— Все, названные тобой страны — это, в первую очередь, демократии. И конституции у них имеются. Об этом я знаю точно!- с вызовом произнесла Трейси.- А не отказываются, потому что… ну-у… вероятно, им нравиться эта их милая средневековая традиция. Ведь люди частенько тратят деньги на нечто непрактичное, но красивое или милое. Дома, там, к Рождеству лампочками украшают… Вот и здесь нечто подобное.

— Лампочки, которыми украшают дома на Рождество, не могут аннулировать принятый парламентом закон, просто не подписав его, не оказывают никакого влияния на формирование правительства, не обладают правом роспуска парламента…- усмехнулся Олег.- Трейси, милая, не лезть ты в эти дебри. Оставь их нам, сиволапым… Ты же ничего не знаешь об исследованиях роли монарха в социуме как третейского судьи, о его значении, как фокусе социальной сборки, о его функции в формировании элиты и предотвращении коррупции. Вот скажи мне, сколько денег нужно предложить императору, владеющему страной, чтобы он за взятку даровал кому-то дворянство? А ведь это теперь станет одним из мощных инструментов формирования новой элиты… Извини, но ты напоминаешь мне человека, который в детстве прочитал «Детскую библию для безбожников», после чего стал ярым и последовательным атеистом, подкрепляющим и подпитывающим свои убеждения выискиванием в газетах жареных фактов о вороватых батюшках, но категорически не желающим хотя бы немного вникнуть в во все то, что теологическая мысль накапливала в течение почти двух тысячелетий. Да большинство из них Библии не читали!

— Подумаешь,- фыркнула Трейси, еще при встрече заявившая, что она — убежденная троцкистка. Хотя, скорее всего, это был просто эпатаж. Поскольку, судя по тому, что Олег успел услышать за эти четыре дня, ее прелестная головка была заполнена не столько троцкистскими идеями, сколько обычными и вполне современными левацко-глобалистскими штампами.- Там все равно все либо ложь, либо средневековые заблуждения неграмотных людей.

— Вот и я о том же…- усмехнулся Олег и снова отхлебнул пиво. В принципе, ему за те годы, которые он занимался организацией концертов «забугорных артистов», приходилось выслушивать и куда более бредовые вещи. Так что он особенно не напрягался.

— А из-за чего они дрались?- внезапно отмер Дик. Олег пожал плечами.

— Понимаешь, после того, как на референдуме было принято решение, что все — монархия нам подходит, возник вопрос — кто. И чья-то умная голова… некоторые, кстати, в этом отношении кивают на нашего Темнейшего, но точно ничего не известно… так вот, чья-то умная голова предложила — а чего гадать и ругаться? Пусть кандидаты, ну, которые подойдут по выработанным специальной комиссией и снова обсужденным народом критериям, сами докажут, что они для нас — лучший выбор. Типа, хотите предложить себя русскому народу в качестве императора — докажите ему, что подходите на эту роль,- тут Олег, сделал паузу и снова отхлебнул пива.

— И что?- нетерпеливо спросил Дик.- Дрались-то они из-за чего?

— Он,- Олег кивнул в сторону экрана,- датчанин. Из династии Глюксбургов. И большинство из нас выбрало его. Я, кстати, тоже. А вон тот,- на этот раз он указал подбородком на брутального.- Считает, что надо было брать только русского.

— Хм…- задумался Дик. Но почти сразу же спросил:- А почему не выбрали русского? Вот у нас в Англии ни за что бы не проголосовали за не англичанина.

— Ваши Виндзоры, вообще-то, по крови — немцы. И до первой мировой войны были известны как Саксен-Корбург-Готы Ганноверские. А шведские Бернадоты, например — французы,- усмехнулся Олег.- Так что чужой по крови для монархических династий скорее правило, чем исключение… Что же касается того, почему, не проголосовали за русского — так не осилил из них никто. Те, кто рвался в императоры из числа считающихся русскими, показали себя балаболами, поскольку ничего, кроме как языком болтать да на молебнах с постными лицами стоять не умели. А он,-Алекс кивнул в сторону экрана,- Большим умницей оказался. Очень много для страны сделал — несколько медцентров построил, парочки о-очень высокотехнологичных производств, которых в стране до того не было, деньги на авианосец собрал среди своей европейской родни… первый в серии, кстати. Сейчас уже третий строиться… Опять же о слиянии «Ройял датч шелл» с «Новатек» слышали? Тоже во многом его заслуга. Так что он даже вашего принца Кентского обошел. Который тоже хотел и рвался…

