Это была самая быстрая упаковка подарка в моей жизни – пожалуй, самая быстрая за всю историю мира. Мне не терпелось услышать, что скажет Мунро про загадочную женщину. Как только женщина с тремя детьми вышла за дверь, я обернулась к Мунро в ожидании.

Лицо у него всё ещё было бледным.

– Она – это моя…

В магазин стремительно влетел мужчина с огромным букетом красных роз на длинных стеблях, завёрнутых в серебристую бумагу.

– Я ужасно поссорился с женой, – выпалил он, – и мне нужна самая большая коробка конфет, какая у вас есть. Я показала ему самые большие коробки.

– Это то, что вы бы посоветовали подарить женщине после ссоры? – серьёзно спросил он. – Вы же женщина, вы должны знать. Я жестом указала на более дорогие конфеты.

– Ваша жена наверняка любит шоколад – кто его не любит? – но вы знаете, какой именно она предпочитает?

Он покачал головой.

– Тогда её должно впечатлить это роскошное подарочное ассорти-комодик из изысканного бельгийского шоколада. Здесь пятьдесят пралине из молочного, тёмного и белого шоколада – наверняка некоторые станут её любимыми. – Я показала ему иллюстрацию с начинками.

– Беру! – оживился мужчина.

– Подарочная упаковка бесплатно, – добавила я.

Мужчина заметно повеселел.

– Это не первая наша с женой ссора, – уныло признался он. – Зато теперь я знаю, куда идти мириться. Обычно беру ей украшения, но это дешевле. Поссорились из-за её матери. Ей нравится, когда мать приезжает к нам, а я тёщу на дух не выношу – и это взаимно! Её мать – старая ведьма! Вечно пытается нас рассорить. Она с самого начала была против свадьбы. Написала моей жене гадкое длиннющее письмо, чтоб она за меня не выходила, и жена получила его за день до свадьбы. Я пытался терпеть эту даму, но как ни старайся – она вытягивает из меня худшее. – Он громко вздохнул, провёл картой и поспешил прочь с коробкой. Я повернулась к Мунро и затаила дыхание, дожидаясь, кто же такая загадочная женщина.

– У тебя все покупатели так обстоятельно рассказывают о своих бедах? – спросил он.

– Да. – Я не хотела больше ничего добавлять – мне нужно было, чтобы он вернулся к теме. Я помялась и скрестила руки на груди.

– Ах да, – сказал он. – Она…

В магазин ворвалась молодая женщина, и я едва не взвыла от досады. В этот момент зазвонил телефон Мунро. Он глянул на экран и сказал:

– Прости, Нарел, мне нужно ответить. Созвонимся позже?

– Конечно, – сказала я. Я тяжело вздохнула. Я была так близко к разгадке, кто эта таинственная женщина, а теперь бог весть когда узнаю. Что бы ни случилось и как бы меня ни отвлекали, я твёрдо решила спросить Мунро при первой же встрече – хоть с покупателями в зале, хоть без.

Долго ждать, как мне тогда казалось, не пришлось. Утро выдалось бойким: одни покупатели буквально наступали на пятки другим, временами у прилавка толпились сразу пятеро. Лишь ближе к обеду наступила передышка, и я решила заглянуть в подсобку перекусить. Хотелось устроить себе изысканный обед из венесуэльского шоколада криолло. Я успела съесть пять штук, когда услышала, как скрипнула входная дверь. Я выскочила в зал – и увидела Мунро с букетом красных роз на длинных стеблях.

Вид у него был смущённый. Он протянул букет.

– Понимаю, это не украшения, и шоколад тебе, сама понимаешь, не подаришь, но я подумал, розы тебе понравятся. Я растерянно уставилась на розы, но Мунро опередил меня.

– Я поспешил вернуться, чтобы всё объяснить. Мне неловко, что сразу не сказал. Я думал, у нас в городе все это знают – глупо, конечно. Я только и желала, чтобы он перешёл к сути. Нервно поглядывала на дверь, опасаясь, как бы кто-нибудь не вошёл. Войдёт – так я его, конечно, проигнорирую.

– Это жена моего брата, – выпалил он. Я пыталась это переварить. С какой стати жена его брата повсюду ходила за ним, вцепившись в руку?

Мунро, должно быть, угадал мой вопрос, потому что поспешил пояснить.

– У неё с моим братом проблемы. Говорит, у него кризис среднего возраста, и попросила меня его образумить.

Такого я не ожидала.

– И получилось?

Он кивнул.

– Вроде да. Она даже от него ушла, но, по-моему, сейчас всё налаживается. Она не звонила мне уже часов двенадцать.

