Чувствую это, кажется, не одна я. Длинные пальцы осторожно подцепляют подол и немного приподнимают ткань вверх, позволяя мне раздвинуть ноги и опуститься ниже.

- Мне домой пора, - неуверенно бормочу, бросая рассеянный взгляд на часы, висящие прямо над нашей головой.

- Это срочно? – задумчиво отзывается, бегая, блестящими в тусклом свете, глазами по моей шее и ключицам. – Останься со мной…?

Странно, но в тот момент я даже не подумала о том, что эта просьба звучит, как предложение клиента такой, как я, а как… Просто желание мужчины побыть с понравившейся девушкой…?

- Что будем делать? – еле заметно фыркаю, прекрасно понимая, что в конечном итоге всё сводится к одному.

- А что хочешь? – такой простой вопрос, казалось бы, абсолютно выбивает меня из колеи. Никто раньше не интересовался особо, чего хочу Я…

Всё как-то было расписанным и само собой разумеющимся. Мужик работает, я прихожу раньше, готовлю ужин. Кормлю. Мою посуду. После душа, возможно, секс. Но это, смотря, как сложатся обстоятельства. По выходным уборка, глажка, магазины. Иногда встреча с общими друзьями… А чего хочу я…?

- Хочешь, я приготовлю ужин? Хотя, нет, ты мне живая больше нравишься, - болезненно кривится, намекая на свои не самые лучшие кулинарные способности. Тихо смеюсь, и мягко прыгающая грудь сильно привлекает его внимание, словно погремушка ребенка. – Хочешь, ванную тебе наберу с пенкой там, бомбочками, - невнятно бормочет, уткнувшись носом в ложбинку. Вибрация низкого голоса щекочет кожу и рассыпает по коже трогательные мурашки. – А ужин лучше заказать, - продолжает бубнить, задевая горячими губами чувствительную кожу. – Что больше нравится, роллы, пицца, паста, - поднимает на меня свой хрустальный взгляд, глядя снизу-вверх из-под длинных темных ресниц.

- Пиццу, - мягко улыбаюсь и отрываю его голову от своих сисек.

Давид недовольно морщится, и я соскальзываю с мужских колен, поправляя неудобную одежду.

- Дай, во что переодеться…?

- Футболки в шкафу, - довольно щурится, указывая рукой в нужном направлении.

Не знаю, насколько правильно я поступаю, но именно сейчас мне отчаянно не хочется находиться одной в квартире подруги, в холодной кровати… Хочется на мгновенье расслабиться, утонуть в этой иллюзии и представить, что я обычная девчонка в счастливых отношениях, которая решила остаться с ночевкой у своего парня. Завтра я всё разложу обратно по своим местам, но хоть до утра-то мне можно обмануться…?

- Тебе очень идет белый, - неожиданно раздается за моей спиной, пока я избавляюсь от неудобного топа. Я знаю, что он на меня смотрит. Но больше этот факт не вызывает во мне неловкого смущения, напротив… Кожу приятно пощипывает там, где моего тела касается его взгляд. – Блин, прикинь, какая ты, наверное, будешь конфетка в свадебном платье, - как-то мечтательно бормочет, и дурацкая улыбка на моем лице мгновенно меркнет.

- Прикидываю, - сухо отзываюсь, расстегивая молнию на юбке и оставаясь в одних невесомых трусах. – Как баба на чайник. Стразы эти ублюдские жутко колются. Кринолин с моими бедрами вообще противопоказан…

- Ты была замужем? – быстро соображает настороженным тоном.

- Была, - ныряю в его футболку, решая не вдаваться в подробности.

- Почему развелись? – продолжает допытывать, и я бросаю на парня испепеляющий взгляд.

Но вместо праздного любопытства замечаю в сапфировых глазах какой-то требовательный жгучий интерес. Будто он не принимает сам тот факт, что люди, в принципе, могут развестись.

- Потому что я не родила ему четверых детей, как он мечтал, - пожимаю плечами и возвращаюсь обратно, опустившись на мужские колени лицом к лицу. – Два мальчика, и две девочки.

- Чего, блин? – скривившись, фыркает Давид, мягко укладывая большие ладони на мои бедра. – Несушку нашел что ли? Сам себе пусть рожает целый детский сад. Ну, и хрен с ним, - словно пытается успокоить, не зная, что я давно это пережила и проработала. Просто теперь осталась аллергия на одно его имя. – Родишь потом столько, сколько посчитаешь нужным… Или не родишь, если не посчитаешь…

- Не рожу, - коротко осекаю, улавливая в голубых глазах легкое непонимание. – Это тело не предназначено для выращивания детей, - хлопаю себя по животу, горько ухмыляясь. – Так сказали врачи.

Следующие минут пятнадцать Давид рьяно сетовал, возмущался и старательно пытался меня успокоить, будто это не мне однажды поставили неутешительный диагноз, а ему.

- Я дико извиняюсь, но как бы… Хрен с ним, - хлопаю глазками и широко улыбаюсь, пока он начинает гуглить, дабы плотнее погрузиться в животрепещущую тему. – Я чайлдфри…

- Ага, - саркастически хмыкает, будто я ему сказала, что небо зелёное. – А я гермафродит. Это ты сейчас так говоришь. А кто в старости стакан воды принесет?

- Служанка? – делаю оптимистичное предположение, наблюдая за тем, как парень комично выгибает бровь. – Ну, или, на крайний случай, какой-нибудь молодой загорелый накаченный мальчик…

- Я правильно понимаю, вариант, что ты к тому времени будешь в долгом счастливом браке, и ухаживать за тобой, в случае чего, будет муж, ты вообще не рассматриваешь?

- Абсолютно - нет.

- О, нашел! – радостно спохватывается, а я хватаюсь от неожиданности за сердце. Не малолетка же я уже всё – таки, нельзя так пугать. – Тут написано, что большинство таких диагнозов являются неточными и не несут стопроцентной гарантии…

- О боже, - тяжело вздыхаю и прикрываю глаза рукой. – Ну, ты давай, развлекайся, а я пойду, позвоню, - стягиваю с тумбочки телефон, чего он, кажется, даже не замечает, с упоением продолжая вчитываться в текст.

Выскальзываю на кухню и набираю Лику. Отделаться парой дежурных фраз не вышло. Стоило ей узнать, что вместо того, чтобы честно отрабатывать свой «гонорар», я играла фиктивную невесту на званом ужине, на меня посыпалась гора вопросов, а позже даже угроз. Пришлось с комфортом устраиваться на подоконнике и в красках пересказывать этот чудесный вечер.

- А папаша у него как? Ничего? Ну, так-то да, наверно, у такого сыночка не может быть дерьмовый папочка, в него, значит, пошел… Слушай, а сколько ему лет?

- Лик, ты замужем, ели что...

- Саша – а – а – а! – от пронзительного вопля со стороны комнаты чуть ли не роняю из руки телефон, лишь в последний момент успевая прижать его плечом к окну.

- Я перезвоню, - испуганно спохватываюсь и отрубаю звонок, ломанувшись в сторону комнат.

Что случилось?! Понял, что он тоже никогда не сможет родить? Сломал ногу, вставая с дивана? К нам снова нагрянула его мать?

Врываюсь в спальню и хмурюсь в непонятках, никого там не обнаружив.

- Саша! – улавливаю звуковые волны и спешно шагаю в сторону ванной комнаты, откуда слышится шум льющейся воды.

Резко распахиваю дверь, во все глаза уставившись на целого и невредимого Давида.

- Ты что орешь…?

- Ничего, хотел сюрприз сделать, - очаровательно улыбается, прищурив взгляд, и только сейчас я бегло оцениваю обстановку.

Замираю на пороге, заинтересованно разглядывая пространство. Сначала кажется, что я попала в какое‑то волшебное место: вся комната залита мягким неоновым светом сиреневого оттенка. Он переливается, словно туман над вечерним городом, и окрашивает всё вокруг в загадочные фиолетовые тона.

Взгляд скользит дальше - и сердце пропускает удар от смеси умиления и восторга. Ванная до краёв наполнена пышной пеной, которая мерцает в неоновом свете, будто усеянная крошечными звёздами. По краям ванны расставлены свечи, их трепетное пламя танцует в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены. Запах воска и лёгких цветочных нот наполняет воздух, создавая невероятную атмосферу.

А посреди этой сказки – он, мать его (не вспоминать лучше), волшебник. Стоит, слегка прислонившись к стене, и смотрит на меня с тёплой, чуть заикивающей улыбкой.

На мгновение время словно останавливается. Я чувствую, как внутри разливается тепло. Не от свечей, не от горячей воды, а от осознания, сколько заботы и внимания было вложено в этот сюрприз.