Как только машина снова тронулась, Монгрел повторил свой кошмарный вопль. Он верещал громче, чем я считала вообще возможным, и я невольно задумалась, не грозит ли нам необратимая потеря слуха. Летти снова остановилась, чтобы я убедилась, что он не поранился, – но, разумеется, стоило мне заглянуть, Монгрел спокойно на меня глядел. Я вернулась в машину, мы поехали дальше, но вскоре Монгрел снова встряхнул всю машину и завизжал. Летти выглядела так, будто у неё вот-вот случится нервный срыв.

Монгрел успокаивался, когда мы останавливались, но стоило мне поднять переноску, как он мгновенно приходил в ярость. Летти пошла впереди и распахнула дверь, пока я, кое-как удерживая бешено трясущуюся переноску, протискивалась внутрь ветклиники – еле-еле, но всё же вошла.

Внутри Монгрел не перестал верещать. Я посмотрела в сторону и заметила мужчину с очаровательным взрослым лабрадором. Мужчина сжался от воплей Монгрела, да и собака – тоже. Рядом сидела женщина с сенбернаром, и пёс решил забраться на свою бедную хозяйку, чтобы оказаться хоть чуточку подальше от этого кошмара. Я поставила переноску Монгрела перед стойкой, чувствуя странную смесь смущения и чистого ужаса. Летти держалась позади на безопасной дистанции – по ней было видно, что она готова рвануть к машине, если Монгрел вдруг вырвется.

Из-за двери появилась женщина.

– Что у вас? – По одежде я прикинула, что это медсестра.

– Это мой кот, – сказала я, кивнув на переноску Монгрела. – Я звонила и записывалась. Он проглотил два ключа, и я переживаю, как это на нём скажется.

– Ну и глупо же вы допустили, что он проглотил ключи, – снисходительно заметила медсестра.

– Но я не… – начала я, но меня резко оборвали.

– И что вы хотите, чтобы мы сделали? – спросила она. Я взглянула на Летти и пожала плечами, а Летти одарила меня ещё более растерянным взглядом.

– Проверьте, что с ним всё в порядке? – неуверенно предложила я. – Я же звонила, мне сказали привезти.

Медсестра демонстративно вздохнула.

– Сделаем рентген. Подождите здесь. – Она потянулась за переноской.

– Погодите! – сказала Летти. – С ним поаккуратнее.

– Я всегда аккуратно обращаюсь с животными, – отмахнулась медсестра. – Я ему не причиню вреда.

– Нет, я о том, чтобы он не причинил вреда вам, – пояснила Летти с искренне встревоженным видом.

– Ой, да бросьте, – ядовито фыркнула медсестра. – Уж с кем похуже этого котика я справлялась. – С этими словами она унесла переноску Монгрела в подсобку. Вопли за дверью стали глуше, и мы с Летти сели, с нетерпением ожидая хоть каких-то новостей. Остальные двое посетителей по-прежнему выглядели перепуганными, и я боялась, что сенбернар раздавит свою бедную хозяйку.

Не успела я помочь женщине, как из комнаты, куда унесли Монгрела, раздался оглушительный крик. Послышалась серия гулких ударов, затрясся потолок, и замигал синий свет. Из разных дверей вынырнули ещё сотрудники и рванули в ту комнату. Пока они влетали в дверь, я успела заметить, как из проёма вылетело что-то металлическое, но разглядеть толком не смогла. Летти выглядела так, будто готова расплакаться, и я её понимала.

Через несколько минут вернулась медсестра. Она была обклеена пластырями и даже забинтована кое-где, а из-под повязок местами проступал какой-то странный зелёный порошок.

– Что это на вас такое? – спросила Летти.

– Кажется, это какая-то кошачья мазь для наружного применения, – пожала я плечами. – У меня дома есть похожая. Думаю, ветеринары и персонал сами себя лечат тем, что под рукой. А почему бы и нет?

Летти уставилась на меня как на ненормальную. Прежде чем она успела что-то сказать, ветеринар поманила нас в процедурную. Мы покорно последовали, боясь представить, что там увидим.

На смотровом столе ходила ходуном переноска. По всей комнате валялись инструменты, а кое-где были разлиты жидкости странных цветов. Ветеринар стояла за спиной у медсестры.

– Что случилось? – в ужасе спросила Летти.

