– Для вина ещё рано?

– Конечно нет, глупышка, – сказала Летти. – Уже ведь обед.

Она налила вино в два бокала, потом достала из верхнего шкафчика коробку бельгийского шоколадного ассорти.

– А теперь разберёмся с уликами, – сказала она, указывая на доски. – Итак, что мы знаем?

– Первую шоколадную плитку сделали в 1842 году. Какао-дереву нужно четыре-пять лет, чтобы дать первые бобы.

Летти вскинула руки к потолку.

– За что мне это? – спросила она потолок. Возможно, обращалась к высшим силам. Во всяком случае, ответа не последовало. – Нарел, мы знаем, что киллера по имени Люк Феррис наняли, чтобы убить Питера Прентисса. Мы также знаем, что Питер вёл дела, связанные с организованной преступностью. Следовательно, самое очевидное – кто-то из криминального мира заплатил Люку Феррису за убийство Питера Прентисса. Я чихнула.

– Нарел, ты меня вообще слушала? Я кивнула.

– Да, просто не удержалась и чихнула. Пахнет чем-то… Что это? Карамель?

– Лемонграсс. Я чихнула снова.

– А, понятно, это свечка? Не могла бы ты её задуть?

Летти заметно рассердилась.

– Нарел, ты просто не привыкла, чтобы в доме приятно пахло. У тебя-то дома вечно пахнет кошачьим лотком. Я немного обиделась, но возразить было нечего.

– И шоколадом, – добавила я.

– Ага, очаровательный букет: лоток и шоколад, – Летти скривилась.

– Ладно, допустим. Питер Прентисс вёл дела, связанные с оргпреступностью. Но как же Клинт Стокленд? Полиция решила, что я выполняла для него заказ, потому что он какое-то время лежал со мной по соседству в больнице.

Летти указала на ближайшую доску.

– Видишь вот этого человека?

– Нет, у тебя палец между двумя фотографиями.

Летти глянула, поправила палец и ткнула в один из снимков.

– Это Тодд Кембридж. Помнишь, он был нашим первым подозреваемым? Мы видели запись, где он угрожает Прентиссу сразу после оглашения приговора. Его только что выпустили под залог, и он действительно грозил Питеру Прентиссу. Я ставлю на то, что убийца – он. А ты?

– Думаю, это либо он, либо Клинт Стокленд, – сказала я. – Я уже не верю, что это Паула Прентисс или её парень. Вообще мне Паула показалась милой.

– Но мотивы у них были серьёзные, согласись, – заметила Летти. – Уже один только их роман – достаточный мотив, чтобы убить Питера, для любого из них, а то и для обоих. А ещё из-за Питера Герб Грин лишился органического сертификата и разорился.

– Да, я тоже так думала, но ты не видела лицо Паулы, когда Монгрел сожрал её ключи.

Летти схватилась за живот.

– Могу себе представить! Я покачала головой.

– Я к тому, что тогда она совсем не походила на убийцу. Да, приходила меня припугнуть, но в конце сдалась. По-моему, она безобидная.

Летти кивнула и поправила нитки под магнитами.

– Пока опустим её в самый низ списка, но это не значит, что Герб Грин не мог быть замешан. Тип крайне неприятный.

– Тут я спорить не стану, – сказала я. – Но связь с оргпреступностью мне всё же кажется вероятнее. Вопрос только, кто именно: Тодд Кембридж или Клинт Стокленд.

Летти переставила фотографии так, чтобы Кембридж и Стокленд оказались наверху.

– Совпадение, конечно, примечательное: ты столько недель провела в соседней с Клинтом Стоклендом палате.

– Перестань, Летти! То же самое твердит полиция.

Летти не ответила, просто съела ещё одну конфету. Я – тоже.

Проглотив конфету, Летти с ловкостью ниндзя переместила нитки на досках.

– Тодд Кембридж был бы полным идиотом, если бы прикончил Питера Прентисса сразу после выхода из тюрьмы.

– А может, в этом-то и был его план?

Летти упёрла руки в бока.

– Это как?

– Ну, может, Тодд Кембридж и заказал Прентисса сразу, как вышел, именно потому, что это чересчур очевидно. Такой ход наперекор ожиданиям: все решат, что уж слишком в лоб для него устраивать убийство сразу после освобождения, и как раз поэтому подумают, что он тут ни при чём.

Летти с чувством застонала, налила себе ещё бокал и осушила его наполовину одним глотком.

