Летти на секунду задумалась и театрально вздохнула.

– Ладно, Нарел, сдаюсь. Пошли посмотрим, что удастся узнать.

Мы осторожно продвигались через поле к дому, стараясь не выпрямляться, чтобы наши силуэты не вырисовались на фоне дороги за спиной. Это заняло куда больше времени, чем я думала, но в конце концов мы добрались до самого дома. Ни будки, ни каких-либо других следов собаки я не заметила, да и лая не было. Я с облегчением выдохнула и взглянула на Летти, которая выглядела всё такой же встревоженной.

– Просто заглянем в окно – и ноги отсюда, ладно? – прошептала я как можно тише.

Летти торопливо кивнула, и мы вдвоём, прижимаясь к стене, подкрались к окну и заглянули каждая со своей стороны.

Сразу стало ясно: Паула не просто жива – она была живее всех живых. Паула и Герб сидели на диване явно не как случайные знакомые, даже не как друзья. Им определённо было очень хорошо вместе.

– Что?! – закричала Летти, отшатнувшись от увиденного. Герб и Паула вскинули головы на шум и уставились на нас в окне.

Мы с Летти немедленно сорвались с места и рванули к машине.

– О боже! – выдавила Летти на бегу – неслась она что есть сил. – Лучше бы у них собака оказалась!

– Как думаешь, они нас догонят? – спросила я, борясь с накатившей паникой.

– Им ещё одеться сначала надо – а попробуй оденься, когда всё в семенах и колючках, – рассудительно заметила Летти, пока мы неслись через поле. Я влетела на пассажирское сиденье как можно быстрее и впервые в жизни пожалела, что так налегала на шоколад. Летти попыталась эффектно перекатиться через капот, грохнулась лицом, потом вскочила и забралась за руль.

Мы сорвались с места. Я оглянулась – не гонятся ли, – но вокруг всё было спокойно, ничего подозрительного.

– Кажется, мы в порядке, – сказала я, облегчённо выдохнув. – Как думаешь, они нас заметили?

– Однозначно, – мрачно отозвалась Летти. – Но на нас была наша отвратительная маскировка. Может, не узнают, – добавила она с надеждой.

– Лучше бы на них было побольше одежды, – призналась я, и Летти рассмеялась.

Мы заехали во двор и прошли в дом. Мы с Летти проверили, всё ли в порядке, но, похоже, в доме были только мы. Монгрел неторопливо вышел из переноски, остановился у моих ног, затем уставился мне прямо в глаза и громко мяукнул.

– Ты в порядке, Монгрел? – спросила я, присев, чтобы лучше на него посмотреть. Он потрогал лапой мою ногу, и я поняла, что, уезжая на слежку, забыла его покормить. – Прости, пожалуйста! – сказала я и бросилась к его миске.

– Нарел? – откликнулась Летти, выходя из комнаты, которую проверяла. – Всё нормально?

– Да, я извиняюсь перед котом! – пояснила я, ничуть не смутившись, что это звучало совершенно безумно. Я вывалила в миску Монгрела банку самого дорогого на свете кошачьего корма – другого он, разумеется, не признавал.

– Ну, раз кот накормлен, ты ужинать будешь? – спросила я Летти, которая поглядывала на Монгрела с подозрением.

– Нет, спасибо, – отмахнулась Летти. – Мне надо домой – промыть глаза хлоркой. Боюсь, мне никогда не развидеть тот «травяной огород» у Герба, если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю, но лучше бы не понимала, – вздохнула я.

– Ты сама-то справишься? – спросила она. – Когда столько всего происходит, одной бывает жутковато.

– Всё будет хорошо, – улыбнулась я. – К тому же я не одна, со мной Монгрел. И, будем честны, он пострашнее нас обеих.

Летти рассмеялась и кивнула – тут и спорить не о чем. Монгрел метнул в её сторону грозный взгляд, и Летти тут же перестала смеяться и попятилась.

– Ладно, я пошла, – сказала она.

– Точно не хочешь ужин? – спросила я, когда Летти уже стояла одной ногой за дверью.

– Точно, но спасибо, – отозвалась Летти, махнув на прощание. – Спокойной ночи, Нарел, спокойной ночи, Монгрел.

