разговаривала с деревом.

– О чём вы вообще? – снова спросила я. Я уже начинала злиться.

– Представьте, что речь только о вас, – сказала она. – Если бы вы сказали: «Полиция пришла поговорить с я» – фраза ведь лишена всякого смысла. Я решительно не понимала, какое отношение всё это имеет к моей ситуации.

– Будьте добры, просто направьте меня к адвокату, – попросила я, взглянув на часы. Шансов вернуться в лавку к открытию почти не оставалось – и это при том, что беседа могла оказаться короткой. Если она вообще состоится.

– Проходите. – Секретарша указала на дверь в конце коридора. Я скривилась и поспешила прочь, надеясь покончить с этим делом как можно скорее. Это место мне надоело до зубовного скрежета задолго до того, как странная дама взялась поправлять мою грамматику. Я постучала и с огромным облегчением услышала голос адвоката, приглашающий войти. До этого момента у меня теплилось подозрение, что всё это – какая-то грандиозная ошибка или даже розыгрыш.

– Здравствуйте, Нарел, – сказал он, поднявшись и пожимая мне руку. – Вы немного опоздали, – добавил он, взглянув на часы.

– Да, извините. Я вообще-то пришла раньше, но на приёмной вышла какая-то странная заминка. – Я оглянулась в сторону входа, пока дверь кабинета закрывалась за мной.

– А, да, она странноватая. Но секретарша хорошая. И прежде чем спросите – нет, не знаю, отчего у неё такая мания к грамматике, – засмеялся он. – Я бываю в городе всего три дня в месяц, так что вам крупно повезло застать меня сегодня.

Это хотя бы отчасти объясняло, почему якобы превосходный адвокат работает в таком странном здании.

– Ладно, присаживайтесь, перейдём к делу, – улыбнулся он. Я с готовностью повиновалась, мечтая поскорее вернуться в лавку.

– Для начала, Нарел. Это вы его убили? – спросил он предельно серьёзно.

– Нет! – ахнула я. – Разумеется, нет. Я похожа на убийцу?

Адвокат на секунду задумался, прежде чем ответить.

– Мне доводилось встречать убийц, Нарел, и я давно усвоил: они совершенно не похожи друг на друга, – сказал он строго. – Впрочем, вам я верю. Я с облегчением выдохнула.

– Я просмотрел улики и не думаю, что вы замешаны.

– Хорошо, что хоть кто-то так считает, – сказала я. – С самого начала мне казалось, что Райкер и Клайд пытаются всё это повесить на меня.

– Это детективы по делу, верно? – уточнил он. Я кивнула, и адвокат откинулся на спинку кресла. Я сообразила, что неплохо бы узнать, как его зовут, но мы уже так давно беседовали, что спросить прямо казалось неловко. Посмотрю его визитку потом, решила я.

– Не берите в голову, – успокоил он. – Думаю, они со всеми так себя ведут, чтобы выжать признание.

– Это законно? – спросила я, и его короткий смешок меня совсем не успокоил.

– Вообще да. Пока не перегибают палку. А по-моему, они просто задавали вопросы довольно жёстко, что вполне в их праве. – Адвокат пролистал какие-то записи. – Однако вижу, в вашем деле есть пометка.