А вот в три часа ночи, когда собрался на дело пойти, очень сомневаюсь, что такое будет возможно.

Лекцию прочитал с прицелом на сферу услуг. Раз уж Фирдаус плотно занялся салонами по продаже машин, я выбрал тему, которая максимально хорошо ему подойдёт.

Но лекция была все же по сфере услуг в целом, потому что всем остальным именно по продажам машин всякие тонкости точно не были нужны.

Решил, что с Фирдаусом отдельно тщательно переговорю именно на тему его автосалонов уже перед его очередным отъездом за рубеж. А пока просто копил информацию, записывал всё, что припоминал из прошлой жизни по этому поводу.

Да, совершенно определённо, так будет гораздо лучше. И я к моменту его отъезда побольше всего припомню, что ему пригодится. И для него лекция будет абсолютно свежая, чтобы он по возвращении в Италию мог сразу же приступать к внедрению каких‑то моих рекомендаций.

А то сейчас что‑нибудь расскажешь, а поедет в Италию он, допустим, через несколько недель. Что‑то запишет, а что‑то, может, уже и упустит. Со свежими воспоминаниями ему лучше будет действовать.

Москва, квартира Громыко

Андрей Андреевич Громыко смотрел повестку завтрашнего заседания Политбюро, назначенного на 16.00 седьмого января.

Самый неоднозначный вопрос в повестке, конечно, был про Солженицына.

Непростая проблема, — нахмурил он лоб. — А с другой стороны, по Солженицыну лёгкого решения быть и не может.

Впрочем, сейчас этот вопрос его не волновал. Разберутся завтра. Главным для него был тот же вопрос, который его будоражил после того, как стало известно, что Павел Ивлев побывал на Кубе по поручению Кулакова. То есть Федор Давыдович достаточно наглым образом влез не в свою сферу.

И ведь были и раньше сигналы, что Кулаков начинает лезть не в свои дела. По мере роста влияния и налаживания дружеских отношений с Брежневым Кулаков всё больше начинал залезать на чужие поляны и вести себя достаточно нетерпимо.

Вот только раньше это были поляны не самого Громыко, а других членов Политбюро, так что это его сильно не волновало. Теперь он понял, что ошибался, и за Кулаковым нужно было тогда уже начинать хорошо так присматривать. Он не поддерживал других членов Политбюро, которые возмущались, когда тот лез не в своё дело. И вот теперь нате вам! Дождался, что Кулаков полез уже и в его дела. Да ещё что совершенно очевидно, потом взял и натравил на него ещё и Фиделя Кастро. Абсолютно наглый и бесцеремонный ход, который Громыко ни стерпеть, ни простить никак не мог. Тем более что в Политбюро терпение и всепрощение принимают за слабость, впрочем, как и в международных организациях, в работе которых Громыко знал толк. Нет, не с руки ему спускать с рук Кулакову такое наглое вмешательство в его дела.

Если и остальные члены Политбюро, посмотрев на Кулакова, решат, что есть возможность в его дела лезть и мешать ему реализовывать внешнюю политику Советского Союза, ничем хорошим это однозначно не закончится.

И неважно, что многие члены Политбюро вообще, наверное, ещё и не в курсе, что Кулаков всю эту кубинскую авантюру затеял. Шифруется он, надо признать, будь здоров.

Так что прямо об этом и говорить смысла нету. Если уж Кулаков такую секретность развёл вокруг этого дела, то никогда в жизни он не признается, что это его инициатива. Тем более если его прямо в этом обвинить.

Будет и дальше тайным образом пытаться такие дела творить. А значит, нужно его отучить от таких привычек.

Пусть научится отделять свои интересы от чужих и точно понимает, в чьи дела можно влезать, а в чьи — чревато.

Пусть он, если ему так хочется, и дальше топчется по промышленности там или влезает в дела Кунаева по Казахстану. Были у него язвительные ремарки по этому поводу в прошлом году на памяти Громыко.

А вот что касается внешней политики, международных отношений — тут он должен себе однозначно уяснить, что на любую попытку, явную или неявную, влезть в его дела он будет немедленно получать отпор, совершенно жёсткий, без всяких компромиссов.

