— Эт сталинградские,- произнёс русский и, перехватив винтовку под мышку, эдак степенно, не торопясь выудил из-за пазухи кисет, извлёк из него кусочек газетки, потом зачерпнул жменю махорки, щедро насыпал на газетку и плюнул на край. А затем неторопливо свернул самокрутку. После чего сдвинул пилотку на затылок и весело оглядел недоумённо застывших Героев.

— М-м-м… что?- недоумённо переспросил Железный человек.

— Грохочут говорю — сталинградские. У них… эт самое… катки без резиновых бандажей. Поэтому на марше они завсегда грохочут так, что… эт самое… уши в трубочку сворачиваются. Фрицы от этого грохота, бывалоча, ажно из окопов выпрыгивали заслышав…- он вздохнул и покачал головой:- Вот смотрю я на вас — вроде люди все взрослые. А… эт самое… ни ума у вас, ни сурьёзности. Вы на себя-то гляньте — разодеты все как клоуны али попугаи. Тот есть о маскировке — и думать забудь! Позиции ваши глянул — так голое место. Ни окопов, ни траншей, ни оборудованных огневых точек. Хотя б ДЗОТы какие обустроили что ли… Опять же, что здесь, что там — ни разведки, ни охранения… Да чего уж там говорить — оружием и то не озаботились! Хоть миномёты б что ли подтянули…- русский сокрушённо покачал головой.- Да и набралось вас всего-ничего. Нешто больше никаких героев среди ваших не осталось? Только вот такие попугаи книжные и всё? Да и те числом в малый гурт… Ну и кого вы таким числом остановить сможете?

— О чём он говорит?- недоумённо оглянулся доктор Стрендж. Вокруг него стояли самые сильные и могучие Герои планеты Земля. Её главная и последняя надежда. Что за чушь несёт этот мужик в ватнике⁈ Русский вздохнул:

— Песня у нас такая есть. Эт самое… Мы всё добудем, поймём и откроем: холодный полюс и свод голубой. Когда страна прикажет быть героем — у нас героем становится любой. Любой, а не неполная сотня на всю Землю… Так что вот вам — здрасьте пожалуйста,- он мотнул головой в сторону накатывающихся танков.- Одиннадцатый гвардейский танковый Прикарпатско-Берлинский Краснознамённый ордена Суворова корпус,- торжественно произнёс русский.- В полном составе. Все шашнадцать тысяч человек со всеми положенными средствами усиления…- он сделал паузу и продолжил:- А ежели его не хватит — так я вот энтим,- русский потряс свой допотопной ракетницей,- запросто и всю первую гвардейскую танковую армию подтяну. С самим Михаилом Ефимычем.

— С кем?

— Эт самое… так с Катуковым! А надо — так и вторую с третьей. Нашим только сигнал дай — тут же подтянутся и кому требуется такого жару зададут, что чертям в аду жарко станет,- он сделал несколько шагов вперед и, подойдя к костру, выудил из него небольшой уголек. Прикурив от него самокрутку, он вкусно затянулся и закончил:- Так что амба теперь всем вашим легионам Инферно. Кончатся они скоро. Потому как наши пришли…

[1] «Зося» — жаргонное название самой массовой пушки Второй мировой — 76,2-мм советской «ЗиС-3».

[2] Древняя шведская мера расстояния — «когда горит факел». Где-то 9,9 миль или около 16 км.

1

— … И тогда они произвели эксперимент, внеся в генетическую матрицу протообезьян свой собственный генетический материал!

Сидевший перед Даниилом человек вскочил на ноги и, возбужденно размахивая руками, прошелся по комнате.

— Именно так и появились мы, гомо сапиенс, кроманьонцы. Но сами атланты никуда не исчезли. Сначала они продолжали учить и оберегать нашу, тогда еще очень неустойчивую популяцию. И даже, совокупляясь с нашими самыми красивыми женщинами, регулярно производить, так сказать, улучшение породы. Поэтому все истории о древних богах и героях, о Ра, Озирисе, Кетцалькоатле, олимпийцах — правда. Хотя, конечно, искаженные множеством пересказов. Но под всеми этими позднейшими наслоениями можно разглядеть истину. Вы посмотрите, они же совершенно живые, эти древние боги. Да, они мудры и могущественны, но точно так же гневаются и страдают, завидуют и любят, как и мы.

Человек остановился и, похлопав себя по карманам, вытащил пачку сигарет. Но отчего‑то не стал закуривать, а снова заговорил:

— Но атланты никуда не исчезли. Мулдашев — просто выдумщик. Он ничего не понимает. Они не стали удаляться ни в какие пещеры и засыпать там вечным сном. Зачем им это? Это же полная чушь и ерунда! Они здесь, среди нас! — Человек яростно потряс рукой, в которой была зажата пачка сигарет. — Они точно так же продолжают жить, любить и заботиться о нас, своих детях. Да, мы стали слишком самостоятельны и сильны, чтобы наши детские глупости иногда приводили к огромным трагедиям. Я, например, считаю, что две мировые войны, как и множество войн до этого, пришлись на моменты, когда атланты по тем или иным причинам теряли возможность наиболее эффективно влиять на жизнь человечества. Но я не сомневаюсь, что именно они удержали нас от самой страшной — третьей мировой. Ну кто еще смог бы заставить Кеннеди и Хрущева сесть за стол переговоров? Ведь изначально оба были настроены на жесткую конфронтацию!..

— Я понимаю, — кивнул Данька, — но что именно давало атлантам силы и возможности выступать в качестве богов древних или… убеждать современных лидеров в необходимости согласиться с их волей?

Собеседник удивленно воззрился на Даньку.

— Как, вы еще не поняли? Да их кровь, конечно! То есть я, естественно, немножко утрирую, не столько кровь, сколько их уникальный генетический код, который они так щедро разбрасывали по человечеству. И продолжают делать это до сих пор. Ну неужели вы считаете, что они изменились с тех времен, когда были богами? Вы почитайте мифы, почитайте. Один Зевс чего стоил. Стоило только в подконтрольной ему части мира появиться более‑менее симпатичной даме, как — раз! Он тут как тут. То в образе быка, то в образе лебедя, то вообще золотым дождем прикинулся… Поэтому, по моим расчетам, сейчас в жилах едва ли не всего человечества имеется не просто капля крови атлантов… то есть частичка их генетического кода, ибо, как я уже говорил, она имелась изначально в каждом из нас, а теперь ее уже так много, что мы вполне способны овладеть их возможностями. Просто мы еще не научились этому. Не разбудили в себе их.

— А на чем основывались их возможности?

— Но это же понятно, — вновь удивленно уставился на Даньку хозяин квартиры. — На прямом информационном воздействии на торсионные поля. На возможности напрямую черпать энергию из суперструн, пронизывающих всю нашу вселенную.

Данька напрягся. Не то чтобы все это так уж сильно напоминало Рата, но… ведь человек говорит на том языке, которым владеет. А вдруг…

— А что нужно, — с замиранием сердца от ожидания чуда спросил он, — чтобы научиться?

— Во‑от, — удовлетворенно протянул человек и, выудив из пачки, которую держал в руке, сигарету, наконец‑то прикурил ее. — Вопрос, да? — Он глубоко затянулся и выпустил в потолок струю дыма. — Ладно, идемте.

— Куда? — настороженно спросил Данька, поднимаясь на ноги.

— Вот сюда! — и собеседник картинным жестом отдернул занавеску, отгораживающую закуток старой двухкомнатной хрущебы, в которой и происходил разговор.

— Что это? — удивленно спросил Данька, разглядывая странный аппарат, стоявший на столе.

— Это? Мой прибор. Такого больше нет нигде на планете. Даже в Академии наук. И знаете почему?

— Почему? — послушно спросил Данька.

— Потому что у них нет самого главного, что необходимо, для его создания! Знаете чего?

— Чего? — снова послушно спросил Данька.

— А вот этого! — человек откинул блестящую крышечку и с торжеством указал на кусок какого‑то полупрозрачного коричневого минерала, зажатого между двумя пластинами, к которым были припаяны два провода. Больше всего он напоминал обыкновенное (или чудодейственное — уж как кому нравится) мумие.

— А что это?

— Это? — человек снова глубоко затянулся. — Я назвал этот минерал «друзкий». Кстати, моя фамилия Друзков.

— Очень приятно, — вежливо вставил Данька, но его слова были пропущены мимо ушей.