Дверь закрылась за ней, и я поспешила повернуть замок. На удивление спокойно было одной в доме, несмотря на всё происходящее. Я решила испечь себе на ужин шоколадный пирог – добрую часть моего шоколада я ведь оставила в машине Летти.

Когда я доставала из шкафа муку, во входную дверь постучали.

– Секунду! – крикнула я, ставя муку на столешницу и направляясь к двери. – Передумала и решила поужинать? – поддела я, открывая дверь.

На пороге стояла Паула Прентисс.

Я в ужасе застыла на месте.

Паула Прентисс была одной из моих главных подозреваемых – и вот она передо мной. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: оружия в руках у неё нет, хотя к груди она прижимала большую сумку.

– Мне нужно с вами поговорить. Можно войти?

Не дожидаясь ответа, она отодвинула меня с дороги и прошла прямиком в дом. Я последовала за ней, не зная, что делать. Куда я сунула телефон? Надо позвонить Летти и позвать её сюда.

Паула решительно направилась к ближайшему креслу в гостиной, сдвинула с него какие-то бумаги и села, положив связку ключей и большую сумку на журнальный столик рядом. Я обошла её по дуге, держась на безопасном расстоянии, и встала напротив.

Она перешла к делу без предисловий.

– Зачем вы за мной следили? Я изобразила на лице максимально убедительное удивление.

– В каком смысле?

Её лицо постепенно побагровело.

– Я видела вас и вашу подружку, Летти. Я не ошиблась, так что не пытайтесь делать вид, что это были не вы. Я надеялась, что она блефует, и продолжала стоять на своём.

– Это были не мы! Я весь вечер была дома. – Звучало это неубедительно даже для меня самой. Я пожалела о сказанном, едва слова сорвались с языка.

– Я знаю, что это были вы, так что бросьте притворяться, иначе тем хуже для вас, – приказным тоном сказала она. Я отступила на шаг.

– Вы мне угрожаете?

С ответом она не мешкала.

– Да!

У меня не нашлось слов. Я пожалела, что у меня нет хоть какого-нибудь оружия на случай, если она бросится, а потом подумала: может, мне стоит всегда носить с собой кусочек верёвки и кидать в тех, кто придёт меня убивать. А потом решила, что это не лучшая идея: Монгрел увидит меня с верёвкой – и мало не покажется. Я передёрнулась от этой мысли.

– Кофе будете?

Может, и странно было включать режим радушной хозяйки, но я не знала, что ещё делать. Меня немного утешало, что она пока не пыталась ни застрелить, ни пырнуть, ни вколоть мне шприц с какой-нибудь отравой. Я надеялась, что напускная нормальность её остудит. Напрасно.

Она скривилась.

– Вы с ума сошли?

– Пожалуй, – сказала я. – В общем, вы пришли, всё сказали – может, уже пойдёте?

Она скрестила руки на груди.

– Уйду, когда посчитаю нужным, и только после того, как вы объясните, зачем за мной следили. Между прочим, я могу заявить на вас в полицию за подглядывание!

Тут меня осенило.

– Подглядывание? И что же, по-вашему, я такого увидела? Вперёд, расскажите полиции, что именно я должна была видеть.

Впервые с тех пор, как она вошла, Паула заметно стушевалась. Я была уверена: ей совершенно ни к чему, чтобы полиция узнала о её тёплых – очень тёплых – отношениях с соседом, Гербом Грином, и, без сомнения, это тянулось ещё до убийства её мужа.

Паула раскрыла рот, чтобы ответить, но тут же взвизгнула:

– Это самый уродливый кот, какого я в жизни видела!

– Как вы смеете! – сказала я. – Не смейте так говорить о моём коте, да ещё при нём. – Я обернулась: Монгрел не отводил от Паулы взгляда. – У него тяжёлая судьба!

– А у кого она лёгкая! – грубо отрезала Паула. – Давайте начистоту, – добавила она. – Я знаю, что это вы двое таращились в окно, так что хватит играть. Нам полиция ни к чему, и вам она ни к чему, так что не притворяйтесь, будто собираетесь туда звонить. А теперь объясните, зачем вы на нас пялились? И Герб говорит, что вы ещё и шныряете по его магазину и по его дому. Что вообще происходит! Я вздохнула. Поняла, что смысла таиться больше нет.

– Что ж, раз уж вы настаиваете: я решила, что вы, возможно, убили своего мужа.