— Ну-у-у… может это и к лучшему,- этак нехотя-задумчиво протянула Трейси,- если вами станет руководить человек, воспитанный в цивилизованной стране, возможно, вы, наконец, тоже цивилизуетесь.

Олег же только улыбнулся. Ну зачем ей рассказывать, что первым, что сделал тогда еще никому особенно неизвестный принц из маленькой европейской династии Глюксбургов, когда принял решение ввязаться во, вроде бы, совершенно безнадежное для него дело борьбы за русский трон — это построил себе баню. Что первым местом, которое он посетил, когда приехал в Россию, было Бородинское поле. Что этой зимой новоокрещенный Николай впервые вышел на лед Москвы-реки, чтобы поучаствовать в извечной русской масляничной забаве… Все то время, что он шел к своей цели, будущий император вовсе не пытался поучать русских людей, что и как они делают не правильно, исполняя, как это представляют на «свободном и демократическом Западе» священный долг «цивилизованного человека», а изо всех сил старался стать русским. Иначе кто бы его выбрал?

Габриэль обратил внимание на этого типа, потому что тот сражался с луковым супом. Именно так. Сражался. Причем героически. Сыр не только висел на ложке и стекал с краев горшочка, но и тянулся за ножом, которым мужчина пытался себе помочь. Барро самодовольно усмехнулся. Конечно, есть французский луковый суп — та еще задача. Ничуть не легче, чем, скажем, омара. Но если с омаром Барро сошелся накоротке только в последние года три — до того как-то не складывалось, — то уж по французскому луковому супу он был специалистом старым и опытным.

— Бесполезно, мистер, — добродушно заметил он со своего кресла.

— Што, шроштите? — отозвался посетитель, а затем, сделав отчаянное усилие, протолкнул внутрь изрядный кусок расплавленного сыра, который ему наконец удалось откусить, и повторил вопрос: — Что, простите?

— Я говорю, нож вам не поможет. Только ложка и зубы.

— Да? — мужчина озадаченно покосился на горшочек.

— Точно, — авторитетно заявил Барро и привычным жестом пригладил свою все еще роскошную шевелюру. — Тут главное — решительность. Отложите в сторону все побочные предметы, наклонитесь пониже — и вперед. Работать зубами.

— Вы думаете? — с сомнением произнес посетитель, заглядывая в горшочек. Барро поощрительно улыбнулся. Все, что требовалось, он уже сказал. Теперь все зависело от самого едока.

«Ле Гран Кафе» больше славилось рыбными блюдами. Но и луковый суп тут готовили вполне себе ничего. Не хуже, чем в «Максиме». Но идти в «Максим» днем… ну он же не этот чертов американский турист. Кхм, то есть… с формальной точки зрения как раз да — и турист, и американский. Но это ведь только с формальной. А на самом деле все обстоит с точностью до наоборот. Он никогда в жизни не был туристом, и не собирался им становиться даже сейчас, на старости лет. Чего бы там кому бы там ни казалось. Так что днем он с удовольствием заходил в эти милые кафе на парижских бульварах, которых, к сожалению, осталось не слишком много. Все занял этот чертов фастфуд. Всякий — китайский, японский, мексиканский, американский… Но здесь, в окрестностях Опера-Гарнье, которую в Штатах совершенно непонятно почему называли Гранд-опера, они еще встречались. «Ле Гран Кафе», «Ле Кардиналь»…

— Уф, — сытно выдохнул мужчина, отодвигая от себя горшочек. — Знаете, всегда мечтал поесть лукового супа в небольшом кафе на бульваре Капуци… Капуцинок, конечно. Знаете, у нас почему-то все уверены, что этот бульвар называется бульваром Капуцинов. И только приехав сюда, я узнал, что это ошибка.