– Возникли некоторые трудности, – призналась ветеринар, явно не горя желанием вдаваться в подробности. – Впрочем, снимки мы сделали, – она кивнула на большой экран на стене. – Ключи продвигаются как надо, осложнений я не ожидаю. Если это чудови… – Она осеклась и откашлялась. – Если у кота появятся признаки дискомфорта, покажите его ветеринару. Я заметила, что она сказала «ветеринару», а не «нам», но поднимать тему не стала.

– Вы уверены, что с ним всё в порядке? – спросила я, опасаясь, что он мог покалечиться, когда его выпустили.

– С ним всё нормально, – заверила меня ветеринар, хотя злой взгляд, который она бросила на переноску, уверенности не добавил.

– Я сейчас открою переноску и проверю…

– Нет! – одновременно выкрикнули Летти и ветеринар, отступая назад. Медсестра выбежала из комнаты. Переноска слегка подрагивала – Монгрел кипел, – и я решила, что в их словах, пожалуй, есть смысл. Я подняла переноску, с трудом удерживая её, пока Монгрел тряс её изнутри, и вынесла обратно ко входу. Поставила на пол. Обе собаки в приёмной отпрянули, а женщину с сенбернаром теперь совсем не было видно из-за перепуганного пса у неё на коленях.

Когда я вернулась в холл, снова появилась медсестра.

– Сейчас принесу ваш счёт, – процедила она тоном куда злее, чем, на мой взгляд, имела право. Её не было несколько минут, и я решила, что, может, случилось ещё что-то срочное. Но в итоге она вернулась – с двумя сотрудниками и счётом.

– Вот, – сухо сказала она, протягивая мне бумажку.

– Что?! – сказала я так громко, что все в комнате подпрыгнули. – Это безумие! Рентген не может столько стоить! – Я была вне себя.

– В воскресенье тариф выше, – невозмутимо пояснила медсестра.

– Всё равно, это уже перебор, – сказала я.

– Ну что ж, в следующий раз милости просим в другую клинику, – огрызнулась она со злой улыбкой, и с глубокой ссадины у неё на лбу посыпался зелёный порошок.

– Прошу вас, – взмолилась другая сотрудница, едва сдерживая слёзы. Я вздохнула и заплатила, подхватила переноску Монгрела и понесла её к машине. Мы с Летти вышли из клиники с Монгрелом, сели в машину – и облегчение было почти осязаемым.

Монгрел снова притих, стоило мне усадить его на сиденье, но я-то знала: как только заведётся машина, заведётся и он.

– Ты в порядке, Нарел? – приподняла бровь Летти. – Это было довольно напряжённо.

– По-моему, всё прошло неплохо! – улыбнулась я. – Полезно же выводить Монгрела в люди. Может, будем делать это почаще.

Почему-то Летти выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.

Летти помогла мне внести переноску с Монгрелом. Оставаться она не могла – сразу мчалась в спортзал. Я открыла банку его любимого корма и выложила в миску, которую поставила перед дверцей переноски. Потом встала сбоку и открыла дверцу. Он вылетел оттуда, как чистокровный скакун из стартовых ворот, и приземлился прямо на еду, которую принялся шумно «убивать». Очевидно, ключи были не слишком сытными.

Меня мутило: сначала полиция приняла меня за главную подозреваемую, потом мне угрожала Паула Прентисс, потом я тряслась из-за того, что Монгрел проглотил ключи, – не говоря уже об огромном счёте у ветеринара. Я опустилась на диван, закрыла лицо подушкой и попыталась сосредоточиться на глубоком дыхании.

Должно быть, я уснула, потому что меня чуть не хватил удар, когда зазвонил телефон. Я резко вскочила, подушка слетела – и приземлилась прямо на Монгрела. Он грозно зарычал и с яростью набросился на неё, будто та нарочно на него напала. Я в немом изумлении смотрела, как он рвёт её в клочья. Останавливать его я, разумеется, не собиралась.

Пока Монгрел расправлялся с подушкой, звонивший уже повесил трубку. Я схватила телефон и посмотрела на определитель номера. Это была Летти. Я перезвонила.

– Я должна немедленно приехать! У меня новости!

– Они хорошие? – с надеждой спросила я.

– Вроде бы! Сейчас примчусь – по телефону не могу. Мне в спортзале кое-что рассказали и просили никому не говорить, так что я должна поскорее приехать и рассказать тебе. Я только начала было жаловаться, что терпеть не могу, когда меня держат в неведении, но Летти уже отключилась. Я пошла на кухню поискать шоколад на перекус, пока её жду. Не рано ли для вина?