– Нарел, ты опять пересматривала старые серии «Напряги извилины», признавайся! Я сверкнула на неё глазами.

– Ну и что? Во всяком случае, мы знаем когда и где и, возможно, почему, а вот кто – по-прежнему загадка.

Летти допила вино и разом запихнула в рот три конфеты. Она начинала напоминать мне меня саму. Прожевав, сказала:

– Я ставлю на Клинта Стокленда.

– Но он же в тюрьме! – возразила я.

Летти вздохнула.

– Ох, Нарел, иногда ты меня прямо огорчаешь. Разве ты не знаешь, что и из тюрьмы можно заказать убийство?

– Пожалуй, – неуверенно сказала я. На самом деле я в этом ничего не понимала.

– А теперь будь лапочкой, принеси мой ноутбук, – сказала Летти. – Нам нужно купить два билета туда-обратно на Голд-Кост. Я не была уверена, что расслышала правильно.

– Билеты на Голд-Кост? – переспросила я. – С какой стати нам туда лететь?

Летти одарила меня капризным взглядом.

– Может, потому что там лучше погода? Или потому что все завидные женихи там покрасивее? И то и другое, конечно, правда, но нам нужно навестить мою двоюродную сестру, Бетси Бейкер.

– Я и не знала, что у тебя есть двоюродная сестра. – Я прищурилась. Мне показалось, что Летти подшучивает надо мной.

– Она довольно пугающая особа, так что я стараюсь быть у неё на хорошем счету. Собственно, я только что отправила ей дорогой подарок ко дню рождения, так что, думаю, она меня любит. Я подумала, не тронулась ли Летти окончательно.

– Почему? Она что, дрессировщица кошек, что ли?

Летти съела ещё одну шоколадку, прежде чем ответить. Я всерьёз начала за неё беспокоиться.

– Нет, она тюремная надзирательница, и более того – надзирательница как раз в той самой тюрьме, где сидит Клинт Стокленд.

– Это нормально? – спросила Летти, бросив на меня тревожный взгляд. Я театрально вздохнула и откинулась на спинку кресла.

– Да, нормально, – как можно спокойнее сказала я. – Они всегда так шумят. Кажется, это как-то связано с заправкой.

Летти всё ещё выглядела нервной, хотя чуть-чуть расслабилась. Мы летели на крошечном самолёте в Брисбен – поговорить с двоюродной сестрой Летти, Бетси. Та работала надзирательницей в тюрьме, где находился Тодд Кембридж, и могла дать нам ценные зацепки во всей этой истории – по крайней мере, мы на это надеялись.

К несчастью, нельзя сказать, что Летти хорошо переносила полёты. А ещё хуже было то, что самолётик наш оказался древним и крошечным. Я поняла, что полёт будет не из приятных, едва увидела его размеры; а когда заметила, что он винтовой, и вовсе заволновалась.

Самолёт вырулил на полосу, и я подумала, что Летти сейчас вскочит и попытается выпрыгнуть в окно. Она выглядела так, будто балансировала между обмороком и бегством.

– Ты в порядке? – спросила я с неподдельной тревогой.

Летти бросила на меня испуганный взгляд и шумно сглотнула.

– Всё будет хорошо, – сказала она, зажмурившись и тяжело дыша. – Просто скажи, когда мы приземлимся.

– Полёт не особенно длинный, Летти, но всё же больше часа, – сказала я, тревожась.

– Знаю, – она натянуто рассмеялась. – Здесь наливают? – спросила она, явно собираясь утопить беду в алкоголе.

– Маловато, – наполовину пошутила я. – Смотри, статистически…

– Сейчас мне не до статистики, Нарел, – призналась Летти, не раскрывая глаз.

– В любом случае ты в полной безопасности, – вздохнула я. – Постарайся не накручивать себя. Не успеешь оглянуться – уже будем там. Я улыбнулась Летти, хотя она этого не видела, и почувствовала себя немного глупо, когда сообразила. Я посмотрела в иллюминатор: аэропорт медленно уплывал назад, пока мы выруливали на взлётную полосу.

Самолёт простоял на месте несколько минут, и я поймала себя на том, что нервно ёрзаю в ожидании взлёта. Взлёт всегда был моей самой нелюбимой частью. Я ненавидела, как при разгоне вдавливало в спинку кресла, а затем земля уходила вниз, и меня поднимало в воздух. На словах это звучало драматично и даже авантюрно, а на деле получалась странная смесь ужаса и разочарования.