И, кстати говоря, было у Громыко подозрение, что Суслов вовсе не в курсе о том, что на Кубе Кулаков затеял. Уж больно Суслов был осторожен. И уж кого-кого, а Суслова не надо было учить не лезь в чужие дела. Они давно уже все между собой выяснили, признали способности и достоинства друг друга, так что Суслов не должен был поддержать подобную авантюру Кулакова.

А значит, если Кулакова прижать, то он и к Суслову не сможет побежать за поддержкой.

Да, надо бы проверить это и не слишком медлить. Пока Кулаков не вошёл во вкус тайных интриг, с нанесением отрезвляющего контрудара медлить точно не нужно.

Чем раньше его нанесёшь, тем больше будет Кулаков потрясён тем, что кто‑то смог проникнуть в его кубинскую операцию и разоблачить его как организатора в ней.

Громыко ещё раз посмотрел на повестку. В ней вообще ничего не было про сельское хозяйство, за которое отвечал Кулаков. Ну что же, нужно будет теперь использовать любую успешно подвернувшуюся возможность, чтобы на следующее заседание Политбюро вопрос о сельском хозяйстве уже появился. Да, и главное, чтобы сформулирован он был заведомо не в положительном ключе. Будет очень символично, поскольку Громыко знал, что именно на следующем заседании Политбюро будут рассматриваться все эти кубинские вопросы, инициированные, получается, по инициативе самого Кулакова через отправленного на Кубу Ивлева.

Да, однозначно, в понедельник на заседании Политбюро необходимо предпринять всё, чтобы именно на втором январском заседании Кулаков вынужден был отдуваться, отчитываясь по проблемам в сельском хозяйстве.

Нет, так‑то он, наверное, задумал это заседание, где будут приниматься вопросы по Кубе, как свой триумф. Может быть, даже как венец своих тайных интриг, чтобы втихомолку ухмыляться, когда все будут решать вопросы, поднятые формально Фиделем, а на самом деле инициированные самим Кулаковым.

Да, если у него всё получится и вместо запланированного триумфа он будет оправдываться, это будет прекрасным моментом для отрезвления амбиций этого начинающего Наполеона.

И уж после этого он, по идее, поймёт, что к Громыко нужно относиться со всем возможным уважением.

Дочитали главу — порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне — приятно!!! https://author.today/work/541743

Москва, квартира Захарова

Захаров и Межуев созвонились поздно вечером в воскресенье, как и договорились, для того, чтобы обсудить вопрос, когда в понедельник встретиться с Павлом Ивлевым, чтобы уговорить его не сопротивляться намерениям Кулакова забрать его к себе в помощники.

Захаров ждал этого звонка. Ещё бы минут десять, и он бы сам набрал Межуева, но тот успел первым.

Разговаривали они максимально эзоповым языком — на случай прослушки.

— Ну, что скажете, Виктор Павлович, во сколько вам будет удобно в понедельник встретиться? — спросил Межуев после того, как поздоровался.

— Вы знаете, Владимир Лазоревич, думаю, что, к сожалению, пока что нам нет смысла встречаться с молодым человеком. Я с ним уже тоже успел побеседовать и пришёл к выводу, что пока что это бесполезно. У него явно есть свой план, как выйти из этой ситуации, и пока он на него рассчитывает, его переубедить в чём‑то абсолютно бесполезно. Я его уже давно знаю, — добавил Захаров.

— План, как выкрутиться из такой ситуации, когда такой человек скоро будет его прессовать? — фыркнул Межуев, сделав акцент на слово «такой». — Да это просто юношеская незрелость, а не план. Этак он доведёт всё до того, что поздно будет уже что‑то планировать, и мы его потеряем.

— Ну, некоторые шаги я уже предпринял и сам, — сказал Захаров. — В пятницу Фадеев написал заявление по собственному. Помните такого? Вместо него теперь будет надёжный человек, который не будет принимать никаких неверных решений, которые могут на нас с вами отразиться, — продолжил Захаров.