Лицо у него заметно посветлело.

– В общем… Я понял, что ты, наверное, подумала… ну…

– Что это твоя девушка, – сказала я и тут же пожалела. Пора бы, пожалуй, сначала думать, а потом говорить.

Он покачал головой и хлопнул себя по лбу.

– Прости меня, Нарел, ладно? Ну и глупо же я поступил! Что ты обо мне подумала?

Он протянул мне розы.

Они были чудесные. Даже чёрно-белая упаковочная бумага с каким-то экзотическим бантом выглядела роскошно.

– Спасибо.

– Ужин в эту пятницу? Обещаю не приводить жену брата, – сказал он с улыбкой.

– С удовольствием, – сказала я, прижимая розы к груди. – А я обещаю, что меня не утащат на допрос.

Но, едва слова сорвались с языка, я поняла: это обещание мне не сдержать.

Я летала от счастья. Моя шоколадная лавка процветала, и у Мунро, как выяснилось, никакой подружки не было. Более того, я ему явно нравилась. Даже Монгрел начал выбираться из своей раковины. Вполне общительным он, конечно, никогда не станет, но по крайней мере всё чаще выбирался из переноски и порой даже позволял себя погладить. Разумеется, я сразу убирала руку, как только он рычал. Оставалось лишь, чтобы с меня сняли подозрения по делу об убийстве – и жизнь стала бы просто идеальной. Я мечтала о тихом вечере дома, чтобы разложить по полочкам всё случившееся. Планировала смотреть Dance Moms и есть шоколадную пасту со сливочным соусом из фундука и шоколада, стружкой тёмного шоколада и голубикой в шоколаде. В конце концов, фрукты полезны. Я съела пасту и задумалась, чем бы закончить на десерт. В этот момент Монгрел зарычал так громко, что затряслась переноска. Я обернулась и с ужасом увидела перед собой мужчину. Я вскрикнула и отпрянула, упершись в столешницу. И почему он в таком толстом пальто? – почему-то подумала я.

– Как вы сюда попали? – спросила я. Меня так колотило от ужаса, что, казалось, я вот-вот упаду в обморок.

Он хрипло рассмеялся:

– Я кое-что умею. Не узнаёте? Я давно наблюдаю за вашим домом.

Меня трясло от страха. Я попыталась заставить себя сделать глубокий вдох. Лицо его и правда было смутно знакомо: сперва подумала – может, мы учились вместе. Потом сообразила, что он похож на кого-то с досок Летти, но мыслить трезво я не могла. Наконец выдавила:

– Нет.

Он сделал шаг ко мне:

– Тодд Кембридж.

Меня затрясло ещё сильнее.

– Тодд Кембридж? – пискнула я.

Передо мной стоял главный подозреваемый в убийстве Питера Прентисса. Зачем он пришёл ко мне домой? Ничего хорошего это не сулило. Я задрожала ещё сильнее. Выглядел он как ходячая иллюстрация из криминальной хроники – и ещё злее, чем на фотографиях в интернете.

– Это вы убили Питера Прентисса?

Он фыркнул:

– Разумеется. Я искал, на кого бы свалить убийство, и выяснил, что Клинт Стокленд лежал в соседней палате с вами. Когда узнал, что вы живёте в одном городе с Питером Прентиссом, – не поверил своей удаче. Тогда-то и придумал подставить вас обоих с Клинтом Стоклендом.

– Почему меня?

Он вытащил из кармана пистолет и махнул им в мою сторону:

– Я же сказал: для полиции вы – идеальная подозреваемая. Только что объяснил.

Тон у него был покровительственный – будто говорил с несмышлёнышем, которому не хватает ума понять очевидное.

Впрочем, я и правда с трудом понимала его слова – меня накрывали волны слепого, оглушающего страха.

– Сейчас напишете записку, – сказал он.

– Какую записку? – не поняла я.

– Я продиктую. Идите, принесите ручку и бумагу. И без фокусов – я и глазом не моргну, выстрелю.

– Вы собираетесь меня убить? – спросила я, вцепившись в край столешницы.

– Да, – буднично подтвердил он, – после того как вы собственноручно напишете предсмертную записку с признанием в убийстве Прентисса. Я пересмотрела уйму криминальных сериалов и всегда удивлялась: зачем люди пишут предсмертные записки, когда знают, что их вот-вот убьют, а убийство выдадут за самоубийство? Они тянут время? В моём случае тянуть было бессмысленно. Летти в тот вечер не собиралась заходить, да и вообще я никого не ждала. Я была одна. Вслух я сказала: